Double T

В чём разница между пьяной компанией, расходившейся после своих посиделок по разным местам для ночлега, и пьяной компанией, что коллективно скидывалась на одну комнату в питейном заведении? Вторая, с высокой вероятностью, не планировала укладываться спать после полуночи. — Погоди, чувак, ещё раз... — С определённой долей везения доковылявший до второго этажа без особых последствий Тома (товарищ Чайльд и женщина Люмин преуспели в данном случае поменьше — на следующее утро их ожидали гематомы на правом колене и по центру лба соответственно) указал на Предвестника, будто бы тот иначе не понял, что обращались к нему. — Как ты сказал? «Комната на троих»? — С-с-сука... Ёб твою... Ч-что за... н-н-нахуй? — Оперевшаяся о дверь арендованной ими комнаты, девушка со съехавшим в районе левой груди платьем (Тарталья всё-таки дал некоторую волю своим рукам, но Люмин была только рада немного обнажиться, ибо считала, что это понизило бы температуру её разогретого спиртным тела) безуспешно пыталась провернуть ключ в замочной скважине. — Ну-у-у... да, — пробубнел Чайльд, приглядываясь к Томе и пытаясь вспомнить, был ли его новый «братан» таким же привлекательным при их знакомстве на улице. — Нас же типо трое... ты, я и-и-и... — Предвестник повертел головой вокруг — только для того, чтобы после указания блондина увидеть Люмин на уровне чуть ниже своего пояса. Спиной к нему, к сожалению для парня. — Вот эта задница, что никак не откроет нам дверь. Пьяному человеку свойственно обращать внимание на те места, на которые он предпочёл бы упасть для отключения сознания с закономерным храпом. Другое дело, что нередко это совпадает с нарушением личного пространства других людей — в том числе, в такой же стадии опьянения. — И которая сядет тебе на лицо, долбло... добло... — Язык Люмин путался. Как и её пошлые планы на эту ночь. — ... Долбодятел, если не будешь обращаться к её счастливой облатадательн... обладательнице... по имени. Любви к себе девушке было не занимать. Как-никак, знаменитость на просторах уже трёх регионов Тейвата — как тут не зазвездиться и не начать кидать своих старых друзей, что помогли тебе подняться? — О, да ну нахрен! В-всё, заходим. Давно потухший камин с древесным пеплом, дощатый, пробитый в некоторых местах пол с бордовыми пятнами от вина, серые бетонные стены со следами чьей-то крови, две кровати для взрослых и одна, со сломанной ножкой, для ребёнка — формально комната была рассчитана на стандартную семью из трёх человек (собственно, «на троих»), но если делать акцент на общей обстановке, можно было установить, что заселяли в неё и тех, кто мог стать семьёй — грубо говоря — «по залёту».

— Мам, пап, а как я появился на свет? — Из-за бутылки. — ...М-может, «из»? — Нет, сынок — именно «из-за».

