Double T

— Ещё раз — куда меня командируют? В Инадзуму? Товарищ Тарталья уже давно хотел отправиться к себе на родину, в Снежную. Но судьба-злодейка — которая, скорее, не злодейка, а другая, более грубая характеристика на «су», что в краях одиннадцатого Предвестника выступала ещё и в роли ругательства — решила распорядиться иначе. — Прости, Чайльд. — Агент-сержант Фатуи, сопровождавший его в морском пути, виновато развёл руками. — Наше подразделение внешней разведки поручило тебе изучить и составить доклад по нынешней ситуации в регионе. Охота на Глаз Бога свёрнута, Синьора повержена, деятельность Фатуи теперь вне закона — и это лишь общие пункты. А без посредников в данном случае вообще никак? Так сложно выслать персональное письмо с приказом и не приставлять ко мне наблюдателя? Да, без него я и на корабль не ступил бы, но всё же... Так, стоп, что он сейчас сказал? — А ну-ка повтори последнее. Тарталья обратился к элитному солдату с просьбой в настолько свободной манере, что тот счёл оную грубо озвученным приказом. — Охота на Глаз Бога свёрнута, — недовольно нахмурившись, более вкрадчиво начал доносить информацию он, — Синьора повержена, деятельность Фатуи... — Синьора мертва? — Нет, блядь, внезапный отпуск взяла! — с ещё большим раздражением в интонации — из-за того, что Чайльд его прервал — ответил агент. — Ты слышал что-нибудь о ней или от неё последние пару недель? Глаза парня округлились. Он не мог поверить своим ушам. И в необычную благосклонность госпожи «су». Неужели теперь я... десятый в списке Предвестников Фатуи?! Йу-ху-у! Хотя... — Тарталья приложил пальцы к подбородку. — Немного печально: пропал элемент соревнования, а до того же Скара мне сейчас как до Селестии. — Это прискорбно, действительно прискорбно, — Тарталья потёр свой лоб для более явной имитации разъедавшей его изнутри печали. — Мы теряем наши позиции на континенте. А кто её убил? — Сёгун Райден. Собственным мечом. То есть не та, о ком я подумал? Ну и славно. — Правда, потом она в своём обращении к горожанам упомянула, что мол «победа над паразитами из группировки Фатуи была бы невозможна без помощи Путешественницы, героя Мондштадта и Ли Юэ». Ну ёбанный в рот, — Предвестник раздражённо выдохнул, закатив глаза. — Она та ещё заноза в заднице, — озвучил их общее мнение сержант. Не «снял у Чайльда с языка», потому что в контексте с тем прозвучало бы довольно двусмысленно. — Насколько я знаю, она тебя, без малого, «отымела». Армейский сленг Тарталья воспринял чуть более буквально, чем следовало бы. — В смысле, блядь, она до такого со мной не дошла... А, или ты про нашу схватку в Золотой Палате? Так там я по итогу её одолел, хоть и пришлось немного повозиться. Агент подозрительно взглянул на состроившего невинную ухмылку Тарталью. Тот повисшее в воздухе напряжение уловил и попытался съехать с неудобной темы: — Окей, а наша «заноза в заднице» ещё в Инадзуме? К счастью для Предвестника, элитный боец предпочёл не вдаваться в подробности его случайной оговорки. — Насколько мы знаем из наших тамошних источников — да. Чайльда стали мучить противоречивые мысли: с одной стороны, несмотря на всё произошедшее в таверне несколько месяцев назад, парень хотел вернуть долг за фактически бесплатный литр одуванчикового алкоголя, с другой — «а с хера я ей что-то должен после того, как она прогулялась подошвой сапога по моей шевелюре?» — Понял, — задумчиво кивнул он и решил немного повозмущаться: — А тебе из этих источников не известно, почему мою работу не поручили им, учитывая, что ребята уже на месте? Агент даже не захотел тратить время на формулировку вежливого ответа: — Мне-то откуда знать? Я, по-твоему, один из приближённых Царицы? Из нас двоих в круге её лучших лейтенантов состоишь ты. — Ну так какого