Слишком много кудрявых мыслей

      Когда парни пришли домой, Дакота никак не мог уснуть, столько мыслей крутилось в голове, и все были связанны с Кавендишем. Он сидел на кухне, попивая дешевый какао который, неприятно скрипел на зубах, вспоминал недавние события, то, как Кавендиш бросил его, стерев память, думая, что таким образом убережет напарника. Как же это было больно, Дакота чуть-ли не с ума сходил, когда все это происходило, думал: «Что, если бы он бы пробыл в том куске льда слишком долго? Что, если бы он поранил голову или свернул шею, когда был на корабле? Что, если бы он все-таки умер? Я бы...я бы...убился тоже!»       Дакота стукнулся головой о ближайшую стену, довольно сильно. Он потирал лоб, шипя от боли. «Герой хренов, ненавижу эту его самонадеянность!...Но я люблю его, больше чем картофельный салат, или буррито, или...вообще что угодно, даже больше, чем маму...ну, чуточку больше, мама конечно святое...»       Мысли парня плавно начали перетекать к моменту, когда они только познакомились. Он уже недавно рассказывал Фуфелшмерцу об их знакомстве. Дакота в последнее время часто думал о тех деньках, он вообще в последнее время часто думал. «Это кажется рефлексией называется» — подумалось Винни.       И тут мужчина начал придаваться давним воспоминаниям. Вспомнил то, когда партнеры сломали свою первую машину времени, провели целый день в пуленепробиваемом мыльном пузыре, но все-ровно как-то умудрились его лопнуть. Ярче всего ему вспомнился тот раз, когда они провели свой первый вечер вместе вне работы...

***

      На дворе стоял 2171 год, Дакоту приставили к Кавендишу после несчастного случая с его старым напарником, о котором лучше было не вспоминать. Слишком больно и страшно. Новоиспеченные напарники работали друг с другом уже почти как пол года. Кавендиш казался поначалу таким отвратным, но все-таки, как никак он прикрыл его перед начальством, и это вызывало уважение, ведь этот тип не был из тех крыс, которые любую мелочь донесут с гордой улыбкой на лице. — Хей, напарник? — окликнул Бальтазара Винни. — Чего вам ещё? — с недовольством ответил Кавендиш, — уж лучше это будет что-то важное, я не хочу отвлекаться по пустякам! — Просто, раз уж нам предстоит работать вместе пару лет, как минимум, я бы хотел сводить вас в одно злачное местечко. — Что ещё за место? — заинтересованно спросил Бальтазар. — Оно очень классное, все, кого я туда водил, были в восторге. Очень тихий и уединенный уголок, можно будет посидеть и почилить. «Как же много сленга» — подумал Кавендиш и сказал, — хорошо, сегодня после работы я свободен. — Класс, вы только полиэтиленовый пакетик не забудьте взять. — Зачем? — недовольный глупой затеей брать мусорный пакет на встречу спросил Бальтазар. — Не скажу, это секрет, — прикладывая указательный палец к губам произнес напарник.       Кавендиш стоял возле того самого педколледжа, о котором ему говорил Дакота. Это был не самый спокойный район, можно сказать, даже криминальный, все здесь было заведшим и грязным.       А ведь Бальтазар надел лучшую из своих рубашек, он всегда старался выглядеть презентабельно, даже на неформальных встречах с кем-то вроде Винни Дакоты. Поверх рубашки была куртка его любимого красного цвета, потому-что прохлада стояла уже довольно-таки давно, а простудиться и пропустить хоть один день своей работы мечты совсем не хотелось.       На горизонте уже замаячил напарник, и на душе стало как-то легче, крепкий на вид парень по близости внушал чувство безопасности. — Где ваша пунктуальность, Дакота? — возмущался джентельмен. — Дома забыл, — шутливо ответил мужчина.       