— Бл-лин, братан... — Умеющий выходить на компромиссы с местными парень понял, что в этот раз не особо выходил на компромисс с полутора литрами сакэ. — П-подсоби, пожалуйста... Кажет-тся, я чутка перебрал. Без лишних запросов на разрешение полапать друга Тома обогнул плечи Чайльда и заключил пальцы в замок в районе солнечного сплетения молодого мужчины, повиснув на нём полумёртвым грузом. Люмин, в свою очередь, поспешила в позе солдата свалиться на одну из «родительских» кроватей, утыкаясь носом в уже использованное прошлыми жителями постельное бельё. — Бл-лядь, ссанина и курево, ну какого... — Промычав в простынь с оттенками жёлтого, девушка перевернулась на спину и, продвинувшись по кровати чуть дальше, пристроила свои ягодицы на постели, а гудящую голову — к стене. — Ш-што, Тома, — пить по несколько «пятидесяток» на спор не стоило? — Тонкие губы Люмин разошлись в довольной улыбке, как и ноги — но без улыбки. — Пр-ризнаю, Чайльд, хоть чем-то ты меня смог удивить. Тот в ответ выдал едкую усмешку. — З-заебись, рад шо п-пиздец, — мотнул он головой, ещё больше подчёркивая свой сарказм, и обратился к бедному, перебравшему фактически из-за него Томы. — Прости, чувак, не стоило... мне тебя в это втягивать... Я ж и без твоих денег богатый до позолоченных трусов... Куда тебя пристр-р... роить? Предвестник чувствовал, как у прижавшегося к нему блондина бешено билось сердце. От осознания, что лично от него сейчас зависело равновесие друга, частота сокращений собственного кровяного насоса увеличилась как минимум вдвое. От ощущения горячего дыхания Томы на своей шее в районе позвонка — перекачиваемая кровь невольно стремилась к паховой области. — По-о-ближе к себе, товарищ-щ-щ Чайльд, если вас не затруднит... — Мозги Люмин будто бы захватывала тягучая субстанция неземного происхождения, пробуждая в ней исключительно мрачные, животные инстинкты. Как тебе такое, Эдди Брок? — А лучше — в-в себя... С предварв... предарв... с пред-ва-ри-тель-ным, во.. проведением головки по анальному кольцу... От представления в голове подобной сцены девушка не заметила, как на ткани её нижнего белья начало неспешно проявляться влажное пятно — хотя принимать непосредственное участие в грядущем празднике похоти в её планы не входило. Набиравший в своих незначительных размерах клитор и пальцы на правой ладони — это всё, что ей требовалось конкретно от себя в этот вечер. — Бля-я-я... — закатил глаза Тарталья, прислоняя павшего в алкогольной дуэли товарища к стене возле камина. — Ты типа по серьёзке считаешь, что кто-то из нас готов трахнуть другого? Да мы еле на н-ногах стоим... точнее, Тома уже не стоит. А ващ-ще, что это тебе даст — хочешь с-стереться под наши гомос-с... сексуальные утехи? Вступить в интимную связь с Томой «подградусному» Предвестнику не казалось совсем уж радикальной идеей — слабо осознаваемый опыт с мужчиной у него уже был, да и набирающую обороты эрекцию чем-то сбить хотелось. Мастурбация в присутствии других людей казалась неуместной, а вхождение в Люмин могло быть чревато последствиями как для возбуждённого органа, так и для него самого как «насильника». — В-вот только не надо выстаблять... выставлять мою тягу к историям пр-ро мужской секс как что-то неправильное, Чайл-л... льд. — Девушка угрожающе зафиксировала указательный палец на Тарталье. У неё всё ещё имелись планы на парня, и в этот раз — без его языка в её промежности. — Это естествевн.. е-сте-с-с-твен-но... настолько, насколько твоя тяга участв... учавст... короче, биться с женщинами со своим кожаным кинжалом напере... вере... вес. В-в чём проблема, если мне хочется увидеть борьбу двух их обладателей между с-с-собой воочию? Н-никаких влажных в-вагин — только кр-репкие кр-р-расноголовые пенисы и вытекающая на рельеф-ф-фные прессы сперма. От мыслей про вторые первая у Люмин стала ещё заметнее выделять смазку. — А чем тебе клас-ссические порно-истории не нравятся? С муж-жчиной и женщиной? — Тарталья сосредоточил