лешего о своей высылке в очередную страну я узнаю от рядового солдата из элитного формирования? — задался вполне резонным вопросом Тарталья. — Почтовые вороны всей стаей взяли отпуск в тёплых краях? Я даже уведомления не получил о твоём прибытии, ты просто выдернул меня из толпы на рынке в Ли Юэ. К слову, получилось у того неудачно: впервые за долгое время Чайльду пришлось извиняться за случайный удар женщине локтем в челюсть и впервые в жизни — находясь в трезвом состоянии. — А что прикажешь, на всю людскую толпу тебя окликать? Что ты там забыл вообще? Захотелось закупиться сувенирами перед отъездом в Снежную? Солдат угадал настолько точно, что у Тартальи даже кольнуло внутри. — Даже если и так, это грубое несоблюдение субординации с твоей стороны, — заявил он, показательно скрестив руки. — И мне побоку на твои рассказы о том, как в прошлом году после банкета в честь дня Конституции нам довелось поделить одну барышню на двоих. Озвучивание данного факта послужило для агента сигналом к переходу на ещё менее формальную беседу. — Ох, Чайльд... — Сержант перешёл на полушёпот, галантно опустив свою ладонь на плечо лейтенанта. — Только не говори, что забыл, как позволил мне под конец заглотить твой кон... Но воспоминания о своей случайно допущенной — с явного позволения бутылки «Столичной» — слабине в постели тот предпочёл не прокручивать в памяти ни на обычной скорости, ни на перемотке. — Манеры, солдат, манеры! — возмутился Тарталья, грубо ухватив агента за руку и сбросив её с себя. После того случая Предвестник зарубил себе на носу: необходимо всегда выставлять за дверь людей, с которыми не планируешь выходить на бис после основного постельного действа.

***

По прибытию на пирсе острова Рито Чайльда никто не встречал. Ни коллеги по организации, ни представители коллег по организации, ни озлобленный призрак Синьоры, ни — тем более — Люмин. С другой стороны, отсутствие внимания к нему солдат сёгуната на территории «гостевых врат» Инадзумы его порадовало — никаких наслышанных им бюрократических заморочек с регистрацией для иностранцев. Даже путь до столицы был при нём на бумаге, хоть вид на неё и открывался всем, кому не успели выжечь глазные яблоки током во время гражданской войны. Проблемой оставались лишь немногочисленные отряды бандитов и духи каких-то павших самураев. Ну как проблемой — энергии на них Тарталье пришлось потратить больше, чем на доставление удовольствия любой из женщин, что были благодарны ему за лучший секс в их жизни. Ну и ещё Люмин, но тут итоговые неприятные впечатления практически совпадали: здесь — по причине резаных ран от раскалённых катан, там — по причине глотаемого семени собственного производства. У неё определённо что-то не в порядке с головой. Нет, у всех из нас имеются свои фетиши, но, блядь, они не должны принуждать других людей к их реализации. Столица встречала его с заметно меньшим, но всё-таки абсурдом — по сравнению с тем, что происходил у него в голове. — Фейерверки Наганохары, лучшая пиротехника в Инадзуме! Подходите, выбирайте, покупайте! — афишировала бойкая девица с обмотанной хлопковой тканью грудью, что у Чайльда — по причине относительной культурной неграмотности — ассоциировалась исключительно с материальным недостатком. Бедная девушка, — с сочувствием посмотрел на неё он. Видимо, неважно товар продаётся, если денег даже на сносный бюстгальтер не хватает. Качество хреновое или здешние городские не привыкли веселиться? Неужели даже ни одного госзаказа к мероприятию не поступало? Тарталья решил поступить благородно. По-своему благородно. Насколько он понимал смысл данного слова своим ограниченным умом. И это не оскорбление, а объективный факт: никто из людей в мире не мог знать всё — знания любого человека