Слишком много кудрявых мыслей

      Средь глубокой ночи, рослый мужчина, одетый в фетровую шляпу, черные кожаные перчатки и пальто, воротником которого скрывал свое лицо, крался к своему пункту назначения. Крался он, как герой мультфильма, который не хочет быть обнаруженным, при этом он напевал себе под нос тему из фильма "Розовая пантера" 1963 года выхода, считая это очень аутентичным. Он шел по стенке, озираясь по сторонам, и в этот момент мимо прошел человек и молча смерил "шпиона" взглядом, заставив его вжаться в стену. Человек прошел мимо, покрутив пальцем у виска, а наш "шпион" смог спокойно выдохнуть и наконец зашел в злосчастный бар.       Кавендиш затеял эту игру в "шпиона", чтобы незаметно проследить за своим соседом, пока тот на работе, ну и от скуки, конечно. Уж слишком много лишней энергии и жажды движений у него было, его нынешняя работа была слишком...незатейливой? Сидишь себе, печатаешь целый день, и в жизни ничего интересного не происходит. В нем кипела жажда приключений но...он подавлял в себе это чувство, потому что уже смирился с тем, что не быть ему спасителем мира. А раз так, то путь он хотя-бы поиграет в то, что сейчас на очень секретной и важной миссии. Почему нет? Миссия по утолению своего любопытства, тоже в какой-то мере важна.       Бальтазар сел за ближайший столик и схватил первым делом коктейльное меню, прикрыв им свои пышные усы, которые мог заметить его на редкость проницательный друг. Он озирался по сторонам, как какой-то маньяк, коевым казался со стороны, выбирающий себе жертву для...наблюдения.       Этой жертвой стал коренастый парень в неизменных очках-авиаторах, но вот его привычный образ кардинально отличался. Вместо идиотского и непрофессионального, по мнению Кавендиша, костюма, на Дакоте был очень опрятный костюм, но с привычной ему ноткой небрежности. Воротник приподнят, галстук-бабочка слабо завязан, да и в целом выбивается из строгого образа пестростью и несерьезным рисунком бананов на нем, а рукава рубашки наспех закатаны, и оголяли его заросшие волосами руки. В этом образе было что-то, цепляющее Кавендиша. В неоновом свете фиолетовых ламп, Дакота казался каким-то слишком...притягательным. Бальтазар не мог оторвать взгляд, и все отворачивался, когда здешний бармен смотрел в его сторону.       Кавендиш заказал у Дакоты коктейль, указав на конкретную точку в меню, смотря в стол, боясь себя выдать. — Хей, чувак, ты че такой кислый? — Винни пихнул "незнакомца" в шляпе в бок, протягивая коктейль, — зачем приходить в такое место, чтобы просто уныло сидеть и своим кислым настроением портить всем веселье? Кислинки всегда должно быть в меру, сечешь? Ну барменские шуточки, ведь я, как бармен, всегда знаю, сколько кислоты нужно добавить!       Бальтазар очень сдерживался, чтобы не выкрикнуть свое привычное «Я понял!», и к своему удивлению, внутренне согласился с другом. Когда Кавендиш лишился возможности говорить с Дакотой, он начал не просто слушать его, но услышал его, без перебиваний и споров, просто услышал, что он хочет сказать. Это стало для него откровением. «А ведь действительно, зачем я пришел в этот бар? Не просто же понаблюдать за Дакотой? Нет. Раз я уже здесь, то почему бы и не повеселиться, раз уж выпала такая возможность? Я ведь уже давно не захаживал в подобные заведения, к тому же, раз наливает Дакота, то ничего со мной наверняка не случится, надеюсь...» — с этими мыслями Кавендиш опрокинул в себя коктейль, который оказался чертовски сладким и вкусным, и лишь немного согревал грудь, а не сшибал с ног своим едреным алкогольным жжением, как те напитки, что Бальтазар пробовал ранее. Ему захотелось ещё. — Слушай, приятель, хочешь расскажу тебе историю, чтобы ты немного повеселел, — предложил бармен.       