взгляд на девушке, на замечая, как на заднем плане сбросивший в две секунды красную жилетку Тома стягивал с себя чёрную футболку, обнажая упомянутый Люмин рельефный — но мокрый пока только от своего же пота — пресс. — Да, там м-может иметь место... быть... возможная беременность, если говорится о сексе без предорх... хранения, а дальше типа — несчастная жизнь матери с ребёнком, либо аборт. В тексте... кон... в контексте сюжета может выглядеть довольно депрер... деперер... сивно... но ты как бы в Тейвате живёшь... пока... а здесь — просто у-уйма всяких подвальных подполий... то есть, подпольных подвалов... — Предвестник немного запутался в определениях, пока его братан запутывался в прилипавшей к коже майке. — Так, секунду, подвалы и так под полом... Короче, секретных мест, где твою-ю... — Люмин стрельнула в Чайльда гневным взглядом. — Окей, ошибку твоего гипочетитес... гипотети... ческого мужика исправит не гипоте... короче, реальный, прошаренный специалист. За круглую сумму, конешн, но н-никаких рисков для организма. Девушка с сомнением нахмурилась, машинально болтая свисавшими с постели ногами. — З-звучит как сраная реклама одной из ваших Фатуевских контор. — Если озвученное Чайльдом и являлось оной, девушка заинтересовалась непосредственной услугой. — Ну, пол-ложим... А какой механизм удаления... ну, неразвившегося плода? В попытке вспомнить суть подобной операции Тарталья задумчиво почесал подбородок, пока Тома с тихими звуками удовлетворения потирал зачесавшееся от взаимодействия с хлопковым материалом плечо. И только опустив голову, он обратил внимание на ещё одну проблему телесно-одёжного характера: паховую область штанов расширял его увеличивавшийся до, мягко говоря, заметных размеров член, что со стороны — добавь эту интересную картинку на Тейватский аналог теста Роршаха — походило на накрытую шатром башню с земель условного Ужаса Бури. Блядь, какого... — Пока Предвестник и Путешественница были отвлечены на взаимный обмен репликами, слуга клана Камисато предпринял, как ему казалось, незаметную попытку успокоить свой стояк, обхватывая тот рукой у самой середины и начиная незаметно водить по стволу вверх-вниз. — А-а-а чёрт его знает... — Тарталья в попытках вспомнить сдался уже после тридцати секунд. Тома в попытках снять эрекцию — только разгонялся. — Анемо, наверное... Выду-у-увают потоком и в-всё... Остальными элементами типа вполне можно... выпотрошить человека... И-и-и не то чтобы я это проверял... С-слышал по рассказам сослуживца... Хлопнув себя от стыда по лбу, Люмин зашипела от боли — падение на деревянную ступеньку определённо давало о себе знать. — С-с-сука... — Уняв боль, девушка продолжила: — Бл-лядь, Чайльд, сраный ветряной поток в утробе и без-з вреда организму — серьёзно? Это ж-ж пиздец какой риск, даже с хорошей подготовкой у обладателя Божественного Глаза... Глазного Бога... Глаза Бога, выпотрошить девушку изн... изнутри... И вот тут, благодаря относительно работающему боковому зрению, девушка наконец обратила внимание на проказника с твёрдым пенисом в руке. — То-о-ома, проказ-з-зник, — протяжно промурлыкала она, улыбаясь как Чеширский Кот, — а кто это у нас передергёр... ивает прямо посреди комнаты? И-и не стыдно тебе пытаться кончить от своей же ручки? Блондин даже не пытался разразиться в неуместных оправданиях, заплетаясь в словах, — он сразу перевёл взгляд на пока мало что понимающего Тарталью. — Торт, чувак, блядь... Э-это, походу, из-за тебя, сорян... Я от одного запаха твоих волос будто в нирвану провалился — будто в мондштадский сосновый лес зашёл. А ощущения твоей... твоей вспотевшей кожи на кончике моих пальцев... — Чего, нахрен-н-н?.. — Чайльд скривил лицо и опустил глаза на вырез своего расстёгнутого пиджака. Руки Томы вполне могли прогуляться по его оголённой груди — просто он уже успел забыть, что происходило буквально три минуты назад. — Твою мать, братан, серьёзно — у тебя встал? На меня? Предвестник не мог