Внимание Кавендиша привлек внешний вид партнера. Волосы его были особенно всклокочены, даже больше обычного, вид был помятый, одежда была той же, что он носил на работе, и от Дакоты разило потом. — Вам бы постирать белье, от вас потом разит за километр... — недовольно пробормотал Кавендиш. — У меня доминантные гены, а один из доминантных признаков- это резкий запах, — ответил мужчина на замечание. — Раз уж вы такой доминантный, тогда тем более нужно стирать белье, чтобы не распугивать джентльменов.       Дакоту немного позабавила эта манерность напарника. «Ведет себя, как типичный гей»       Тут взгляд Кавендиша упал на нос Дакоты, заклеенный пластырем, и на костяшки его пальцев, перевязанные уже довольно сильно пропитавшимися кровью бинтами. Бальтазар взял руку Дакоты в свои, на фоне которых рука партнера казалась грубой медвежьей лапой. — Что с вами стряслось, Дакота? — так осторожно и немного испуганно поинтересовался мужчина. — А, вы об этом? — уточнил Дакота, показывая на разбитый нос, — это я с одним бухим придурком в баре подрался. Он разбил мне нос, а я разбил об него руки. — Какой ужас! Вы негде больше не поранились?       Глаза Кавендиша пристально смотрели на напарника, все это внимание было таким неестественным для Дакоты, он ведь думал, что противен новому напарнику, даже его мать не переживала о побоях так сильно, наоборот, она только ругалась и давала подзатыльники, подобное отношение он мог ожидать только от одного человека, от мыслей о нем хотелось зарыдать, но он держался. — Я в порядке, не волнуйтесь, — успокаивал парень, — со мной и не такое дерьмо случалось. «Какой грубый язык» — с отвращением подумал Бальтазар. — Ладно, хватит уже языками тут чесать, пойдем уже, блонди, — шутливо и немного даже игриво заявил коллега. — Я вам не блонди! — воскликнул Кавендиш в ответ.       Они пришли в частный сектор, кругом были ряды гаражей, старых, страшных и покосившихся. Кругом царил мрак, лишь отблеск фар проезжающих мимо машин, да тусклое мерцание уличных фонарей освещали им путь, но потом и этого стало не хватать, так-что Дакота включил фонарик на телефоне, параллельно слушая музыку в наушниках, но негромко, чтобы слышать все, что говорит Кавендиш. Вся эта атмосфера давила на Бальтазара, так что он решил отвлечь себя тем, что снова стал рассматривать напарника. Под светом ближайшего фонаря он смог разглядеть висящий на спине Винни потрепанный, грязный, черный чехол для гитары. — У вас там гитара? — спросил Кавендиш. — Ну не труп же, — с полуулыбкой произнес Дакота. — Вот вы так всегда, на любой вопрос острите, нет бы нормально ответить! — возмущался в ответ мужчина. — А что я должен был ответить? — вопрошал Дакота, — "ну да, у меня там гитара, и ничего кроме", — казал он занудным тоном, скрестил руки на груди и завилял бедрами, изображая Кавендиша.       Кавендиш был раздражён всеми этими выходками коллеги, но они помогали отвлечься от страха темноты. Будь Кавендиш сейчас один, он бы шел с трясущимися коленями, боясь всего вокруг. Рядом с напарником не была страшна ни гнетущая обстановка, ни всепоглощающий холод, ведь от этого человека веяло теплом. Кавендиш старался держаться ближе.       Парни пересеклись с каким-то немолодым мужчиной, и Бальтазар спрятался за спиной напарника, вцепившись ему в плечи. — Дакота, мне страшно! Он выглядит подозрительно, вдруг он нас ограбит или убьет! — не особо тихо воскликнул Кавендиш трепещущим голосом. — Мужик просто запирает гараж, что тут такого, и вообще, не нужно делать поспешных выводов, особенно так грубо и громко... — спокойно и совершенно не страшась ответил Винни.       