Не убивай...

— Ты какого хера меня разбудил так рано, — недовольно шипит Шаст, потирая лоб, на который только что уронил мобильник, — делать нечего? — Дорогой мой, сейчас уже два часа дня, — специально делает свой голос ласковее, насколько это возможно, Максим, — я думал, ты уже и покушал, и свою мордашечку привел в норму, чтобы не выглядеть так же, как непросыхающий бухарик. Опохмелился хотя бы, а ты только встал. — Да я, блять, еще не встал даже, — цокает парень, но даже это, казалось бы, не очень активное движение вызывает у парня сильнейшую головную боль. Он зажмуривается, — су-у-ука… — Чтобы головушка не болела, нужно было меньше бухлишка в себя вливать, — издевательски нежным тоном говорит Ханс, — а сейчас можешь пойти на кухню и забрать свой новогодний подарочек от меня из холодильника, — подмигивает он и заканчивает вызов. Честно сказать, Шаст этому искренне обрадовался, ведь на глаза перестал давить режущий белый цвет, исходящий от снега, которым, казалось, было покрыто всё вокруг его друга и он сам. Антон наконец-то смог пересилить свое желание остаться в кровати и повиновался здравому смыслу. Он спускается на первый этаж по лестнице не без помощи перил, останавливаясь несколько раз, пережидая вечеринку черных пятнышек в глазах. Парень заходит на кухню, открывает дверцу холодильника и тут же хвалит всех богов за существование у него такого друга. Ханс действительно заботился о нем и носился с Шастом, как мама, только, навряд ли, вам родители оставят целую упаковку пива, пускай безалкогольного, но прекрасно подходящего в данной ситуации. Антон вытаскивает нож из подставки для столовых приборов и разрезает полиэтилен, стягивающий все восемь банок воедино. Он достает себе две банки и тяжело вздыхает, осознавая, что сейчас ему придется подниматься все по той же лестнице наверх. Это, на удивление, удается ему неплохо, ведь мотивация располагается прямо у него в руках. Действительно или нет, но, по крайней мере, у парня появляется ощущение легкости, как будто и не было предыдущей ночи, сразу же после первого глотка. Шастун, как можно скорее, желает высказать свою благодарность Максиму, поэтому, отпив еще немного, он берет свой телефон в руки и открывает сообщения. Взгляд его попадает на незнакомый номер, а в голове всплывает воспоминание из вчерашней ночи. — Что за нахер… — хмурится Шаст, когда заходит в переписку и видит только два сообщения: от незнакомца одно и свое. Парень определенно помнит напугавшее его «я скучаю», но после этого наступило абсолютное «ничего». Неужели белая горячка или просто сон? Антону склоняется к одному из этих вариантов, поэтому решает просто забить. Он отправляет смс-ку Максу: «Спасибо, братан!», после чего приканчивает оставшуюся бутылку.

***

В предыдущий день. — Дим, что это за хуйня? — Арсений опускает голову на сложенные локти и тяжело вздыхает, — откуда он взялся? — Тебе рассказать про половое размножение? — пытается пошутить Дима, но грустно ухмыляется, выдавая эту заезженную хохму и отпивая еще глоток игристого, — не парься ты хотя бы в Новый Год из-за этого парня. — Да не могу я, блять, понимаешь? — поднимается учитель на ноги и тянется через весь стол к другу, сидящему напротив, и забирает у того из руки бокал, — не могу. Дмитрий наблюдает за тем, как друг залпом выпивает шампанское и ставит стеклянный фужер с грохотом на стол. — Стекло, не разбей, — говорит Дима и приставляет бокал еще ближе к себе, — напиши ему тогда. — Ты чего? — на секунду показалось, что мужчина даже протрезвел. Он уставился на Позова широко раскрытыми глазами — он же номер сменил, наверняка, — к сожалению, только показалось. — Ну, отправь ему смс с поздравлением на старый, — пожимает плечами Дима и наливает себе еще алкоголя, — ты же ничего не теряешь… — Не теряю, — спокойно говорит Попов, а потом выпивает вино, которое Позов собирался выпить сам, но бокал буквально выдернули у него из-под носа, — теперь можно и написать, — заявляет Арс, вновь громко опуская стеклянную емкость, что заставляет Дмитрия поморщится. — Тебе хватит уже давно, — он осуждающе смотрит на Попова, но подходит к нему, набирающему текст в своем телефоне, — просто напиши «с НГ» и не более. Брюнет кивает и поскорее отправляет сообщение, пока не решился одернуть себя от этой задумки. — Выпьем за счастье в Новом Году?