поверить своим глазам. Люмин — своему женскому, любовно-гейскому счастью. — Бля, чувак, я это... — Блондин наконец удосужился начать объясняться без обхвата своего агрегата. — Я это вообще не... не контролирую — оно само как-то. От умиления текущей ситуацией девушка начала бояться расплавиться и растечься лужицей прямо здесь и сейчас, не застав на своём веку, как Тарталья будет пытаться помочь Томе с его пространственной дилеммой: переводить её в горизонталь (классический секс) или всё же работать с вертикалью (обычная стимуляция органа). — Знако-о-омые оправ-в-вдашки... — немного поностальгировала Люмин, мельком взглянув на своего бывшего партнёра по оралу. — Ну ш-што, Чайльд, не тяни — помоги Томе освободиться из-под одёжных преград, навстречу свободе его «младшего брата». Если исходить из поднимаемой членом площади штанов, то там был самый настоящий «Брат». Которого ни одна женщина не искала «годами долгими». — Аргх, хуй с тобой, — решил примерить на себя Предвестник звание человека известного звания, что говорил очевидные фразы (внушительный трёхбуквенный действительно был при Томе). К слову, до него лейтенанту Фатуи была всего-то одна звезда на его погоны. Резким движением за поясную часть Чайльд снял с Томы стеснявшую того одежду. Вырвавшийся из подобных для него карцеру штанов, налитый кровью член отпружинил вверх, окрапляя ту самую голую часть груди Предвестника прозрачным предэякулятом. Очередное дежа вю для Тартальи — только со сменой ролей. — Ё-ёб твою... — От одного вида на отнюдь не скульптурный фаллос, явно за двадцать сантиметров, Чайльд испустил поражённый вздох. — Б-братан, ты как... с таким живёшь вообще? Этой хренью с утра в унитаз н-наверняка хрен попад-дёшь... если не лечь прямо над дыркой. Положение пениса в эрегированным состоянии у слуги клана Камисато действительно было практически на двенадцать часов — с учётом длины выносящего канала, парень должен был стоять как минимум полминуты, чтобы начать освобождать свой мочевой пузырь. К слову, примерно столько Тарталья боролся спросонья со своей утренней «радостью» — не всегда попадая в цель и удерживая виновника туалетного торжества в нужном положении. — У меня с ним в-вечные проблемы, Чайл — грустно признался Тома. — Ни одна девушка — вот ваще ни одна — не рискнула сделать мне минет, не говоря про обычный секс... — Парень поднял глаза с искрами надежды на Тарталью. — Но ты ведь... понимаешь меня? Как... муж-жик мужика? Подсоби, пожал-луйста... Если не ртом, то давай хотя бы рукой. Твою мать, так тут ртом нереально вообще, — Чайльд нервно сглотнул, смотря на сверкающую от смазки верхнюю часть головки пениса Томы, и захотел на самом подходе немного дать заднюю: если ему надо будет подёргать половой член для разрядки, он просто помастурбирует — как настоящий эгоист-девственник. — Да н-н-ни в жизнь, блядь! — с возмущением воскликнул он, не отрывая взгляда от «меча Адама» перед собой. — Чтобы я да надрачивал другому парню... Толерантная Люмин тут же выдала ноту протеста в сторону гомофобного выпада Предвестника. — А ш-што не так, Чайльд? Для тебя иметь дело с пен-нисом должны только те, кого природа им — слава Архонтам — не наградила? — Блядь, как парни с ними передвигаются вообще? Особенно с такими, как у Томы? Это же косолапие на всю жизнь. — По мне так, как раз-таки те, кто с ним имеет дело всю свою жизнь, должны лучше знать, как с ним обращаться. Аргументация Люмин, основанная на её фетише, Тарталью устроила не сказать чтобы слишком. — По твоей охеренной логике, подруга, тот, кто лучше всего мог бы удовлетворить тебя, должен обладать вагиной. — Тут в ход пошли уже фетиши Предвестника. — Но вместо этого ты находишься в закрытом помещении с двумя парнями, раздвинув ноги. Смахивает на двойные стандарты. Чайльд не привык взаимодействовать с женщинами на уровне абсолютного принуждения — за исключением случаев, когда подобная просьба исходила со стороны тех. Тем не менее, слова парня девушка