Не убивай...

— Вот, держите, — протягивает Антон сложенные в стопочку документы, которые только что поднял с пола, учителю, — ну, я пойду? — Да-да, иди, — на автомате проговаривает Арсений, думая о чем-то своем. Из собственных мыслей его выдергивает звук захлопнувшейся двери. Он переводит взгляд на стопку бумаг, которые держал в руках, и еле слышно, только лишь губами проговаривает, — не поменял… *** — Пидорас гребаный, — недовольно шипит Шастун и откидывает куда-то в сторону рюкзак сразу же, как только заходит в комнату. — И тебе хорошего вечерочка, — улыбается Ханс, откладывая телефон в сторону. В ответ на свое приветствие он получает лишь красиво выставленный вперед средний палец, на котором нацеплено сразу два блестящих на свету, исходящем от люстры, кольца. Максим догадывается, что его радостное настроение разделить будет вновь не с кем, поэтому ему приходится лишь сочувственно вздохнуть, — тяжелый день? — Непростой, — усмехается Шаст и уже хочет начать свою огромную тираду по поводу того, что эта жизнь ужасно несправедлива и невыносима, но его прерывает уведомление мобильного телефона о пришедшем на него сообщении, — не понял. Антон долго всматривается в экран самсунга, хмуря брови. Ханс с интересом глядит на соседа и ждет хоть какого-то пояснения. — Чего там? — не выдерживает он, встает со своей кровати, подходит к другой и садится рядом с Шастом, — не понял. — Видимо, не у меня была белая горячка, а у Попова в ту ночь, — ухмыляется Шастун очевидности сложившейся ситуации, — ну, хотя бы знаю теперь, что у меня нет шизофрении… 01.01. +7-911-324**** С Новым Годом! сегодня +7-911-324**** Мы можем встретиться завтра? Всё равно у меня завтра дел особых нет… *** — Блин, какой же у тебя все-таки кайф, — вздыхает Ханс, складывая несколько тетрадей со стола в портфель, — во-первых, руководитель практики — это твой старый знакомый, а не старая вредная карга, — жмурится он, вспоминая о доставшейся ему участи в виде пожилой учительницы старой закалки, — а во-вторых, отдых тебе устраивает хотя бы. — Ну, дорогой мой, не наглей, — говорит Шастун, раскачивая правой ногой в воздухе, положив ее сверху на другую, согнутую в коленке, — как ты и сказал, во-первых, с этим старым знакомым мы года четыре назад разошлись не на самой приятной ноте. Во-вторых, у него методический день, поэтому я сегодня и не иду в это адское место. — Да-да, а вместо этого идешь с ним в кафешку, — слащаво лыбится Максим, на что друг недовольно цокает, — да шучу я, не дуйся. — Я и не дуюсь, — пытается сказать как можно более безразлично Шастун, но в голосе все равно проскакивает нотка обиды, — иди к своей карге, тебе трудится надо. — Давай, хорошего свидания, — напутственно говорит Ханс и по-дружески хлопает по плечу сожителя, успевая отскочить от него до того, как тот решает ответить за последнюю реплику друга, — всё, я пошел. — Ну и правильно, иди, пока я не сказал куда, — кричит ему вслед Антон и вновь откидывается назад на кровать. *** — Доброе утро, — Арсений поднимается на ноги и слегка отодвигает вбок кресло, на котором сидел уже некоторое время, ожидая прихода парня. Он огибает кругленький столик и направляется к Антону, протягивая тому руку для приветствия, — как ты себя чувствуешь? — Все замечательно, — как-то недоверчиво отвечает Шастун, поставленный в неловкое положение таким неожиданным, хоть и вполне адекватным, вопросом, — а вы? — Приблизительно так же, как и ты, — по-доброму улыбается мужчина и направляется вновь к своей софе, движением руки пригласив парня приземлиться на соседнюю, — ну, рассказывай, как и чем живешь? — Чего? — теперь вопрос поставил студента в ступор, потому что тот совсем не был готов к допросу. — Гельмут, вы ли это? — Чего? — резко