Что-то сверкнуло в руках у незнакомца в свете фонарика на телефоне Дакоты. — У него нож! — кричал Бальтазар. — Это ключи, дурень, хватит так грубить, идем уже... — недовольно проговорил спокойный член дуэта. — Мы в криминальном районе, одному богу известно, что тут может случится с таким интеллигентным мужчиной вроде меня! «Даю все зубы, он точно гей!» — внутренне посмеиваясь сказал про себя низкий парень, — я в этом районе вырос, тут не так опасно, как все говорят, так что со мной вы в полной безопасности, и если вдруг что, я превращу рожу негодяя в кашу, — произнес Дакота, махая кулаками в воздухе. — Какой же вы все-таки агрессивный и невоспитанный, сразу видно, что из неблагополучного района. — Меня воспитывала улица, что тут поделаешь. Как говорится: "хочешь жить, умей вертеться". — Скорее уж: "хочешь жить, стань животным и всех бей". — Вовсе нет, я не ввязываюсь в драки по своей воле, я не выбирал: когда, как и где мне рождаться! Вы снова спешите с выводами! — уже немного обиженным тоном возразил Дакота, ему уже надоело такое отношение, — «а ведь мне с ним ещё работать и работать...я вообще потяну?»       Дакота вел Кавендиша по темным тропам, натыкался на тупики, в темноте все эти бесконечные гаражи казались одинаковыми. То они свернут на грунтовую дорогу, то на воняющую гарью тропинку. — Мы тут уже минут двадцать ходим, вы же помните дорогу? — забеспокоится Кавендиш. — Честно говоря, нет, я был здесь где-то год назад, к тому-же, все здесь выглядит одинаково.       Кавендиш недовольно фыркнул, но продолжил идти за за Дакотой, так как без него он бы, наверное, вообще вряд-ли выбрался из этого лабиринта минотавра.       Винни вдруг захихикал. — Гляньте ка, тут номер "горячего секса по телефону", может позвоним? — с ребяческим интересом заговорил мужчина. — Иу, нет, только не при мне! — заворотил носом Кавендиш, — стыд вам и позор! — Ну не я же писал это, чего мне стыдиться то? — оправдывался парень, — к тому-же эта надпись означает, что мы уже на верном пути.       Винни и Бальтазар снова начали блуждать меж гаражей. Дакота завел Кавендиша в узкий проход, понадеявшись, что это именно тот самый, что они все это время искали. Вокруг валялось не менее пары дюжин разных тар: стеклянные бутылки из под алкоголя, битые и изредка целые, пластиковые бутылки, тоже из под алкоголя, алюминиевые банки, уже понятно из под чего, так же валялись окурки, канистры из под стеклоочистителя или бензина, и много ещё разного добра. Вопреки всей этой токсичной свалке в таком узком проходе росли деревья, скрученные и прижатые друг к другу в попытках выжить. Рядом с этой помойкой лежал бетонный блок с надписью "не мусорить". Как же это было иронично. Дакота начал переступать через ветки и раздвигать их. Он отодвинул одну крупную ветку и попытался пройти дальше, но злобное растение не пустило его, больно ударив по лицу. Парень произнес, потирая щеку: — Мусор у прохода к мостику конечно был, но его не было так много, да и деревьев, хлещущих по лицу, там не было! — Так вы водили меня по всем этим мрачным переулкам, только чтобы показать какой-то идиотский мост?! — это возмутило Кавендиша, он уже устал и ему хотелось домой, отогреваться под теплым пледом. — Ну, там действительно круто, но я уже не знаю, дойдем мы или нет, — уже сам разуверившись в том, что они найдут мост, произнес Винни. — Мы потерялись, и это все по вашей вине, тут темно, страшно, мерзко и грязно! Мне страшно, теперь мы отсюда никогда не выберемся! — испуганно лепетал Бальтазар. — Ну вот, теперь и мне страшно! Я ведь никогда не теряюсь, я же знаю это место как свои пять пальцев! — уже заразившись страхом произнес Винни. — Зачем вы вообще притащили меня сюда!? — злым и уставшим голосом восклицал напарник. — А зачем вы пошли со мной?... — измотанно спросил другой напарник. — Чтобы с вами подружиться!!! — уже перешел на крик измотанный мужчина.       