восприняла вполне серьёзно — поэтому предпочла свести широко выставленные ноги. — Станешь угрожать мне изнасилованием, Чайльд, — предупредила она, выговаривая слова довольно чётко для своей нынешней стадии опьянения, — я твоё «отприродное» отсеку заряженным мечом и верну природе. Лучше сделай доброе дело и помоги Томе с его «немаленькой проблемой». «Немаленькая проблема» явно причиняла блондину некоторый дискомфорт: периодические сокращения мышц в районе паха заставляли напряжённый до крайней меры орган дёргаться, психологически подталкивая Тому как можно быстрее выпустить чёртово семя наружу, дабы эрекция спала. — Блядь, Чайл, прошу тебя... Я еле... еле держусь. Смотреть на лицо друга в мучениях Предвестник больше не мог. Он несмело заключил в ладонь ствол пениса, обхатив тот у верхней части, и попытался оттянуть крайнюю плоть вниз. — Ай-я-яй, — Тома с громким шипением стиснул зубы, хотя прикрывавшая головку члена часть кожи даже наполовину не раскрыла ту. О полном обнажении покрасневшей чувствительной зоны не могло идти и речи. — Погоди, чувак, не так сильно. — Нихрена... у тебя ф-фимоз что ли? — подала голос тяжело дышавшая — по определённым причинам — Люмин, знавшая о подобном мужском неудобстве из уже понятно каких источников. К слову, автор вдоль и поперёк прочитанной и промастурбированной ею истории, где участвовал главный герой с этой проблемой, на встрече со своими читателями, признался, что черпал вдохновение из своей же ситуации. — Бедный... как ты дрочишь тогда?.. — Аргх... н-ну... — Сложно что-то объяснить, когда твой друг пытается довести тебя до оргазма. За исключением случаев, когда надо объяснить, собственно, доведения себя до оргазма. — Ну вот... как-то так... просто не тяну до совсем пиздецких ощущений. И-и... ах-х... так сойдёт... Чайльда практически не волновали пролетавшие мимо него слова — всю свою сосредоточенность он вкладывал в доведение ствола в его руке до состояния готовности к стрельбе. Даже с невозможностью отвести затвор, он поставил перед собой цель выпустить в свет жидкую очередь, что была заряжена в семенниках приятеля. — А-а-ах, Чайл... Чайл, я сейчас... С напрягшейся до предела головкой пениса и сжавшейся до размеров яичек мошонкой Тома с воздержанием в два месяца (примерно столько времени назад парню во время последнего акта мастурбации удалось воспроизвести в своей голове фигуры обнажённых женщин возле реки, а дальше — война с сёгунатом и приказ раскрасневшейся госпожи Камисато во время неудачного посещения комнаты парня «сдерживать себя») расстрелял своим семенем стену напротив, ненароком задев плечо Чайльда первой же «пулей». Вполне себе боевое ранение для Тартальи — по своему достоинству в качестве стопроцентного гетеро. — О, Боги Селестии... — на выдохе произнёс Тома, пока запоздалые остатки спермы медленно стекали из уретры опустившегося члена на деревянный пол комнаты. — Это было охуенно... Торт, чувак, спасибо. — Да н-н-не за что... — слегка смущаясь, отреагировал Предвестник, вытирая жидкость товарища со своего плеча и признавая: — Не то чтобы мне это было противно... Довольно необычный опыт, на самом деле... Закончить свою фразу, такую желанную для любительницы жанра Люмин, Чайльду не позволил вид на обнажённую, влажную от секреции промежность девушки с её рукой возле. — Еб-бануться, Люмин, ты что — мастурбировала на нас? Вопреки ожиданиям, на её лице не нашлось ни единого признака стыда, что вполне напрашивался в подобной ситуации — исходя, например, из детских воспоминаний Чайльда со «взрослой» колодой карт для игры в дурака, украденной у отца. Как раз наоборот — она в очередной раз, с разочарованием в навыках сообразительности Предвестника, усталым взглядом покосилась на него. — Н-н-ну не будь таким святошей, Чайль...