Слишком много кудрявых мыслей

      Кавендиш так и не поговорил с Дакотой о том поцелуе. После того, как его приняли на новую работу, он вообще стал очень редко с ним общаться.       Мечты о признании и геройствах он отложил в сторону, он ведь может помогать людям и получить их признание и по другому, не так ли? Мужчина был очень продуктивным и трудолюбивым работником, всем коллегам предлагал помощь. На Кавендиша вскоре начали свешивать все больше и больше работы, доходило до того, что он возвращался домой только к часу ночи.       Не смотря на усталость и полное отсутствие свободного времени, Бальтазар был искренне счастлив, так как мог слышать благодарность и похвалу гораздо чаще, и это наполняло его силами.       Силами продолжать мучать свое несчастное, уже не такое уж и молодое тело. Спина у него начала ныть, кости и глаза болеть. Кавендиш срывал всю свою усталость и вытекающую злобу, накопленную за день, на Дакоте.       Бальтазар видел друга спящим и когда вставал утром спозаранку, и когда приходил поздним вечером, тоже. Это его жутко злило, он кидал в стену свой ботинок и кричал Винни, чтобы тот хотя-бы убрался. А Винни в свою очередь как можно скорее надевал очки, чтобы сосед не заметил его темнеющих кругов под глазами, и неохотно выполнял просьбы.       Кавендиш не замечал усталости своего друга, он вообще не замечал его. Не придавал значение тому, что не редко видел Дакоту спящим на полу в объятиях со шваброй или пылесосом, и почему-то в своем красивом костюме со свисавшим с шеи галстуком-бабочкой. Бальтазар воспринимал это не более чем лентяйство, будил Винни громкими звуками, от чего тот начинал держаться за голову и тихонько и жалобно просить быть хоть немного потише.       Изредко они все же проводили время вместе, в основном на выходных. Кавендиш будил вечно спящего днем Дакоту и упрашивал его посмотреть с ним какой-нибудь фильм или поиграть в настольные игры, но парень был каким-то вялым и все время хотел спать, но вот по ночам все гримел чем-то, не давая спать уже самому Кавендишу.       Одним утром у этих двоих завязался такой разговор: — Дакота, вставай! Хватит весь день спать! Найди себе уже работу! — кричал ставший более вспыльчивым и раздражительным Бальтазар. — Но я у... — Только не надо мне тут оправдываться, я же вижу, что ты целыми днями только и делаешь, что спишь! Может хотя-бы готовить будешь?! — Не кричи...да и ты сам постоянно жаловался на мою готовку, то тебе слишком солено, то тебе слишком жирно. Вот я и перестал готовить... — усталым но очень мягким голосом отвечал Винни. — Хорошо, — вздыхал Кавендиш, — готовь так, как хочешь, главное, что это будет дешевле, чем питаться в кафе. — Заметано, Балти, — нежно поглаживая друга по плечу отвечал Дакота.       Кавендиш после этой фразочки напарника (хотя, можно ли было называть его так теперь?) поспешно ретировался за дверь. Мужчина не мог представить, чтобы кто-то мог обращаться к нему так, может, разве что его предполагаемая будущая жена. Жена...а ведь Дакота и правда сейчас был похож на жену-домохозяйку Кавендиша, чем на простого соседа. Держал дом в чистоте, выслушивал его проблемы и... «Так, это уже слишком!» — подумал Бальтазар, быстро шагая к метро, — «какого дьявола он вообще ко мне так обращается?! Нужно будет отругать его за это! Напарники так друг к другу не обращаются!» — тут он замедлил ход, — «но мы же теперь не напарники...» — Кавендиш нервно мял пиджак в районе сердца, — «это становится все более и более неправильным, я уже понять не могу, что я чувствую к Дакоте и кем он для меня является...»       Весь рабочий день джентельмен все не мог успокоиться, его сердце терзали странные мысли о его вечно сонном в последнее время друге. Он настолько погрузился в размышление, что и его коллег это начало напрягать.       Кавендиш даже освободился пораньше, увильнув от назойливых просьб о помощи своих коллег, ссылаясь на то, что он не важно себя чувствует. Мужчина все размышлял, стоя в вагоне метро, что бы мог приготовить ему его друг, расплываясь в улыбке, и даже не заметил, что все это время он улыбался незнакомой женщине. Не замечал до тех пор, пока она не начала по какой-то причине лупить его сумочкой по голове, расценив все по-своему. Бальтазар тут же выскочил на ближайшей станции, благо, это была нужная ему.       