Они переглянулись. На лице Дакоты проступила улыбка, Кавендиш же увел взгляд под ноги, тыкая указательными пальцами друг об друга, явно смущаясь. — Ав-в-в, это так мило! Конечно, я буду вашим другом! — с не сходящей с лица улыбкой произнес Дакота. — Правда? — очень тихим и милым тоном произнес коллега. — Разумеется, разве я похож на вруна?       Накал обстановки разрядился, оба успокоились и могли мыслить более трезво, не забивая голову страхами. — Так, давайте зайдем с другой стороны. Я точно помню, что проход к мостику прямо рядом с педколледжем, — начал рассуждать Дакота. — А...а...а раньше сказать нельзя было?! — уже с закипающей в жилах кровью проорал Кавендиш. — Сейчас это уже не важно, я и сам откровенно заебался тут блуждать! — уже перешел на мат Винни.       Кавендиш все-ещё держался, и не говорил, что он думает о лексиконе коллеги, хотя и очень хотелось. — У меня. Болят. Ноги....У меня! Болят! Плечи!...Я устал! Я вспотел! Я уже не могу!!! — начал свою тираду измученный Кавендиш. — Помолчите, это не помогает, только хуже становится, — Дакоте и самому было уже невмоготу идти, а фраза про плечи, учитывая, что он все это время проходил с тяжеленным чехлом от гитары, и лямка уже отдавила все что только могла, практически добила его, — ну все, сейчас я найду этот ебаный мост, и...и как...посижу на нем! Ух как я на нем посижу!       Мужчины вышли к тому месту, с которого начинали, и зашли с первого входа на одну из троп. Дакота был все-ещё не уверен, все тут так изменилось с прошлого раза, когда он тут бывал, что уже ничего не узнавалось. Вокруг гаражей особо не было, один пустырь, да груды строительного мусора. Но вот, Винни узнал одно недостроенное здание из красного кирпича, все разрисованное граффити и матерными выражениями. Дакота сразу оживился. — Ну наконец-то! Брат ты мой, дай поцелую! — обращался парень к заброшенному объекту, заливаясь громким, истерическим смехом, — Да! Да! Блять! Иди сюда мой родненький, дай расцелую!!! — Дакота, вы только с ума не сходите... — Все, финиш! Мы почти пришли! — проговорил Дакота, бодрым шагом топая к мосту.       Уставендиш и Психота наконец достигли своей цели. Они вышли к мосту, его пролетное основание казалось не особо крепким, тонкие стальные листы как-то не особо внушали доверие Кавендишу, а Дакота же радостно прыгал по кругу, празднуя победу. — Ю-ху! Ну привет, сучка! Я сейчас тебя всего обсижу! — произнес валящийся с ног мужчина.       Мост проходил через реку, отделяющую шумный центр города, мерцающий яркими огнями, от тихого спального района старой части города. — Вы только поглядите, какая красота... — счастливо вздыхая, промолвил Дакота, — мы будто на мосту меж двух миров, здорово, не правда ли? — И правда... — ответил Бальтазар, вдыхая приятную ночную свежую прохладу, — кажется, это стоило всех этих мучений.       