д. Говоришь так, будто у меня были другие варианты действий как у фанатки жанра — воздержание хреново не только для парней. Справедливости ради, я в отличие от Томы, не кончила. Как, к слову, и ты. Фактически взгляд Люмин говорил: не поняла — и это всё? Что за оборванная на самом интересном месте порнушка? Я требую проды! Но мысли Тартальи ошибочно ушли в другое, более обыденное направление сюжета. — О-о, а это значит, что... К счастью, на путь истинный его вернул новый лучший друг. — Ча-айл, мужик... давай я тебе минет заф-фигачу, — приятельски хлопнул Тома Чайльда по его крепкому плечу. — Н-на услуги других я как бы... привык отвечать вз-заимностью. Правда-а-а... до ответов на дрочку пока не доходило, пр-ризнаю... Чего, нахуй? — Предвестник стремительно развернулся, сбросив с себя плечо мысленно заплутавшего, как ему показалось, приятеля. — Какие знако-о-о-омые слова... — От передозировки гомосексуальной милотой лицо Люмин трещало по швам. Тарталья, в свою очередь, не изъявлял дикого желания надрывать швы на оболочке своей гетеросексуальности. — Так, погодь, Том-м... погодь... — Скажи мне, где твой Джерри? — Ты сейчас по серьёзке? Отсосать парню? Уверен, что не пожалеешь об этом на следующий день? Парень пытался свести всё к тому, что Тома будто ляпнул такое предложение сдуру и, обдумав его, тут же возьмёт слова назад — тогда первому не придётся принимать участие в продолжении сего мероприятия. Но второй его как будто бы не слышал. Зато сомневающийся бред Предвестника отлично воспринимался слухом не доведённой до блаженного пика девушки. — А-ну не смей отговаривать его от т-того, чего он хочет, Чайльд! — глухо ударила Люмин кулаком по прокуренному матрасу. — Бьюсь об заклад, не все твои партнёрши были рады увидеть с утра твою рожу и использованный контратра... контрапц... презервав... короче, гондон на полу. Блядь, по фактам, — с недовольством признал Тарталья. — А давай т-ты со своими... мозгами в голубой жиж-же не будешь давать советы... как должн-ны поступать мужчины, когда их... пьяный друг предлагает взять их член в рот, — вспыльчиво заявил он, но не то чтобы Люмин это хоть как-то испугало. — Замётано, — безразлично дёрнула плечами она. — Тогда ты не давай советы девушкам по поводу того, почему они непременно должны вставлять его в себя, а не наблюдать, как тем же самым занимаются двое парней с такими же возможностями для «входа». Ненадолго забытый Тома решил дать знать о своём присутствии в комнате. В частности — отвернувшемуся от него Чайльду. — Торт, ну твою мать, не тяни лавачурла за яйца! — потребовал он, разворачивая Предвестника к себе. — Не стянешь с себя штаны — сделаю это за тебя. Прозвучавшее как условие, фраза блондина оказалась сигналом о начале решительных действий с его стороны. — Блядь, дебил, подожди... Пытаясь отступить от схватившегося за ремень его брюк Томы, Чайльд запутался в ногах и свалился — ударившись затылком — на пол. Кратковременный головной спазм друга дал возможность светловолосому стянуть с того оба предмета одежды, что скрывали его — как оказалось — уже налитый кровью половой орган. Что несколько не оправдал ожиданий слуги клана Камисато. — Хм... Чайл, не обес-ссудь, но по размеру у тебя как-то... скромненько... — с печалью в глазах отметил он. — Н-не, не то чтобы он у тебя прям мелкий... повода комплексовать не вижу, но-о... блин, смотрю на все твои остальные параметры... — Тома невесомо прошёлся рукой по прессу Предвестника. — И в голове мысля... будто тебя в детстве прокляли на рост члена... Женщина Люмин на кровати присяжных была солидарна с выводами полового судьи. — Хм... и вправ-в-вду, Чайльд... по сравнению с дубиной Томы... у тебя прям реально какой-то кинжал. Чесн... в таверне он мне показался пососл... лиднее. Всё позн-наётся в сравнении — и правда. Самолюбие Предвестника было безвозвратно отправлено в ссылку до трудовых лагерей Снежной на неопределённый срок. — Заткнись, Люмин, — со слишком очевидной обидой огрызнулся парень. — Нашлась, блядь, эксперт по размерам. И тут инициатор буллинга Тома лично взялся за его подавление. — Да похер, братан, не слушай её, она изначально увязалась за