Не убивай...

— Серьезно?! — разводит руками парень, — ты опять увиливаешь от разговора? — Нет-нет, почему же, — быстро мотает головой Арсений, пытаясь отогнать от студента сомнения по этому поводу, — это, в принципе, все, что я хотел сказать. — Я не понимаю, — направляет опустошенный взгляд на мужчину Антон, — причину ты так и не назвал. — Я решил, что так будет лучше, — Арс опускает голову вниз, но в тот же момент вновь смотрит на парня, не желая выдавать возникшее чувство вины, — тебе без меня лучше. Я был твоим преподавателем, ты — юным оболтусом. — Ты совсем охуел что ли? — уже не сдерживает разъедающие изнутри эмоции Шастун. Он подрывается с места и разгневанно ударяет рукой по деревянному столику, — ты, блять, бросил меня за месяц до окончания школы! — Да, но дело же не только в этом, — немного растерявшись говорит Арсений, сам не веря своим оправданиям, — я не хотел испортить тебе всю жизнь. — Ты именно это и сделал, — выставляет вперед указательный палец парень, активно трясет им в такт каждому слову, чуть ли не впиваясь ногтем в грудь мужчины, и процеживает каждое слово через зубы, словно выпуская всё наболевшее за раз, — как ты вообще додумался до такого?! Ты не понимаешь, как мне было херово?! — Со мной было бы хуже, — шепчет брюнет, не желая вогнать парня в ярость еще больше. — Молчи! — кричит ему в лицо Шаст, пытаясь дрожащими руками потянуть собачку, чтобы открыть молнию на рюкзаке, — сейчас-сейчас… — Что ты делаешь? — внимательно следит за движениями парня мужчина, ничего не предпринимая, боясь усугубить ситуацию. — Держи, — достав стопку листов из портфеля, Антон бросает их на стол прямо перед Арсением и встает рядом, — смотри, ты смотри. Это всё я писал на протяжении четырёх лет, обращаясь к тебе. Не было и дня, когда я бы не думал о тебе, а ты, блять, решил бросить меня, чтобы жизнь, не дай Боже, не испортить! Да?! Брюнет бегло просматривает несколько бумаг, даже не взяв их в руки, лишь чуть ближе придвинув лицо к тексту. Шастун пытается разложить письма по всему столу, чтобы можно было осознать масштабы «катастрофы». Их было не пять, не десять, да что уж там, не сто. — Гребаных четыре года я писал всё это, видимо, чтобы сжечь сегодня. Я хотел бросить все это, решить эту проблему навсегда, — уже достаточно сильно охрипшим от крика голосом продолжает разглагольствовать Шастун, не обращая внимания на странные взгляды остальных клиентов, присутствующих в заведении, — а теперь понимаю, что все эти бумаги ничего для меня не должны значить. Это было пустой тратой времени, ведь ты… — Антон, — перебивает парня Арс, обхватывая его запястье своими пальцами, заставив этим действием замолчать его, — прости… — Арс, — на пару тонов ниже, чем раньше, говорит Шаст, даже не пытаясь вырвать свое запястье из хватки, — ответь мне, зачем? — Я… — Арсений смотрит прямо в глаза студенту и вспоминает, как сравнивал Антона с весной. Его глаза обладают цветом только начинающей зарождаться свежей травы, а сам парень вечно сияет, как солнышко, одаряя своими лучами всех остальных. Так было раньше… — не знаю. Антон поджимает нижнюю губу, кивает, будто сделав для себя определенный вывод, и в ту же секунду стремится покинуть помещение, не забыв забрать свой портфель. Он не слышит, как ему в спину выкрикивают его же имя. Не думает о том, что оставил на одном из столиков кафе те послания, которыми дорожил до недавнего времени больше жизни, берег как зеница око. Сейчас он знает, куда ему нужно идти. Ему действительно необходимо оказаться там.

***

Антон проходит метров десять по тропинке и заворачивает налево. Пройдя небольшое кладбище с большими надгробными камнями, он заворачивает снова и натыкается на площадку прямоугольной формы, ничем не огражденную, где в несколько рядов располагаются надгробья поменьше. Антон находит нужную могилу по знакомой фамилии на камне, останавливается и присаживается рядом с ним. — Привет, Катюш, — тихо говорит он, положив руку на памятник, — прости, что без цветов. Я с автобуса только. Он некоторое время просто сидит в таком положении и оглядывается по сторонам: тут пожухлая трава, оставшаяся еще с лета, торчит из-под толщи снега, там рыхлая земля. Небо сегодня хмурое, заволоченное облаками, сквозь которые безуспешно пытаются пробиться солнечные лучики. Он еще раз смотрит на надписи, состоящие из букв золотого цвета, и не может поверить в прочитанное.