На мосту проходили теплотрассы, на них была желтая изоляция. Радостный Винни достал из кармана на чехле от гитары полиэтиленовый черный пакет, подложил под пятую точку и уселся на одной из труб, лицом к старой части города, в которой почти нигде не горел свет, а шум издавали только громко ругающиеся о чем то псы, да буйные ночные гуляки. Кавендиш, не в курсе о красящих свойств изоляции, уселся напротив в своих идеально выглаженных, кристально чистых белых брюках, направляя взгляд на огни шебутного центра, где летали дома в небе под куполами, возвышались небоскребы, даже запускались фейерверки. Винни вынул гитару из чехла, она была в превосходном состоянии: сияла глянцевым покрытием, сверкала струнами и привлекала внимание наклейками с символикой разных групп, из которых ярче всего выделялась самая крупная, с названием одного из альбомов "The Beatles". — Моя крошка, — нежно прошептал Дакота, поглаживая гитару по корпусу. — Не думал, что вы можете хоть к чему-то относится бережно, — язвительно прокомментировал Кавендиш. — Ну, я как-то выращивал коноплю, — заявил Винни в ответ, — это было единственным растением, которое у меня не только не умерло, но и было в хорошем состоянии. — Так вы к ряду ещё и наркоман?... — разочарованно прошептал Бальтазар. — Не "наркоман", а деятель искусства! — возразил парень, — Битлы тоже разным закидывались, когда писали свои культовые альбомы, и они употребляли вещи гораздо хуже, чем травка. — То, что вы "деятель искусства", не отменяет того, что вы употребляете наркотики, черт побери! — Я же сказал, что выращивал травку раньше, сейчас я таким не занимаюсь уже. Да и мы в двадцать втором веке живем, а вы говорите что-то о целомудрии, — начал Дакота, — современное общество делает вещи горазда более отвратительные, чем употребление легких наркотиков. Например люди, и не только люди, шалят со временем, устраивают кровавые бани ради забавы, чтобы потом все предотвратить и как-будто ничего и не было, это так развращает, граней дозволенного уже давно нет.... — Я ведь и занимаюсь тем, что пытаюсь направить других на путь истинный, так почему бы не начать с чего попроще, с вас например! Я конечно рад, что вы уже не употребляете, но вам бы ещё и над лексиконом не мешало бы поработать. — А что с ним не так? — недоумевал Дакота. — О-о-о-о, — протянул Кавендиш в ответ, — много чего. Я конечно терпел, долго терпел, но сейчас я со всей искренностью вам заявляю, что я не намерен общаться с человеком, у которого идет мат через слово. — И вовсе не через слово, я вообще мало при вас ругался, просто меня вся эта ситуация с тем, что мы потерялись, уже достала. — Учитесь держать себя в руках, особенно в присутствии такого интеллигентного человека, как я! — Конечно, сер, — Дакота изящно вскинул руку, протянув её к Кавендишу, — не хотите ли выпить со мной чашечку чая? — мужчина очень сдерживался, чтобы не испортить свой саркастичный монолог. — Так уже лучше, если честно, я бы не отказался от чая.       Дакота не выдержал, и начал ухахатываться надо всем этим пафосом и серьезностью в тоне Кавендиша. — Вы вообще в курсе, что такое ирония? — Конечно в курсе, и по всей видимости, вы решили применить её на мне, я очень впечатлен вашим детским чувством юмора. — Да вы вообще откуда такой манерный вылезли, из Британии девятнадцатого века? — Вовсе нет, я 2133-го года рождения, но про Британию вы верно сказали. — Вот как, — ответил Дакота, утирая слезы, выступившие от смеха, — а я вот поменьше вас пылюсь, с 45-го. — О, так вы младше меня на 12 лет! — А по вам и не скажешь, что бы дед. — Сам вы дед! — оскорбленно сказал Кавендиш, треснув обидчика по голове. — Ай, козлина! — недовольно и через боль просипел Дакота в ответ. — Я сейчас вам и по губам дам! — А ещё вы говорили, что я агрессивный, и все решаю насилием... — Ой, и правда, чего это я! — осекся Кавендиши поклонился так, что уткнулся лбом себе в колени, — приношу свои глубочайшие извинения! — Ну хоть на том спасибо, мне и так на сегодня побоев хватило... — с досадой в голосе произнес Дакота, к которому вернулась боль и на носу, и в руках, так ещё и прибавилась боль в затылке, — раз вы такой джентельмен, то где ваш цилиндр и монокль? — Цилиндр я ношу обычно только дома, а в монокле я не нуждаюсь. — Какой же вы все-таки чудик, как и все те, кто подхватил этот странный тренд на моду девятнадцатого века у профессора время. — Сказал мне человек, который круглыми сутками на пролет ходит в солнцезащитных очках! — У меня слабое зрение, я перенес несколько операций на обоих глазах, если не буду носить эти очки, ослепну к хренам собачьим. — Оу...