нами, чтобы утолить свой сексуальный голод. — Тома бросил презрительный взгляд в сторону ленивой женской особи человека. — Все девки такие — им лишь бы самоудовлетвориться, наблюдая за такими горячими парнями, как мы с тобой. Но разве нам это помешает? Подмигнув Тарталье, блондин опустился к головке его пениса. — Т-Тома, блядь, не н-надо... а... ах... Предвестник и не заметил, как идея получить минет от своего ровесника (ну или почти ровесника — ни Чайльд, ни Люмин не додумались выпытать у слуги клана Камисато его реальный возраст) с первыми же обводами языка чувствительной верхней части и медленного спуска по стволу перестала быть для него противной — сознанием овладела мысль банально опереться руками о пол, закинуть голову назад и получать удовольствие, выпуская из глотки хриплые, прерывистые стоны. Сука, почему это... так охуенно, — кое-как пронеслось в работающей на пределе возможностей, в условиях посасываемого члена, голове Тартальи. Неужели позволять удовлетворить себя человеку, который действительно этого хочет, лучше, чем заставлять сделать то же самое ту, что демонстративно воротит от мужских гениталий возле себя? Чайльд в блаженстве приоткрыл глаза и взглянул на Люмин. Её внимание было приковано исключительно к двигавшемуся по стволу пениса рту Томы, пока пальцы правой руки будто бы отдельно от разума девушки натирали ей клитор, часто проскальзывая к половым губам.

Глубже... Заглоти его глубже!

Глубже... Заглоти его глубже! Историческая фигня: мысли Путешественницы и Предвестника совпадали вплоть до внутренних криков удовольствия. Даже ощущение наступающего оргазма у каждого появилось практически в одну и ту же секунду — синхронизация, которой им не удалось достичь в процессе их первого раза (не в плане классической дефлорации) в таверне. Вывод? Иногда хороший МЖМ — это не обязательно «тройничок», а просто два «М» перед фанатеющей от их однополой любви «Ж». Никаких стандартных «схватил за упругую грудь и обхватил зубами затвердевший сосок» — только распаляющие жар «схватил за крепкий стояк и заглотил аппетитную головку». Не говоря уже о «вошёл в её влажное влагалище» и «вошёл в его разработанный, смазанный изнутри анал» — абсолютно иной, маскулинный дух секса. — А-а-ах, д-д-да-а-а-аргх... Из уретры Тартальи тонкими струйками начала вылетать сперма, разбивавшаяся о горло Томы и спускавшаяся по его стенкам, в то время как Люмин выгибалась в спине по ходу сокращения вагинальных мышц. Выделявшаяся секреция девушки стекала на белую простынь, пока белое семя Предвестника окропляло глотку блондина, не осилевшего его принятие в себя до конца, оттого — выпустившего вторую половину солоноватой жидкости, вперемешку со своей слюной, на пол. — Бля-я-я... — заключил Тарталья, выводя медленной стимуляцией последние капли семени из члена. — Э-это... было... охуенно... — Ваша... правда... т-товарищ, — согласилась обмякшая на кровати после оргазма Люмин. — В-ваша правда... И казалось бы: оборви повествование здесь — и получишь нормальный финал. Но в реальной жизни всё было прозаичнее... — Люмин! — раздался знакомый голос беловолосого летающего ребёнка у дверей комнаты. — Наконец-то нашла тебя, скорей, нам надо помочь Гильд... А-ам... Белая лужица возле Томы с губами в похожей субстанции, Чайльд с пенисом в процессе «опускания», глубоко дышавшая Люмин с обнажённой вагиной в смазке, образовывавшей заметное пятно на постельном белье.

И как всё докатилось до такого? Мы же просто хотели найти её брата.

— А-а-а что тут у вас... происходит? Фея хотела закрыть глаза, но боялась увидеть ту же самую картинку — или даже то, что ей могло предшествовать — на просторах своей неконтролируемой фантазии. — Паймон, твою мать... — с гневным прищуром процедила девушка в сторону заработавшего душевную травму волшебного существа. — Умеешь, блин, запороть концовку... С тех самых пор эти двое предпочитали регулярнее давать друг другу время для довольствования своим личным пространством.