ограничены. Просто у Чайльда — немного больше, чем у среднестатистического. — Вот, держи, — протянул Предвестник мешочек с морой, чем ввёл объект пожертвования в лёгкое замешательство. — А-а-а... — Смотря на бесплатные деньги, девушка виновато похлопала глазками. — Это на какой из фейерверков? Вы ведь даже не изучили наш ассортимент. И ведь Чайльд мог просто приобрести у юного торговца пиротехнику на ту же сумму, что пытался ей всучить — с её позиции — беспричинно. Но свои слабоумие и отвагу он уже привык выставлять на первый план. — Это тебе на месячное пропитание и нормальную одежду, — не подозревая, начал закапывать себя Тарталья. — По тебе же видно, что бизнес идёт не очень. Взглядом парень сверлил ровно тот участок тела девушки, из-за которого, в идеале, мечтал бы умереть в глубокой старости. Но с его отказывающимся выходить на работу инстинктом самосохранения нехватка воздуха меж женских половин оставалась недостижимой мечтой. — И-извращенец грёбаный! — выронив из руки рекламную табличку и прикрыв оголённый грудной участок, смущённо выкрикнула она. — Мне просто с сараши удобнее — бюстгальтеры местного производства мне соски натирают! Чувство стыда у Тартальи, в принципе, можно было начинать отпевать. — Так давай я тебе закажу тот, который не будет! — забивал последние гвозди в крышку своего гроба Предвестник. — С каким-нибудь тонким слоем переработанной слизи слайма в качестве подкладки или что вы там, женщины, используете, чтобы вам натирало только тогда, когда вы сами этого захотите? Стоило отметить, что от последующей визуализации в голове варианта последнего предложения кровь к паху у Тартальи немного прилила, так что, возможно, он вовсе не был твердолобым — просто обычным пошлым двадцатилетним парнем. Боги Селестии вполне могли его простить в случае кончины от вывиха шеи после женской пощёчины. — Н-ничего мне от тебя не надо, хам, пошёл вон отсюда! — Девушка достала из-под прилавка лук, взяв парня на мушку. — Посмеешь подойти ещё раз — запущу в тебя свой самый мощный выстрел! Чайльду пришлось ретироваться. И не то чтобы это не являлось закономерным исходом, после всего сказанного им. — Всё-всё, остынь, я ухожу! — Отбежав от взбесившейся девушки к лестнице в город и поднявшись на несколько пролётов, Тарталья расслабленно выдохнул. — Господи, зачем так резко реагировать на предложение о помощи? Разве я что-то не то сказал? Мастерства во владении оружием и применении его в бою у одиннадцатого Предвестника было не отнять. Потому что именно на таких условиях он когда-то променял на них свой мозг. В столице земель Электро Архонта определённо присутствовала своя эстетика: завораживающая архитектура, своя флора и фауна. Привлекательное божество, что карало неверных своим мечом, появляющимся из дыры в вырезе кимоно — некоторых бойцов могло парализовать ещё до удара электричеством, вне зависимости от набора гормонов. Ну и с чего мне начать? — почесал затылок парень. Как мне уже известно, в городе и на окраинах дан приказ устранять любого человека с эмблемой Фатуи. Следовательно, надо быть максимально осторожным и не попадаться никому на глаза, будто тень под деревом. Да-да, Чайльд, ты тень — ты... — Спермоглотатель? — раздался знакомый, с солоноватым привкусом на языке, девичий голос. Тарталья, оторопевший до кончиков пальцев, осторожно обернулся. Самодовольная рожа Люмин находилась на фоне вопросительного выражения лица её летавшего компаньона и блондина, готового залиться смехом от услышанного обращения. На лицах у девушки и парня держались расслабленная улыбка и подозрительный румянец — кто-то явно почти дошёл до состояния кондиции. — Привет... Люмин... — Кажется, сейчас Тарталья был готов заткнуть рот девушке тем же, чем и в таверне. Другое дело, что та — после