я не знал, извиняюсь, — Кавендиш снова так же забавно поклонился в колени, —так все-таки, зачем вы принесли с собой гитару? Не просто же, чтобы похвастаться? — Ну разумеется нет, я принес её, чтобы немного научить и вас. — Я не просил о подобных услугах. — А вас и не спрашивали, — заявил Дакота, — вы хотя бы один гитарный бой знаете? — Нет, — честно ответил Бальтазар. — Ну, давайте начнем с шестерки. — Шестерки? — непонимающе просил Кавендиш. — Бой шестерка, — ответил на недоумение напарника Дакота, — не самый простой, но самый основной. — Вот оно что, — джентельмен уже заинтересовался. — Ча, ча-ка, ка-ча-ка! — начал по простому учить коллегу Винни, показывая движения руки. — Что за околесицу вы несете? — с недоверием спросил Кавендиш.       В ответ Дакота глубоко вздохнул, спрыгнул с теплотрассы и обошел партнера сзади. Мягкое место Кавендиша уже припекало от текущей по трубам горячей воды, так-что он без вопросов спрыгнул следом. Винни вручил Бальтазару гитару, прижимаясь сзади, правильно положил руки напарника на инструмент, и взявшись рукой за левую руку Кавендиша, начал играть чужой рукой. — Вниз, вниз-вверх, вверх-вниз-вверх, — плавно и медленно показывал Дакота.       Бальтазар был немного не готов к такому близкому контакту со слабо знакомым человеком, но Дакота не внушал угрозы, как тот незнакомец, скорее наоборот, успокаивал своим присутствием. Теперь Кавендишу стало печь лицо, хотя он не прижимался им к горячим трубам.       Парень убрал руку, позволяя "подопечному" играть самому, отошел и повернулся лицом к Бальтазару, заметив его румянец. — Кавендиш, вы покраснели, вам холодно? — озадаченно говорил Винни. — Со мной все в-в п-порядке! — Ну вот, у вас даже голос дрожит! Если что, я могу предложить вам накинуть сверху мою косуху. — Я же сказал, что все в порядке! Да и не нужна мне ваша омерзительная, пропахшая потом куртка!       Кавендиш попытался отвлечься от смущения на игру, и у него это вполне получилось. Он старался как мог, но постоянно сбивался и начинал заново, боясь ненароком чертыхнуться. — Вот так, а теперь быстрее! — подбадривал напарник, сжав кулаки и треся ими. — Я пытаюсь, но не выходит! — боясь ошибиться, сказал Кавендиш. — Ничего страшного, все начинают, как полные лохи! — воскликнул он в ответ.       Когда Кавендиш уже более-менее поймал темп и ритм, Дакота поставил пальцы Кавендиша на нужный лад и акорд. — Так, а теперь попробуем с акордом, — заявил он.       Бальтазар лишь слегка надавливал на струны, не понимал, как нужно держать пальцы, сбился с ритма- выходила музыкальная какофония. — Давите на струны, иначе у вас ничего не выйдет! — уже более требовательно говорил "наставник".       У Кавендиша ничего не получалось, он начал злится и со всей силы надавил пальцами на струны. Его нежные руки не были готовы к таким испытаниям на прочность. — А-ай! — болезненно выдал Бальтазар.       На пальцах у мужчины остались глубокие, покрасневшие вмятины, из которых даже немного сочилась кровь. Он сунул пальцы в рот с недовольным звуком. — Дурак вы, ну не так же сильно! — обеспокоенно бормотал Дакота, пытаясь что-то нарыть в карманах то куртки, то штанов, — у меня вроде ещё оставались пластыри...       