Весь зал тут же загудел, разносились радостные возгласы: — Ура, истории от Дакоты! — кричал один. — Наконец настало время жизненных историй от нашего любимого бармена! — вторил ему другой. «Похоже, в этих кругах Дакота довольно востребован» — подметил про себя Кавендиш, и его слегка кольнула зависть. — Ну тогда, детишки, слушайте, — начал свой рассказ Дакота, и бар практически стих, — я как-то ездил на фестиваль в горах с моими корешами из муз-колледжа. Он зазывался "Фестиваль душевных вечеров", кажется. Так вот, мы уже перезнакомились со всеми чуваками и чувихами, и сидели вечером. Вокруг благодать, горный воздух, который не описать словами, созвездия, что никогда не увидишь в городе, костер. — Некоторые посетители бара молча указывали на меню, чтобы не перебивать, а Дакота покорно исполнял заказы, не переставая вещать. — У хозяина участка был свой загон с козлами, и был среди них был один, можно сказать, их царь! Козел Зааненской породы, у них такие ещё сережки на шее есть. Этот козел был просто шикарен! Крупный, с шикарными гривой и бородой, как у златовласки, с голубими глазами. Ух, будь этот козел человеком, я б на нем женился! Вы ведь знаете, я падок на голубоглазых блондинов, — несколько людей в баре уже хихикали. «Падок на голубоглазых блондинов, значит...» — почему-то внимание Кавендиша заострилось именно на этой детали рассказа. — Так вот, сидим мы с фестивальскими ребятами, они пивас с вином хлещут, ну и я немного за компанию. Я был тем самым "заводилой" на этой тусовке, а все потому, что у меня был хитрый план всех умотать, и засесть посмотреть первого Шрека на проекторе с моей тогдашней девушкой, когда все спать лягут. Так вот, мы сидим, на барабанах играем, индейские песни распеваем и пляски танцуем, я даже пару раз через костер прыгнул. И тут на свет выходят две главные героини этой истории: адекватная- черноволосая азиатка в очках, и её подружка- бешенная крашенная рыжуха-алкашка. Они уже были пьяные, и рыжуха отрывалась по полной. Именно из-за неё вся заварушка и началась, короче, мы с ними втроем танцуем вокруг костра, и в этот самый момент черненькая падает в костер...       На последних строках рассказа все ахнули, в предвкушении дальнейших событий, Кавендиш был заворожен этой историей, которую в жизни никогда не слышал. — Я не растерялся, и махом вытащил её из огня. У меня потом ещё в толстовке дыры из-за этого остались...И вот, баба успешно спасена, но красноволосая бестия в ярость просто впала. Она вообще не вполне адекватная была. Подняла кипишь. Очкастая же с юмором ко всему этому отнеслась, говорила: "Что ж, теперь у меня и подобный опыт есть". А вот её подружаня говорила: "Да как-так, мне уже за сорок, и за все время, что я пью, ещё не разу в кестер не падала!", и орала на хозяина участка- сухого старичка, благим матом, что бы он бинты нес. Черненькую подлатали, и она спать пошла, но нет, это ещё не конец. После всей заворушки мы всей гурьбой решили в кости зарубиться. Сидим, играем, и рыжуха снова заявила о себе, только уже с участием того самого "золотого козла-красавца". Она все вокруг нас ходила, и когда я к ней по имени обратился, начала качать права, типа: "не дорос ты ещё, сопляк, чтобы ко мне так обращаться!". Я ей отвечаю: "без проблем, как скажите", потому что с такими бабами лучше не шутить. Моя девушка все не унималась по поводу "поджаренной до корочки" азиатки. Мы обсуждаем местный "окорочок", как вдруг слышим ругань рыжей. Оборачиваемся, и видим картину маслом: бухая в щи баба бодается с козлом, орет на него, материт, а он стоит и не вдупляет. Затем она расплакалась, начала рассказывать козлу о своих проблемах в личной жизни, обниматься с ним, и в этот момент козлик буквально расплакался, походу, её история реально тронула его...Потом мы в кости доиграли и спать пошли, задолбавшись совсем. И на утро видим, что все вокруг покрыто крашенными красными волосами, они в туалете были. Как оказалось, златогривый все то время, что ему рыжуха плакалась, волосы её жевал и потом раскидал повсюду...