изменился в настроении брюнет. От улыбки не осталось и следа, глаза непонимающе начали бегать из уголка в угол, а на переносице образовалась складочка из-за нахмурившихся бровей. — Ну, мне сейчас показалось, что я в плену у немцев и меня допрашивают, — спокойно говорит парень. — Не надо нести ерунду, — недовольно цокает Попов и подзывает к себе девушку-официантку. — Что будешь? — Не знаю, — пожимает плечами Шастун, а в глубине души надеется, что его хоть покормят нормально. Он за наступивший год алкоголя выпил больше, чем ел что-то нормальное. — Два кофе, — делает заказ Арсений, улыбнувшись девушке, а Антон уже успел проклясть этого мужчину, заранее оклеветав того жмотом, — и десерт молодому человеку. «Ну, хоть так», — удовлетворенно кивает парень и усаживается поудобнее на мягкую софу, которая больше напоминает кресло-мешок. Она настолько глубокая, что в ней чувствуешь себя так, будто находишься в коконе. Антон оглядывается по сторонам, и в голове сами собой всплывают мутные картинки, напоминающие о прошлом, которое в те времена было еще счастливым. Тут многое поменялось. Раньше в этой кафешке шторы были красными, сейчас их заменили золотыми. Скатерти теперь не кружевные, как раньше, а черные, невзрачные, сделанные в стиле «модерн». Кухня сейчас тут, по всей видимости, исключительно итальянская. Вроде бы место то же самое, а атмосфера совсем другая. — Господи, какой шикарный борщ, — говорит с наслаждением Катрина, для подтверждения несколько раз закусывая нижнюю губу, как бы смакуя остатки супа, — я о такой свадьбе и мечтать не могла. — Это не свадьба, — мотает головой Арс, — мы просто отмечаем вашу помолвку. Раньше же не получилось. — Да, — соглашается Сережа, — свадьбу потом нормальную сыграем. Платье, фата, кольца и все такое. — Ребят, — Катерина берется за дужку солнцезащитных затемненных очков указательным и большим пальцем. Теперь все, присутствующие за столиком, могут заметить скопившуюся в небольшом количестве влагу в уголках глаз, — мне никакой свадьбы не надо… — Почему? — с набитым ртом спрашивает Антон, — мне всегда казалось, что любая девочка хочет такого. — Хочу сломать стереотипы, выстроившиеся у тебя в голове, — ухмыляется девушка, приподнимая краешки губ, заставляя одну из слезинок покатиться вниз по щеке, — я хочу счастья для себя и для вас. Мое счастье — вот так вот сидеть за столом со всеми вами, слушать ваши разговорчики и принимать в них участие. Мне так нравится слышать смех Антон и ворчание Арсения, — девушке кажется, что даже в этот момент брюнет насупился, но все равно внимательно продолжает слушать её. Она чувствует на себе внимательные взгляды нескольких пар глаз, хоть и не видит того, но они и не вызывают у неё неприязни, не давят. — Мне нравится, как переживает за меня Димочка, как щекотно становится, когда Сережа своей козлиной бородкой прижимается ко мне, оставляя свои поцелуи, — её губ коснулась широкая искренняя улыбка, когда описуемое вновь повторилось, — спасибо вам… — Почему ты меня сюда позвал? — Шастун решил обойтись без официальных обращений. Они явно не для формального общения тут собрались. — Ты же хотел поговорить, — подводит постепенно к ответу на вопрос парня брюнет. Он проходится указательным пальцем несколько раз по каемочке чашки, только что принесенной официанткой, пытаясь изобразить точно такую же воображаемую окружность, — в тот день, когда мы все впятером тут собрались, мне Катя… — Арсений сглатывает комок, образовавшийся в горле при упоминании такого значимого для них обоих имени. — В общем, вы когда курить отходили, мы наедине остались… — Мм, индийское кино начинается, — пытается выглядеть наиболее безразличным Антон, отламывая чайной ложечкой небольшой кусочек тирамису, и закидывает