Интеллигент расправил примятую сумочкой странной незнакомки шляпу и зашагал в сторону своего съемного жилища. Вскоре он уже стоял на пороге квартиры, слушая аромат, царивший в ней. — Что готовишь? — поинтересовался Кавендиш. — Зелье насыщения и силы... — заговорческим голосом ответил Дакота, помешивая что-то вкусно пахнущие половником. — А если серьезно? — Грибной суп со сливками. — Звучит вкусно!       Бальтазар присел на лежащую на полу подушку. Дакота сидел на такой-же, одетый в фартук, с волосами, завязанными в крошечный пучок, похожий на хвостик какого-нибудь пушистого зверька, нависая над газовой конфоркой и стоящей на ней кастрюлей с супом. Выглядел Дакота в таком виде забавно и даже мило, и почему Кавендиш этого раньше не замечал?... — Попробуй, — сказал Винни, протягивая половник с супом. — Хм... — протянул его друг в ответ, отпив немного бульона, — как то жирно...и солено... — Ах ты!.. — уже начал восклицать Дакота, сжимая в руке половник. — Постой-постой, я ведь не сказал, что не вкусно. Мне нравится! — остановил недовольство Винни Бальтазар. — Ну хорошо, а то я уже думал пускать в ход артиллерию. — Что ты имеешь ввиду? — Если ты не знал, то половник- это самое грозное оружие на свете, по круче всяких там пушек Брика и Саванны будет! И это оружие становится ещё смертоноснее в руках человека, который старался и готовил ради тебя! — Приму к сведенью..       Дакота разлил суп по тарелкам и протянул одну Кавендишу вместе с ложкой. Бальтазар взял тарелку и начал неспешно поедать суп, в котором плавали предварительно пожаренные кусочки грибов и кружочки сосисок. Это был самый ленивый и вредный суп на свете, но Кавендишу нравилось, ведь редко когда доводилось получать от кого-либо такое особенное внимание. Даже хлюпанье Дакоты не было таким уж раздражающим. — Похоже, мистер крикун наконец утихомирил свой пердак...и надеюсь, больше не будет швыряться тапками в людей... — устало и с нотками обиды произнес Винни. — Конечно не будет! Прости, виноват...я в последнее время слишком устаю, и меня беспокоит то, что ты до сих пор не нашел себе работу. — Но я... — Тебе нужно поискать подходящие вакансии. — Да я!... — Тебе нужно над этим подумать в ближайшее время, потому-что я не собираюсь тянуть все на себе.       Дакота перестал пытаться объяснять что-то Кавендишу. Парень бросил взгляд на скопившиеся в углу мусорные мешки, и решил вынести их, чтобы не выводить своего раздражительного товарища. — Я схожу, выкину мусор, к тому же у нас хлеб кончился, — произнес Винни, сняв фартук, который после повесил на крючок. — Тебе дать денег? — Нет, у меня есть... «С каких это пор у Дакоты есть при себе деньги?» — с закипающим в груди смутным сомнением думал Кавендиш, — «может, он наконец научился экономить?»       Задать вопрос Кавендиш, увы, не успел, ведь Дакота и мешки с мусором испарились быстрее. В глубине души, Бальтазар был даже рад, что все так сложилось, ведь его друг наконец начал проявлять какое-то трудолюбие и был покладистым...хоть и выглядел уставшим, даже шутить почти перестал. Это немного даже настораживало.       Тем временем Дакота выкинул мусор и уже направлялся в магазин, как вдруг услышал знакомые голоса. — Майло, держись, мой папа и его бригада уже едут! — Кричала Мелисса свисающему с арматуры Мерфи. — Ты же говорила, что они на другом конце города, уверена, что прибудут достаточно быстро? — паниковал рядом стоящий Андервуд. — Что здесь происходит!? — обеспокоенно поинтересовался Дакота, — Майло, я сейчас! — мужчина спешно побежал в горящее заброшенное здание. — Вы что!? Там же все в дыму! — кричали подростки, но Дакота их не слышал.       Парень спешно поднялся на третий этаж, прикрывая рот и нос рукавом. — Майло, ты в порядке? Как ты тут вообще оказался? — недоумевал Дакота. — Ну, я мимо проходил, а тут котенок на арматурине сидел, мяукал, я к нему полез. Я уже на балке с ним, довольно далеко отполз, и вижу, что при мне нет рюкзака и...вот, тут теперь зависаю.       Дакота осмотрел помещение, и увидел лежащий там рюкзак: — Нашел! — воскликнул он. — Отлично! Поищите, там точно должно быть что-нибудь. — Так...резиновая уточка, гребешок...портативная кофемашина? О, нашел, абордажный крюк! — мужчина бросил парнишке крюк, который удачно зацепился за арматуру.       