Бальтазар держал гитару в левой руке, а пальцы все-ещё держал во рту. Дакота взял руку Кавендиша, вытащив его пальцы изо рта, он начал бережно наклеивать на них пластыри. В конце операции по спасению пальцев напарника, парень прижал его руку к своему лицу и нежно поцеловал пораненные пальцы. В тот же момент Кавендиш в отвращении отдернул руку. — Фу, что вы себе позволяете!? — Я просто пытаюсь облегчить боль, это всегда помогает! — Ну да, — ответил Кавендиш, но поняв, как это звучит, тут же дополнил, — я имею ввиду, мне уже в принципе не так больно, потому-что уже прошло немного времени, а не из-за вашего мерзкого поцелуя.       Дакоту кольнули эти слова, но он уже привык к извечным отказам, так-что кольнуло только слегка, на его его лице в этот момент не дрогнула ни одна мускула, и казалось, что ему совершенно плевать, хотя это было не совсем так. Винни уже испытывал небольшую симпатию к своему новому коллеге, но если бы его отшили, он бы не капельки не удивился, так что и смысла даже думать об отношениях с этим человеком попросту не было. — Дакота, вы просто отвратительный учитель, — сказал Кавендиш, швырнув музыкальным инструментом в напарника, — если бы я хотел научиться играть, я бы нашел наставника получше! — Ей, аккуратней! — недовольствовал Дакота в ответ, — вот купите себя дорогущую гитару, и будете ею разбрасываться! Если вы её повредите, я за себя не ручаюсь! — Хватит угрожать избиением! — Ха, вот только из нас двоих именно вы были тем, кто избивал другого! — Я вас просто легонечко стукнул! — Так и я вас стукну, только не легонечко!       Снова атмосфера между напарниками накалилась. Но Дакоту все-ещё трогали те слова кавендиша про дружбу, поэтому он постарался поубавить накал страстей. Винни снова уселся на теплотрассу, Кавендиш вслед за ним. Парень начал играть какую-то незнакомую Бальтазару мелодию. — А что за бой используется здесь? — Это я на слух играю. — В каком смысле на слух?! — Ну... — Дакота призадумался, — не знаю, просто играю на слух и все! — Как вы можете пытаться чему-то научить меня, когда и сами ничего не знаете?!       Дакота проглотил обиду и просто продолжил играть так, как умел, и выходило очень и очень хорошо. Кавендиш стал притопывать ногой в такт. — Я конечно не Курт Кобейн, но все таки попытаюсь спеть, — неуверенно произнес парень.       И тут Дакота запел: — Rape me... Rape me, my friend! — хрипел Винни. — О боже мой, что за ужасная песня! — Вы что, это же "Nirvana". Это классика! Это знать надо! — В классической музыке нет таких ужасный выражений! — Вы не понимаете, Кавендиш. Классика- это не только оркестр, фортепиано и скрипа. Классика- это прежде всего музыка, проверенная временем!       Дакота начал играть сначала. Кавендиш уже хотел поскорее домой, но вдруг, он увидел, с какой страстью напарник упивается музыкой, как живо горят его глаза, и как хорошо на самом деле он поет. Джентельмен начал проникаться этой страстью, и даже подпевать, поначалу негромко, но потом он вошел во вкус, разошелся, и стал орать текст песни вместе с Дакотой во всю мощь легких, невзирая на смысл. Винни и Бальтазар отлично сработались, и начали поочередно петь.       Когда песня была спета, до Кавендиша начало доходить, что он только что кричал на всю улицу, это вогнало его в краску, он начал закрывать лицо руками. — Батюшки светлый, сколько же раз я сказал это ужасное слово? — Кавендиш призадумался, — нужно подсчитать, сколько дней я не буду есть сладкое... — Не нужно себя лишать чего-то, только из-за того, что бы пропели что-то неприличное! —успокаивал напарника Дакота, — вы же не хотите ничего подобного на самом деле...