его в рот. Самому же искренне не терпится узнать продолжение и, может быть, наконец-то услышать долгожданные объяснения, — или сериал турецкий, «Великолепный век», все дела. — Слушай, вроде бы это твоя инициатива была поговорить, — укоризненно подмечает Арсений и делает глоток горячего напитка, стараясь унять трясущиеся конечности, — Каренину-то дочитал? — он получает положительный кивок от жующего пирожное парня, сидящего напротив, — и как? — Всё так же, — неохотно говорит Шаст, — может, ты продолжишь? — Мы с ней поговорили тогда по душам, ну, как всегда, — он отставляет чашку на столик, а ладони складывает в замочек и кладет на колени, которые уже чуть ли не ходуном ходят из-за дрожи. — Арс, нас никто не слышит? — уточняет Катрина у брата, положив свою ладонь поверх его. Арсения такой знак тревожит, поэтому он сразу же обхватывает её аккуратные длинные, как обычно называют люди, музыкальные пальчики своими и несильно сжимает их. — Тут никого нет, кроме нас, — подтверждает Попов. — Что-то произошло? Почему ты спрашиваешь об этом? — Я хочу быть уверена, что меня слышишь только ты, Арс, — объясняет она. — Понимаешь, слепые люди могут видеть происходящее даже лучше остальных людей. Вот скажи мне, ты любишь Антона? Мужчина продолжает держать её руки, слегка поглаживая её ладони большими пальцами. Делает он это то ли неосознанно, то ли, чтобы успокоить самого себя. — Я… — мнется с ответом Попов, отводя взгляд от лица девушки, — к чему ты ведешь? — Ответь сначала, — говорит девушка серьезным голосом, какой обычно используют при официальных беседах, — и на меня смотри, пожалуйста. Брюнета всегда удивляло умение сестры пользоваться различными чувствами. Такое ощущение иногда создается, что зрение ей вовсе никогда не было нужно, она и без этого идеально понимает людей, осознает их действия — Люблю, Кать, — отвечает Арс, смотря прямо девушке в глаза, прикрытые затемненными очками черного цвета. Он знает, что никакого зрительного контакта все равно не образуется, но, главное, что собеседнику станет комфортнее вести разговор, зная, что его поддержат. — Хорошо, — улыбается искренне Катерина. В этой улыбке едва можно уловить дольку огорчения, но ни капли более. Все остальное — неподдельная радость за счастье близкого человечка. — Тогда, могу ли я тебя попросить кое о чем? — она слышит в ответ уверенное «конечно», — не испорть мальчишке жизнь, пожалуйста. У него тоже чувства есть. — Что? — хмурится Арсений и наконец-то выпускает руки девушки из хватки, — я не понимаю, о чем ты… — Что обсуждаем? — Сережа подходит к Катрине со спины, наклоняется и оставляет поцелуй на её щеке, а потом берет её ладонь в свою, — домой пойдем.? — Да, вперед, — улыбается ему Катерина и поднимается с кресла, — я позвоню, когда мы до Сережиного дома доедем. Она кладет руку на плечо мужчины, поудобнее располагает на плече лямку от сумочки и удаляется из кафе вместе с Матвиенко, на выходе встретившись с Позовым и Антоном. — Арс, — выводит из раздумий мужчину знакомый голос. Он поднимает голову и видит перед собой парня, стоящего в своей любимой объемной черной куртке, сильно пропитанную табачным дымом, — все ушли. Может, мы тоже пойдем? Попов еще буквально несколько секунд смотрит на Шаста, вглядываясь, пытаясь уловить и запомнить каждую морщинку, каждую родинку на его лице и виднеющейся части шеи, а потом просто кивает, накидывает свое пальто, и они вдвоем покидают помещение. — Ну, в общем, вот так, — завершает свой монолог Арсений, поджимает нижнюю губу и внимательно следит за меняющимися эмоциями на лице студента. Антон не понимает, как он должен среагировать на только что услышанную речь, поэтому лишь немного охрипшим от долгого молчания голосом вопрошает: — Серьезно?!