акта его унижения — предпочла бы увидеть «продолговатый кожаный кляп» в его полости. — Сколько лет... Сколько зим... — А, чего? — Девушка косо посмотрела на него. — Последние крупицы разума растерял что ли? Понимаю — не каждый день занимаешься тем, чем обычно занимались твои более слабовольные партнёры. Скорее, более проявившие уважение к моему авторитету. — У нас такое приветствие в Снежной, к твоему узколобому сведению, — с долей язвительности пояснил Чайльд подвыпившей Люмин. — Уже столько времени в Тейвате — а до сих пор не изучила основные культурные нюансы государств на континенте. Та, опустив голову, принесла театральные извинения. — Каюсь, не было времени — свергала деспотию одной отшельницы, засевшей в голове собственной копии. Всего-то надо было привлечь к разговору по душам её подругу-питомца. — Прозвучало это объяснение как краткий сюжет псевдоисторического ситкома. — Как ты здесь оказался вообще, собирался же вернуться в свои морозные земли после Ли Юэ? Для Тартальи выдать истинную цель прибытия в Инадзуму было равно подведению себя под публичную внесудебную кару. Пришлось озвучивать свои нереализуемые мечты. — Выбил себе отпуск на неделю, решил поисследовать Тейватские красоты — в чём проблема? — Да ни в чем, по большому счёту. — В секунду Люмин вытянула губы в ехидной ухмылке. — Просто странные у тебя заместительные для вагин. Даже для такого омега-альфы, как ты. Блядь, я... не это имел в виду. И что за странные слова в мой адрес? — Эм, Люмин, — подала наконец голос Паймон, — это ты из тех книжек со странными названиями нахваталась? Та в ответ мысленно чертыхнулась. С поправкой на отборный мат в сторону некогда затесавшегося ей в напарники загадочного существа. — Да, и что такого? — уткнув кулаки в пояс и двинув бедром влево, возразила Люмин. — Уже сленг из романов для половозрелых девушек не могу использовать? А я, видимо, отношусь к их целевой аудитории, если она меня ими обвешивает, — заключил Тарталья. — Да, не можешь, — с утвердительным отрицанием ответил парень на подразумевавшийся риторическим вопрос. — Если вставляешь эти словечки в разговоре с нормальными людьми. Бить карту-аргумент Предвестника девушка решила двойкой козырной масти. То есть простейшим переходом на уже привычное унижение Тартальи. — Согласна, именно поэтому я употребляю их исключительно в разговоре с тобой, Чайльд. Вот сука, — тот гневно сжал ладони в кулаки. Единственная, кому, блядь, абсолютно похуй на мой статус. Не считая Царицы и десяти человек в списке Предвестников... А, постойте-ка, уже ведь девяти. Надеюсь, Синьору подвела к эшафоту именно Райдэн, а не она — иначе передо мной сейчас стоит женщина, которая реально может меня отыметь. Разрядку в разговор, зашедший на двойственную территорию, попытался внести самый харизматичный и коммуникабельный человек из такой себе «фантастической четвёрки». — Так, ребята, я смотрю, вы друг друга очень хорошо знаете. — Невинно улыбаясь, он повернул голову к Люмин. — Не познакомишь нас? Со своей точки зрения Тома считал, что действительно уводил беседу в мирное русло. С точки зрения девушки — нихера, тем не менее, давая ей небольшую фетишистскую надежду на интересный исход у текущего наспех сконструированного процесса перемирия. — Чайльд, это Тома — почётный слуга клана Камисато из комиссии Ясиро, мой фактический проводник в Инадзуму и очень хороший напарник, — механически бубнила Люмин, показывая рукой то на одного хитрозадого паренька, то на другого. — Тома, это Чайльд — в принципе, всё, что тебе нужно знать о нём, я уже озвучила. Кроме одного: он богатенький лицемер из Фатуи. Первой характеристикой Тома удивлён не был: Тарталья всем своим видом — удивительно, как до сих пор не словами — кричал, что он тот ещё мажор. Второй — тоже: можно было понять по отношению к нему Люмин. А вот на третьей — предпочёл сделать акцент. — Фатуи? — Парень настороженно хмыкнул. — Их деятельность с недавних пор запрещена в Инадзуме, разве нет? Так, улыбаемся и машем, Чайльд, улыбаемся и машем... — обращался он к себе в третьем лице. Неудивительное проявление шизофрении — в свете того, через что парень прошёл с начала своего путешествия в Ли Юэ. — Деятельность — да, но-о... как я уже сказал, в данный момент я в отпуске. — Тарталья врал так же натурально, как и дышал, — несмотря на то, что не был прислугой у свихнувшийся на любовной почве цундере. Он попытался перевести стрелки: — Значит, «Тома»... Помог Люмин в Инадзуме и теперь считаешь, что она благодарна тебе за помощь больше, чем мне? Неожиданно — в том числе и для самого себя — Предвестником действительно завладела ревность с явными признаками стокгольмского синдрома. — Ха, ну вообще-то так и есть, Чайльд... — принялась возвращать диалоговый циферблат в прежнее положение Люмин, в то время как Тома «переводу на жаркое летнее» особо не возражал. — Ничего я не считаю, чувак, — отрицательно покачал головой он, решив немного сострить: — Экономический не заканчивал и вообще первый раз тебя вижу. Давай не будем делать перепалку из нихера, хорошо? Продолжать оказывать моральное давление на малознакомого парня Тарталья не стал — не видел смысла высасывать конфликт из того, что не содержало никаких женских телесных жидкостей. — По крайней мере, степень ублюдочности Томы заметно ниже твоей, Чайльд, — подлила масла в огонь объективным фактом Люмин. — Если точнее — вся твоя, поделённая на неё же. А степени разве делятся? Делятся же только числа с ними, — Чайльд решил немного покопаться в пыльном чулане, содержащим его знания из школы. По относительно недавним воспоминаниям, та была не очень приятным местом: отопление в классах по ходу учебного процесса не включали — ввиду архитектурной особенности здания со стёклами из магического льда, на которых сэкономили из-за разворованного бюджета на строительство, а известным всем ученикам ещё со средних классов способом одноклассницы парня и его ровесницы из других согреваться категорически отказывались — боялись простудиться из-за разницы температур в туалетной кабинке и своём теле. По крайней мере, так они утверждали, хотя будущий Предвестник совсем чуть-чуть подозревал их в банальном нежелании рано забеременеть. — То есть «один»? — Тарталья засел за промоткой своего прошлого в голове относительно надолго. Поэтому девушка успела заключить, что несколько недооценила его скудоумие. — Что по твоей шкале означает «одна единица ублюдочности», Люмин? — Обычный человек, Чайльд, — ответила она, своей интонацией подразумевая абсолютную очевидность. — Обычный человек. Какой бы плачевной не была ситуация с его сообразительностью, в поиске лазеек из реплик оппонентов для последующего парирования им Предвестник нередко преуспевал. — В таком случае я, видимо, должен быть польщён тем, что ты считаешь меня «не» обычным человеком. Хоть отклика в отношении к нему этих самых людей это зачастую и не находило. — Нет, ты, скорее, «не» нормальный, а не «не» обычный, — девушка начинала заметно уставать от текущей, во многом бессмысленной, болтовни. — Смысл схожий, но акцент немного иной. Ни Чайльд, ни Люмин не привыкли отступать в ситуации, когда чувствовали, что зашли слишком далеко. Это касалось и расследования местных тайн с конфликтами в регионах Тейвата (у Люмин), и выполнения не самых лёгких поручений от Царицы (у Чайльда), и разговоров с последующим оральным сексом по пьяни (у обоих). В таких ситуациях обычно вмешивалась активная Паймон, однако в этом случае вмешался менее активный, но более дружелюбный Тома. — Так, ребят, давайте