Майло быстро спустился с арматуры по веревке. Ни секунды не медля, Дакота подхватил Майло и его рюкзак на руки и пулей выбежал из задымленного здания. — Дакота, вы прям герой! — заявил Майло, слезая с рук своего спасителя. — Вовсе нет... — отвечал Дакота, тяжело дыша, то ли от того, что набегался, то ли от того, что дыма надышался, — ты ведь целую планету спас. — Да ладно вам, — смущенно ответил Мерфи. — Вы в порядке, Дакота? — беспокоился Зак, — это же опасно, вы могли потерять сознание из-за угарного газа и умереть! Или обжечься, или... — Зак, остынь! — успокоила его Чейз, обнимая за шею, чем смутила его. — Ах, молодость...как то по-старперски прозвучало... — подметил Дакота, смущая парочку, — кстати, Майло, а где тот котенок, которого ты так безрассудно спасал? — Вот он, малыш! — весело произнес Майло, сунув под вязаную жилетку руку, и достав оттуда маленького котенка с персиковой шерсткой и зелено-карими глазами, — он даже не трясся, пока у меня там сидел, да и не боялся, когда на арматуре тусовался. — Этот коти просто какой-то псих, — заявил Зак. — Похоже, у Собака теперь новый дружок, не поможете дать ему имя, как участник операции по его спасению, Дакота? — Дай ка подумать...хм...Паул! Это с немецкого переводится как "малой" или "милый". — Не знал, что вы знаете немецкий, — удивился Мерфи. — А я и не знаю, так, парочка слов, не более... — тут Дакота почему-то притих, задумавшись о чем-то, из глаз пропала вся жизнь на пару секунд, но потом он очухался, — ладно, ребятки, я пойду.       И как в каком-то фильме подъехали пожарные в момент, когда все уже было разрешено. Дакота уже было распрощался с вечно встревающими в передряги детьми, как вдруг...ему на голову упал кусок какого-то строительного мусора, и довольно внушительный. Мужчина обмяк, а затем упал на землю...

***

      Кавендиш думал, что вот-вот сойдет с ума, сидя напротив больничной койки единственного дорогого ему человека, который, как ему казалось, не приходил в сознание целую вечность. Он крепко сжимал его за руку. У него не укладывалось в голове, что совсем недавно он поедал вместе с Винни приготовленный им суп, все было хорошо, а буквально через час он уже лежит на больничной койке. Врачи сказали, что ничего серьезного нет, никаких жизненно важных частей мозга задето не было. Это не успокаивало. Голова Винни была перевязана бинтами, сам он лежал спокойно и умиротворенно, будто бы просто спокойно спал. Кудри его казались какими-то особенно распушенными и мягкими, и Кавендиш даже немного погладил своего друга по голове. Приблизившись, он смог разглядеть и его багрово-серые мешки под глазами, явно не здоровые. Такие бывают от недосыпа... «Я никогда ведь в жизни не видел Дакоту на больничной койке...а вдруг он станет овощем или...умрет? Я точно этого не вынесу! Я сейчас сам вот-вот умру!» — Бальтазар положил голову на грудь Винни, успокаиваясь от его дыхания и сердцебиения, но из глаз все-ровно катились слезы — «неужели он чувствовал себя именно так, когда я умирал? Это невыносимо! У Дакоты, должно быть, очень крепкая психика, раз он смог пережить мою смерть и собрать свою волю в кулак, чтобы спасти меня так много раз» — Бальтазар рыдал, уткнувшись в грудь Дакоты, не слыша, что его друг проснулся и обращается к нему до тех пор, пока он не дал ему отрезвляющую затрещину по голове. — Хватит рыдать надо мной так, как будто я уже умер... — Дакота! — Кавендиш набросился на "напарника" с поцелуями. Он то целовал его левую щеку по несколько раз, то правую, то поочередно, — ах, Дакота! Я так безумно счастлив, что ты в порядке! — Все в норме, сахарок, — посмеиваясь ответил Винни, поглаживая Бальтазара по спине. — Сахарок? Не понял... — А...эм...— это был пожалуй единственный раз, когда Дакота искренне не хотел объяснять смысл сказанной им фразы. — Не важно! Ты лучше скажи мне, откуда у тебя эти круги под глазами. — Я очень мало сплю уже как месяц... — Но почему? — Потому-что я работаю в баре в ночную смену!!! — уже не выдержал Дакота. — Ох... — тут у Кавендиша пазл в голове сложился полностью, — почему ты мне не сказал?.. — Я пытался, но ты меня не слушал, и я был слишком уставшим, чтобы тратить силы ещё и на споры с тобой... — Ох, Винни... — Бальтазар снова плюхнулся на своего друга, на душе у него стало гораздо легче. — Вау!... — Что? — Ты что, впервые назвал меня по имени? — Да, и что? — невозмутимо ответил Кавендиш.       Сердце Винни, кажется, пропустило пару ударов.... И в этот грандиозный момент, как по иронии судьбы, в комнату вбежал Майло и вошли Зак с Мелиссой. В ту же секунду Кавендиш был оттеснен подростком, заключившим Дакоту в обьятья, и...на них упал потолочный вентилятор, благо, он был выключен...