Мораль сей басни такова, дети, не пейте слишком много, если не умеете, а то будете потом участниками рассказа какого-нибудь бармена.       Люди в баре радостно зааплодировали Дакоте, будто бы он был не простым барменом, каким-то известным комиком. На протяжении всей истории не стихал смех посетителей, и Кавендиш мог скыть в нем и свои смешки. Бальтазар, немного опьянев, перестал скрывать то, что изредко, ему все таки нравились шутки Дакоты, и сегодня он был на пике своих юмористических возможностей, как ему казалось.       Кавендиш продолжал попивать сладкие коктейли, пока Дакота травил свои байки. На одной из них, он все же выдал себя... — Дакота, вам точно следовало бы пойти в комики, у вас талант! — заявил один из посетителей. — Ой, да ладно вам... — скромничал Дакота. — Абсолютно солидарен! — наконец проронил Бальтазар первую фразу за всю ночь, и тут же опешил. — Кавендиш? — уточнил личность своего посетителя бармен.       Все люди вокруг уставились на него в изумлении, будто на инопланетянина. — Неужели это тот самый ворчливый парень, о котором Дакота рассказывал?       Глаза Кавендиша потемнели, словно в них бушевал темно-синий океан гнева. — О, п-пятнышко, — нервно пискнул Дакота, и принялся вытирать крошечную капельку, чтобы не встречаться глазами с человеком с убийственным взглядом.       Неожиданно, Кавендиш сменил настроение с "я тебя убью!" на "иди сюда мой сладкий!", и заключил Дакоту в обьятья.

***

— Зачем ты вообще сюда пришел, Кав? — недоумевал Винни.       Бар уже закрылся, и они сидели на лестнице возле черного входа. Солнце уже начало всходить. — Мне было интере-е-естно, что ты на своей работе де-е-елаешь, и почему ты выбрал эту работу, и как тебя вообще взяли, — говорил Кавендиш гнусаво, в нос, то повышая то понижая тон и растягивая гласные, подобная манера общения была присуща ему, только когда он был пьян, а бывал он таким очень и очень редко. «О-о-о нет, пьяный Кавендиш» — уже предвкушал внутри себя Дакота, — «пьяный Кавендиш- это в два раза более неуклюжий и рассеянный Кавендиш. В два раза более рассеянный Кавендиш- в два раза больше неприятностей. В два раза больше неприятностей- в два раза увеличенный риск умереть!»       Парню уже доводилось иметь дело со своим товарищем в пьяном состоянии, и каждый раз это заканчивалось его гибелью, причем эти смерти были даже ещё более безумными и нелепыми, чем те, что происходили в обычном состоянии. В этот раз, права на ошибку не было. — Черт, ну зачем ты так все мне усложняешь, усатый ты придурок? — недовольствовал Дакота, — ты же набухиваешься даже с сидра, а потом вляпываешься во всякое! Я не хочу тебя хоронить! — Ой, да ладно тебе, кудряшка, я в-в-в-в порядке, — Кавендиш успокаивающе похлопал друга по спине, немного даже с перебором, — я мальчик порядочный, в костер падать не буду, и к козлу плакать не пойду, хи-хи-хи. — Это было бы забавно, если бы ты не нервировал меня своей набуханностью... — Ты такой заба-а-авный, а ещё твои волосы пахнут, как шоколадной кексик, — Бальтазар принялся шумно нюхать волосы друга, — я как-то раньше не замечал, какой м-ты...смешной и...пу-шис-тый! — проговорил он заплетающимся языком, пока его руки блуждали в волосах Дакоты, — ты- кексик, ты- кексик! Ты...Виннекс! Это твое имя, плюс кекс! — Балти, завязывай уже, мне неловко, ты ведь не в себе... — внутри себя Дакота был в восторге, — «и почему он такой, только когда под мухой? Вот бы он был таким милым и не по пьяни...»       Дакота вел Кавендиша, придерживая за талию, пока тот лепетал что-то невразумительное, пока ему на глаза не попался круглосуточный магазин. — Я хочу чего-нибудь вкусненького! — просил мужчина, как маленький ребенок. — В пять утра, серьезно? Тебе бы поспать... — Ну Ви-и-и-инни-и-и-и! — протянул Кавендиш, обхватив ладонями руку своего друга. — Хорошо, но только давай быстрее, я спать хочу... — не в силах противиться ответил Дакота, его сердце таяло от того, как Кавендиш его называл.       