***

— Наконец-то! — Антон выбегает из комнаты, увидев через окно припарковавшееся у подъезда такси, внутри салона которого виднелась знакомая фигура. Шаст в одно мгновение оказывается на первом этаже, здоровается с Агриппиной Степановной и просит пропустить его через турникеты. Он подходит к двери, ведущей на улицу, и врезается в кого-то в тот момент, когда хочет выйти из общежития. Шастуна слегка уводит назад из-за удара в плечо, и он видит перед собой друга, потирающего ударенный лоб, — Макс! Шастун делает несколько шагов вперед и заключает Ханса в объятия, крепко прижимая к себе. — Я тоже соскучился, но не ожидал такого радушия, — ворчит тот, нахмурив брови, слегка оттолкнув от себя парня, — да ладно, — он кладет одну ладонь ему на плечо, а другую сжимает в кулак и несильно трет ей по макушке парня, — чертенок. — Сам ты черт хвостатый, — теперь обиженку из себя строит Шаст, — даже не написал, падла, во сколько приедешь… — Я думал, ты спишь, — пожимает Ханс плечами и поправляет лямку спортивной сумки, висящей у него на плече, — а вообще, это должен был быть неожиданный визит, чтобы ты ничего и никого спрятать не успел. — Было бы что и кого, — как-то грустно усмехается Антон, — ладно, пойдем в нашу квартирку.