или я чего-то о вас не знаю? — хитро улыбнувшись спросил он. — Конечно нет, у меня и в мыслях такого не было! — Хех, хорошо, — ответил Винни, — а если серьезно, песня не о "призыве к действию", там скорее: "ну, давай, попытайся, ты все-ровно потом поплатишься". — Вот как, — удивился Кавендиш, — тогда я зря оскорблял песню, но текст все-ровно вульгарный! — Как скажете, но думаю, не стоит из-за этого прям переживать.       Дакота играл уже другую песню группы "Nirvana", начиналась она похоже, там уже пелось про алкоголь. Кавендиш снова хотел заявить о вульгарности текста, но решил тактично промолчать и не портить настрой Дакоте. Дакота нравился ему таким: пылким и страстным, хоть к чему-то стремящимся. Винни отрывался по полной, тряс головой, размахивая своей копной кудрявых волос.       Бальтазар посмотрел на свою руку и пальцы, заботливо заклеенные пластырями. Было так приятно, когда ладонь прижалась к смуглому лицу напарника, можно было почувствовать теплое дыхание, мягкость щек и губ, прижимающихся к пальцам. Так, погодите-ка, что-то не в те дебри пошли мысли Кавендиша. Что за вздор такой в голову лез? Бальтазар пытался выбить эти мысли из головы, но чем больше он старался не думать об этом, тем больше вспоминал мимолетных ощущений.       Дакота тоже думал об этом, но не так очевидно демонстрируя, как Кавендиш. Руки этого человека были слишком нежными, а не огрубевшими после многолетних тренировок, как у самого Дакоты. Парень бы с удовольствием прижался лицом к рукам Кавендиша ещё. Винни начал играть медленнее, украдкой поглядывая на напарника. Он разглядывал в полумраке пухлые губы Кавендиша, хотелось в них жадно впиться прямо здесь и сейчас. «Винни, на что ты все-ещё надеешься? Да никому в голову не придет полюбить именно тебя! Кроме него...никто и никогда...» — осознал Дакота, — «выкинь эти тупые мысли из головы, хватит быть таком наивным...»       Дакоте не нужны были интрижки на одну ночь, он уже устал от этого, ему хотелось нормальных, человеческих отношений. Но разве такой неженка, как Бальтазар, сможет вытерпеть все выходки Дакоты? Парень был уверен, что Кавендиш даже простых рабочих отношений не вытерпит, что уж там говорить о романтике. Ему приходилось держать себя в руках, чтобы не испортить те зачатки нормальной дружбы, которые уже потихонечку появлялись.       Вскоре оба мужчины страшно замерзли хоть и теплотрассы грели, но тепло в основном скапливалось в их задах, и это уже было невыносимо терпеть. Бальтазар аккуратно слез, а Винни резко спрыгнул с грохотом, чем немного напугал Кавендиша, но тот уже начал понемногу привыкать к Дакоте. Тут, он прикоснулся к своей пятой точке, посмотрел на руку, потом на теплотрассу и... — Почему вы не сказали мне, что изоляция на трубах красится?! У меня теперь из-за вас все мои белые штаны измазаны в этой желтой стружке! Как прикажете мне это отстирывать?! — возмущался и чуть ли не плакал Кавендиш. — Я говорил вам принести пакетик, — напомнил Дакота. — Но я не думал... — Верно вы не думали, — перебил парень, — а я вот подумал, и теперь у кого жопа грязная? — Так не честно! — у Бальтазара слезы навернулись. — Ну, ну, — похлопал Кавендиша по плечу Дакота, нежно утирая слезы, — сдадите их в химчистку. — Платить будете вы! — раздраженно, но уже более спокойно ответил Кавендиш. — Пусть будет та-а-ак! —пропел Дакота как в известной песне "The Beatles", сыграв пару аккордов.

***

      Именно такие моменты и заставили Дакоту влюбиться по уши в Кавендиша...