не будем устраивать заумную перепалку посреди улицы, — встал парень между ними и обратился к Предвестнику: — Чайльд, ты сказал, что сейчас пребываешь не у дел, верно? Семейных? — Н-ну типа, — неуверенно подтвердил он, выдерживая на себе сомневающийся взгляд Люмин, что с богатым опытом взаимодействия с Фатуи за плечами была в курсе, что понятия отпуска у этой организации не существовало — только пенсии с семидесяти пяти лет. — В таком случае, не откажешься пропустить с нами несколько рюмочек сакэ? — предложил слуга клана Камисато, которому, как и его напарнице с напарницей, не хватило одной, уже кем-то начатой бутылки в шкафчике чайного дома «Коморэ». — Узнаем друг друга получше, в более приятной обстановке. Ты не против, Люмин? Подробности их прошлой совместной попойки с Тартальей были ещё свежи в памяти девушки. Именно поэтому она была очень даже не против дать отмашку на сиквел — несмотря на то, что зачастую они выходили хуже первой части и создавались только с целью наживиться на «хайпе» оригинала. — Да пофиг, только в этот раз пускай сам за себя платит, — выражая наиболее близкое к натуральному сыгранное безразличие, махнула она рукой. — Может хоть в хламину ужраться — как-нибудь найду на него управу, если лапать полезет. — После Люмин подняла глаза на свою сопровождавшую, заметно недовольную игрой компании в «четвёртый лишний». — Так, Паймон, полетай где-нибудь этим вечером и ночью. Сегодня я обойдусь без тебя. Практически доведённая до слёз излишне прямой формулировкой просьбы подруги фея обиженно заявила. — Блин, Люмин, вот ты серьёзно?! Третий раз за неделю?! Ты после покупки того романа о любви двух мальчиков будто сама не своя: спать ложишься раньше, от меня закрываешься, дышишь в комнате так, будто перепланировку решила устроить на ночь глядя. Применительно для Люмин — в своей голове, с чередованием активов и пассивов среди членов-персонажей (допустимо и раздельное написание) приобретённой в книжной лавке графической истории. — Так-с, где тут у нас ближайший кипящий чан с овощами?.. — нарочито притворно принялась оглядываться девушка в поисках ближайших лавок и ресторанов с готовкой на улице. — Стой-стой-стой, не надо никаких -чанов и -кунов! — Приобретённая в Инадзуме литература успела оказать влияние и на сознание Паймон. — Я поняла, до следующего утра меня нет. Удачки вам! Своё пожелание она постаралась высказать в наиболее ровном тоне. Но не вышло: голос от злой обиды на Люмин и обоих парней подрагивал. Впрочем, им-то как раз было плевать — у данной троицы перед глазами уже стояло как минимум три бутылки алкоголя. — «Книжка о любви двух мальчиков»? — решил по пути в идзакаю уточнить Тарталья, чья задница только сейчас уловила что-то неладное в лёгком согласии Люмин на его участие в продолжении их с Томой спиртных посиделок. — Только не говори, что так легко согласилась взять меня с вами на попойку, потому что рассчитываешь на наш с этим парнем се... Люмин резко дёрнула Предвестника за рукав и томно прошептала ему на ушко. — Тс-с-с, тихо-тихо, Чайльд, не волнуйся. Сегодня без принуждений, обещаю. — Она решила обрисовать примерные правила грядущего увеселительного мероприятия. — Если будет «с» — разрешаю несильно оттолкнуть от меня. Случайно оттолкнёшь сильно — потребую фотодоказательства. Не найдёшь их — придётся вспомнить концовку прошлого. Тарталья нервно сглотнул. — К-клянёшься? — Ха! — Люмин фыркнула. — Своей девственностью. Интересная ставка. — Хорошо, ловлю на слове... Стоп — чем? Ловля на девственности — вполне недурная завязка для отношений и последующих половых сношений, хоть в некоторых случаях и уголовно-наказуемая законом Тейвата. К сожалению для Чайльда, его подсечка в этот вечер отличалась от выставленных на стол ва-банком ожиданий.