***

— Мог бы ты когда-то представить, что будешь преподавать у детей? — Антон, стоя у зеркала, поправляет шалевые лацканы на своей рубашке черного цвета. Она не придавала ему официальности в стиле, но при этом не была броской. Макс листает ленту в инстаграме, лежа на кровати, уже полностью приготовившись к предстоящему выходу, потому что одежду он выбрал еще с вечера, а не сегодняшним утром, как его сожитель. Парень мотает отрицательно головой на вопрос Шастуна, — я тоже. — Чувак, ты волнуешься что ли? — Ханс убирает мобильный в карман брюк, а потом поднимается на ноги и подходит к судорожно теребящему рукава парню, — ну чего ты? Мы будем самыми крутыми учителями, — Макс опускает руку на плечо друга и чувствует, что того нехило потрясывает, — ты дрожишь…. Температуры нет? Максим прикладывает ладонь ко лбу Антона и подмечает, что тот влажный и холодный. — Нет у меня ничего, — отмахивается Шаст, подходит к своей кровати и опускается на нее, — просто… переживаю. — Антох, ты серьезно?! — Максим присаживается рядом с ним, — не волнуйся ты. Помнишь, я тебе рассказывал, что детей боюсь. Но, как видишь, в отличие от тебя, сейчас не переживаю. — Да я не столь от этого, сколько от того, что мне придется видеться каждый день с ним. — Антон откидывается назад, затылком упираясь в стенку, — я не знаю, как вести себя с этим человеком. — Забей, — Максим поднимается с постели и протягивает руку Шасту, — реально, не парься по этому поводу. Всё само собой сложится. Шастун скептически смотрит на друга, но затем мысленно соглашается с его словами и дает ему свою ладонь. Ханс тянет парня на себя, заставляя того встать с кровати и устойчиво встать на ноги. Они надевают верхнюю одежду, берут рюкзаки и вместе выходят из общежития. Максим провожает Шаста до места, где парень должен будет проходить практику, мимолетом рассказывая обо всем подряд, чтобы унять тревожность друга, отвлечь его от неприятных мыслей. Ханс уходит в сторону метро, чтобы добраться до нужного ему учебного заведения, Шаст же заходит в здание, в котором прошли все его школьные годы, в том числе и одиннадцатый класс. На посту сегодня сидит тот же охранник, что и в прошлый раз. Шастун с ним здоровается, старик бормочет в ответ тоже что-то похожее на приветствие. Даже ни о чем не спрашивая, он нажимает на кнопку на панели, из-за чего огонек на экранчике, встроенном в турникет, загорается зеленым светом и позволяет парню пройти в холл. Антон поднимается по той же лестнице, что и в прошлый раз. Он подходит к самому крайнему кабинету и обретает чувство некого дежавю, а потом понимает, что подобное ему придется испытывать ближайший месяц. В предыдущий раз Шасту было заходить намного легче, ведь он не знал, с кем ему придется сейчас встретиться лицом к лицу. Сейчас же парень боится. Очень сильно боится, но все-таки стучится пару раз в дверь и сразу же открывает её. Оказавшись на пороге кабинета, Антон словно теряет дар речи. Вроде бы он и был морально подготовлен к тому, что сейчас перед ним предстанет Арсений. Тот самый, тот единственный, тот… любимый. Знал, что увидит его перед собой, но никак не мог уложить в голове всё это. Арсений Сергеевич, как всегда, одет строго, официально: в черный пиджак, белую футболку без каких-либо принтов и рисунков и зауженные черные брюки. Рядом с ним стояла девушка, одетая весьма раскованно. Ноги еле прикрывала коротенькая приталенная юбочка бордового цвета, плотно обтягивающая бедра, под нее была заправлена черная майка с глубоким декольте и кружевом, больше напоминающая ночную рубашку или что-то из серии эротического белья. Антон стиснул зубы, сам не понимая, из-за чего это сделал. Девушка, напоминающая актрису из порно или похожая на торгующую своим телом, имеющая подходящую для такого вида деятельности фигуру, сияла голливудской улыбкой перед его бывшим парнем, а тот улыбался в ответ, что-то рассказывая. Так еще и стояли они как раз у стойки для бумаг, оставалось лишь подхватить мужчине девушку под ягодицы, стянуть так называемую одежду и разместить прямо там. Разумеется в Антоне это пробуждает ревность. Наверное, это можно назвать ревностью к прошлому, но, было бы правильнее, просто назвать Антона собственником. — Здрасте, — сквозь зубы проговаривает парень, наконец-то обращая на себя внимание остальных присутствующих, — вы не ждали нас, а мы приперлися. — Ну, почему ж не ждали, — бросает на него то ли изучающий, то ли оценивающий взгляд Арсений, отвлекаясь от разговора с девушкой. Он поправляет очки, хватаясь за оправу указательным и большим пальцем, придвигая линзы поближе к глазам. Для чего? — Ир, это всё? «Ира? Замечательно. Я запомню это имя, оно мне понадобиться, чтобы делать заговоры на понос», — думает Шастун и улыбается собственной идеи. — Да, Арсений Сергеевич, спасибо Вам, — кажется, что у девушки сейчас губы по швам разойдутся от того, насколько сильно она старается улыбнуться. Шасту она не перестает напоминать проститутку, — До свидания! Неприятная (для Шаста) особа покидает кабинет, не забыв бросить на парня брезгливый взгляд, как обычно смотрят на бездомных, шныряющих по улице алкашей в старой оборванной одежде. Антон еще раз удостоверяется в правоте своей версии, когда замечает, как девушка неестественно виляет бедрами из стороны в сторону, покидая кабинет. Ну, правда, таким способом только на трассе можно привлечь клиентов. — Это — Ира Кузнецова, — Арсений смотрит на дверь, за которой недавно скрылся силуэт девушки, — твоя будущая ученица, одиннадцатиклассница. Шаст сейчас думает о трех вещах: почему нынче старшеклассницы стали выглядеть «так», почему ему дают сразу одиннадцатый класс, почему на Арсении так классно смотрятся эти очки и костюм. Ответ он находит только на последний — потому что Арсу идет абсолютно всё, ну, по крайней мере, раньше в этом сомнений у парня не было. Да и сейчас, пожалуй, он только сильнее может в этом убедиться. — Ты у нас по плану должен на десяти уроках просто посидеть и десять провести самостоятельно, правильно? — Арсений присаживается на свое кожаное кресло и берет в руку карандаш из подставки. Брюнет дожидается кивка парня, стоящего рядом с выходом и помечает в одном из документов что-то крестиком, — отлично, ты сегодня готов начать? — Как скажете, — равнодушно пожимает плечами Антон. Шаст немного опускает голову и бубнит себе под нос, — всегда все решал сам. Антон слышит треск, и это заставляет его вновь посмотреть на учителя. Карандаш, теперь состоящий из двух половинок, летит на пол. Шаст слегка ежится от страха, замечая покрасневшее лицо Арсения. Мужчину явно заставило злиться это заявление от парня. Шастун не знает сам, хотел он, чтобы его услышали или нет, но это уже неважно. В следующую секунду Арсений подрывается с места и выходит из кабинета, бросив на ходу Антону «пойдем». Парню ничего не оставалось, как последовать за мужчиной.