Мужчины зашли в магазин, и Кавендиш сразу же уперся взглядом в отдел со снеками, где за прилавком сидели Брикк и Саванна. Кто бы мог подумать... На лице Бальтазара расплылась злорадная улыбка, которую даже усы не могли скрыть, а пальцы на руках он по злодейски сцепил. Мужчина подошел к прилавку, с уже более умеренной улыбкой. — Дайте мне, пожалуйста, десять упаковок фисташек самого большого размера, что у вас есть, — сказал джентельмен, протягивая деньги и упиваясь своим, несомненно, злодейским поступком.       Саванна со скучающим видом забрала плату, а Брик вынул из под прилавка десять упаковок фисташек, которые в сумме весили два килограмма как минимум. — Му-ха-ха-ха-ха! — Кавендиш демонстративно раскрыл одну из упаковок, — я сожру вас, гадов, всех, чтобы мистеру Блоку не досталось ни одного орешка! Я тако-о-ой плохой мальчик! — Вы серьезно думаете таким образом сорвать мне задание? А вам не надоело? — мужчина оглядел двух своих покупателей, — ну и в каких нелепых образах вы на этот раз? Один явно в костюме бармена, а второй что, вуайериста изображает? — издевался он. — Оставь его, он уже не молодой, его наконец старческий маразм настиг, — добавила масла в огонь его напарница. — Слышь, ты, кирпичная морда, и ты, мочалка крашенная, я вам сейчас покажу-у-у! — Кавендиш начал наотмашь размахивать руками, пытаясь ударить обидчиков, но получилось избить только воздух. — Не обращайте на него внимания, он просто пьяный, — Дакота мягко оттащил своего нетрезвого товарища за лацкан его пальто, прихватив фисташки. — Запомните меня, я теперь- злейший враг всех фисташек и ваш в том числе! — кричал напоследок "пьяный маразматик". — Пойдем уже, доктор зло... — устало успокаивал разбушевавшегося друга Винни.       Путешественники во времени даже выдохнуть не успели, как штукатурка начала осыпаться и часть потолка рухнула на прилавок, раздавив все фисташки. — Черт! — воскликнул Брик. — Похоже, "доктор зло" все же каким-то, неведомым фисташкам, как и хотел. — Здравствуйте, у нас закончился попкорн, не могли бы мы у вас купить чего-нибудь пожевать? — вежливо поинтересовался Мерфи, одетый в пижаму, явно не выспавшийся, но почему-то весь на взводе.

***

      Кавендиш шел, жуя фисташки. — Дьявол, а они оказывается такие вкусные! — говорил джентельмен с набитым орехами ртом, распихивая скорлупки по карманам. — Ты разве не подъедал их, пока мы были на заданиях? — Дакота уже держал руку на спине товарища, готовый в любой момент помочь ему, если тот подавится. — Нет, ни разу, теперь наверстываю упущенное, — Кавендиш обратил внимание на фонтан, бросил покет с фисташками на землю, раздавив несколько, и залез на край сооружения. — О нет... — Смотри, как я танцую! — Бальтазар начал нелепые движения ногами, зачем начал дрыгать руками, — смотри, у меня руки макаронины! — в этот момент он начал терять равновесие, пытался какое-то время удержаться на краю фонтана, но все же в конце-концов свалился в него. — Ты как, Балт?! — Винни подбежал к фонтану, отложив фисташки в сторону, боясь, что его друг там захлебнется. — Я- мокренько! — немного булькая из под воды произнес Кавендиш.       Дакота вытащил Кавендиша из воды, и снял с него мокрое пальто и выжал его. Мужчина вдруг обхватил шею друга мокрыми ладонями, от чего тот немного поморщился и по спине у него прошлись мурашки. — Хей, Винни! — Да? — Давай чмо-о-окаться! — Балтазар уткнулся носом в уголок носа Винни, — наш первый чмок ведь был таким приятным, давай ещё! — мужчина скользнул кончиком носа вверх.       Дакота даже не успел ничего ответить, как сонное тело его товарища уже повисло на нем. «Кав уже совсем в бред впал....и как мне унести и фисташки, и его на себе?» — Дакота совсем не придал фразе Кавендиша никакого значения, и подхватил его на руки, — «по крайней мере, он не тяжелый, но теперь мы с ним все мокрые...хоть бы не заболеть»       Кавендиш немного поморщился от холода в руках Дакоты, и стал притираться ближе...