Попова Катерина Владимировна 1995 — 2018 Она умела и любила жить ради других…

«Господи, даже читать это больно», — думает Шаст и задирает голову вновь наверх, не давая влаге, начинающей собираться около нижнего века, стекать по щекам. — Ты извини меня, что не приходил всё это время, — проводит он ладонью по гладкой стенке камня, как обычно проводят по коже человека, — боялся пересечься с ним… Шастун закусывает губу и делает в своих мыслях важную пометку. Поповы совершенно разной крови, с разными отчествами, но душа у них она. Жизнь обоих предназначена для довольствия остальных людей. Не один из них никогда не жил ради себя, всегда делали так, как считали правильным, но только правильным по-разному. Антон уверен, не было, да и не могло быть в словах Катрины хотя бы небольшого посыла на такие действия со стороны Арсения. — Мудак твой брат, — усмехается Антон и прислоняет лоб к прохладному мраморному памятнику, будто исповедуясь ему, — опять всё сам решил, меня, конечно, спрашивать не нужно было. Кто я такой? — громко вопрошает он, что, кажется, голос распространяется по всему кладбищу, — всего лишь влюбленный в него придурок…

***

Попов сначала подрывается с места и думает догнать парня, но что-то его останавливает. Он возвращается обратно и присаживается на кресло, на котором сидел и ранее. Он ставит свои локти на стол, а на тыльную сторону ладоней опускает голову. Он обхватывает пальцами лицо так, что между указательным и средним оказывается щель. Его взгляд натыкается на одно из писем, разбросанных на столе. Он берет его в руки и внимательно вчитывается в текст, написанный корявым почерком, вероятно в спешке. «Я в больнице. Меня вчера забрали с алкогольным отравлением. Водка, наверное, паленая оказалась. Вроде бы должен сейчас о своем здоровье беспокоиться, а у меня все мысли тобой заполнены». Арсений берет другой листок, по всей видимости, более свежий, если судить по качеству бумаги: еще белая, чистенькая. «Больно, Арс. Вот честно, прям больно. Знаешь, как тяжело общаться с людьми, когда все время сравниваешь их с другим человеком и понимаешь, что они не те, не такие, не нужные. А нужен ты, потому что… люблю. Все еще…» Попов быстро сгребает в одну охапку все листы и складывает их к себе в портфель, стараясь сильно не помять. Он оставляет необходимое количество денег, еще и чаевые, чтобы оплатить счет, и выбегает на улицу, а затем подходит ближе к проезжей части и голосует, активно размахивая рукой, стремясь показать водителям, что ему действительно необходима помощь.

***

— Антон, — парень резко оборачивается от неожиданности. Он уже по голосу знал, кто там стоит, но рефлексы взяли верх, — колени отморозишь. Шастун поворачивает голову обратно и протирает щеки и область вокруг глаз, которые были покрыты соленой влагой, и искренне надеется, что это осталось не замеченным мужчиной. Он встает с колен, на которых сидел до это, отряхивает их и проводит последний раз по ребру памятника, отходя от него. Антон проходит мимо брюнета, чуть не задевая того плечом, и уже хочет удалиться, как его хватают за рукав куртки и заставляют остановиться. — Шаст, — называет специально так, чтобы парень точно выслушал его, — ты же знаешь, что любовь живет три года? — Книжек про любовь начитался? — язвительно спрашивает парень, не желая оборачиваться. Понимает, что не выдержит. — Так вот, — продолжает Арс, будто студент только что и не вставлял свои пять копеек, — в первый год говорят: «Если ты уйдешь, я покончу с собой», — Антон чувствует, как слюна во рту становится более вязкой, а в горле начинает образовываться тот самый «комок», — на второй год говорят: «если ты уйдешь, мне будет больно, но я выживу». — Шастун опускает голову вниз и чувствует, как его лоб постепенно начинает покрываться капельками пота. — На третий год говорят: «Если ты уйдешь, я обмою это шампанским». Антон сглатывает. Он не может терпеть эту тишину, которая всегда остается после слов Арсения, поэтому поворачивается к нему лицом и тихо, едва слышно шепчет: — Это роман Бегбедера? — Да, — кивает мужчина, — пошел четвертый год нашего расставания, и я хотел спросить только одно… — Всё так же, как в первый, — не дает до конца договорить фразу Арсению парень. Он абсолютно спокойно забирает свою руку из чужой, разворачивается и перед тем, как окончательно уйти, последний раз оглядывается и повторяет, — как и в первый…

***

— Да, Дим, алло, — подносит к уху мобильный телефон Арсений. — Привет, Арс! Ты где? — спрашивает сходу Дима, — ты же обещал сегодня приехать, попрощаться. — Блять, — шипит Попов, заслонив динамик рукой, — прости, пожалуйста, Поз… — Антон? — Да… Как бы странно то ни было, Позов — единственный из всех, кто сопутсвовал Арсению в течение четырёх этих лет. Он переживал вместе с ним, радовался, помогал. Даже в школе Арс обрёл должность директора исключительно благодаря Димке. Вернее, его знакомствам. Как кстати, Денису Добровольскому — давнишнему другу, бывшему однокласснику Позова понадобилось уехать в другую страну из-за работы супруги. Не сложно догадаться, что в качестве хорошего претендента на место выдвинул именно своего друга, то бишь Попова. Бывший директор только рад был такой замене своей собственной кандидатуры, поэтому дальше сложность состоялась только в разборке документов. — Ясно, — выдержив небольшую паузу, заявляет Позов. — Прости, — ударяет себя по лбу Арсений за такую оплошность, — давай я сейчас приеду? — Да не нужно, — отнекивается Дима, — у меня самолёт уже через 4 часа. Все равно не успеешь. — Черт, — злиться Попов. Сегодня официально стало днем его самобичевания… — Не переживай ты, — пытается успокоить его друг, — я всего лишь ординатуру уезжаю проходить, а не навсегда. А ещё есть такая штука, Интернет называется. Не слышал? Арсений чувствует, что парень на том конце провода улыбается и это заставляет его немного расслабиться. — Так что насчёт Шастуна?