Хиджра

Три недели прошли в привычном ритме, и Фрэнсис даже не мог сказать быстро или медленно. Работа всегда задавала свой темп. Возвращение Браджа всколыхнуло их мир, но не надолго. Тара попыталась присылать мужу домашние обеды, но он быстро свернул ее хозяйственную активность и устроил в соседнюю клинику. Домой теперь возвращались втроем, когда не задерживались. При молодой жене Браджа приходилось сдерживаться и не болтать лишнего. Зато и Редди не успевал высказать свое отношение к тому, что в его отсутствие Фрэн спорол глупость и сделал предложение хиджре. А пока они работали, больше уделяли внимания медицинским темам чем личным. Спорили, например, о целесообразности настройки вирусов именно на стволовые онко-клетки, ведь проблема в том, что отличительные поверхностные маркеры раковых клеток во многих случаях были одинаковыми со здоровыми стволовыми клетками. Случалась и обратная ситуация, когда маркеры стволовых онко-клеток имели злокачественные клетки, которые не обладали способностью восстановления опухоли. Профиль поверхностных маркеров менялся от разнообразнейших причин. Фрэнсис готов был создать непатогенный вирус, атакующий конкретные клетки, но просил уточнить цель. Брадж ковырялся с маркерами и наблюдал за исследуемым материалом. Последний созданный ими вирус смог не убить раковые клетки, но сделать их чувствительными к химиотерапии – этот прорыв уже готовились праздновать, когда обнаружили, что такой же тип рака у другого человека кодировался немного измененными маркерами. В общем работа в лабораториях в одно и то же время монотонная и интересная. В свободное время Фрэнсис наблюдал за Браджем и Тарой, пытаясь понять, как им живется в браке. В разговорах Редди отмалчивался или сворачивал тему на будущую личную жизнь Фрэна. Тара обычно садилась на заднее сиденье автомобиля и утыкалась в телефон. А в гостях она считала, что женское дело накормить гостя и не мешать мужским разговорам. Фрэнсис не столько беспокоился за друга, тот и за себя постоит, и Тару не обидит, даже если не влюбился по уши. Он больше смотрел, как живут свежеиспеченные молодожены, ведь и ему предстоит какая-то имитация семейной жизни. И хотя консьержа в их доме Фрэнсис предупредил, встреча с Сантией все равно получилась неожиданной. Хиджра сидела в сквере, разбитом между клиникой и зданием лаборатории. Она не спускала глаз с лестницы и поднялась, как только увидела Френсиса. – Подождете минуту, там Сантия, – кивнул друзьям Фрэнсис. – Я не поеду с этой в одной машине, – вдруг вспыхнула Тара. – Я не поеду. – Возьми ключи, – не пререкаясь, Фрэн протянул ключи от автомобиля Браджу. – Это твоя машина, – Редди, который до сих пор высказывался на счет авантюры друга критически, нахмурился и недовольно посмотрел на молодую жену. – И раз мы не можем ехать с кем-то в одной машине, то мы и воспользуемся общественным транспортом. – Как хочешь. Раз не нужно подстраиваться под других, Фрэнсис подумал, что вполне может закончить еще одно дело. Он подошел к терзающей край сари Сантии. – Привет. – Намастэ, – Сантия заметно нервничала. – Я очень благодарна за подарки и за то, что ты меня выбрал. Хиджра грациозно поклонилась, коснувшись сложенными ладонями губ и лба. Фрэнсис еще с порога заметил, что на ней надето то сари, что он купил, но только приблизившись понял, что он, вернее она, раскрашена как вчерашняя невеста: руки и ноги в узорах мехенди, а на лбу бинди в окружении крошечных белых точек, пробегающих по бровям и образующих красивый узор, только волосы распущены. – Не было проблем с гуру Раваной? – короткий отрицающий жест и поджатые губы Фрэнсису не очень понравились, но не допрашивать же любовника среди площади. – Ты долго ждал? Надо было войти спросить меня. – Хиджра неприкасаемые, Фрэнсис, я не могу входить в больницу, – спокойно, как маленькому, объяснила Сантия. – Очень даже можешь, – Фрэнсис подхватил хиджру под локоть и потянул к лаборатории. – Физически конечно могу, я же не калека, – засмеялась Сантия, пытаясь скрыть неловкость. Ей хотелось более романтичной встречи, но приходилось принимать то, что давал этот мир и этот мужчина. Фрэнсис очень красивый, как она и помнила, наверное, даже еще красивее, хотя хмурый и немного уставший. – Не надо мне ничего доказывать. – Ты не будешь против, сдать некоторые анализы? – получить хотя бы формальное согласие Фрэнсис додумался только по дороге. Хотя запланировал проверить любовника на инфекции, как только решил взять хиджру в дом. – Как скажешь, я не против, – кивнула Сантия. – Значит надо пройти медосмотр, прежде чем попадешь в постель к белому сагибу? – Не хочу тебя обижать… – Нет, все нормально, – Сантия безмятежно улыбнулась. – Если бы мы были обычной кастой, медицинское обслуживание, оплачиваемое работодателем, приветствовалось бы. – Сати, можно я немного сокращу твое имя? – Фрэнсис понимал, что взял слишком деловой тон. Он погладил хиджру по нарумяненной щеке, – ты очень хорошо выглядишь. И очень сексуально. – Надеюсь, дома ты мне это докажешь более убедительно, – Сантия смутилась, если бы Фрэнсис нравился ей меньше, она вела бы себя как учила мама и тетушки. Только каждое прикосновение этого мужчины заставляло сердце биться сильнее, и Сантия старалась хотя бы не забывать дышать, наслаждаясь горячей удушливой волной, поднимающейся изнутри. – Отмою тебя от краски и докажу, – проворчал Фрэнсис и досадливо замолчал, вот собирался же сказать это как-то деликатнее. – Конечно, мы оба примем душ, после жаркого дня это очень приятно. У тебя хорошая ванная. Сантия оказалась девушкой необидчивой, или действительно не поняла, что имел в виду Фрэнсис. Коллеги из лаборатории на хиджру реагировали сдержанно, никаких косых взглядов, никаких перешептываний. Может, дома и обсудят, но на работе все профессионалы, а не индусы, ну, хотя бы старались быть таковыми. Взятие анализов Сантию не испугало, на забор крови из вены он смотрел заинтересованно и рот для мазка открыл послушно. Фрэнсис даже мысленно все время называл хиджру то мальчиком, то девочкой. Если снять с Сантии сари и умыть хорошенько, дать джинсы и несколько фенечек, то даже с распущенными волосами получился бы симпатичный парень, не отличимый от других студентов его возраста. До машины шли без разговоров, зато крепко держась за руки. Сантия отставала на полшага, как положено уважающей своего мужчину индианке. Машина тоже не вызвала у нее ни страха, ни затруднений. Невозмутимо хиджра застегнула ремень безопасности и улыбнулась в ответ на удивленный взгляд Фрэнсиса. Кажется, широкая улыбка была универсальным ответом Сантии миру. Фрэн вел уверенно, несмотря на загруженную трассу, посматривал на дорогу и на спутницу: – Хочешь поужинать дома или в ресторане, Сати? – Я бы предпочла дома. Только и я довольно плохо готовлю, и кухня у тебя как раз для такого повара как я. – Закажем пиццу, ты вегетарианец? – исчерпывающей характеристике своей кухни Фрэнсис только посмеялся. – Только если приходится, а вообще я не вегетарианка. – А что ты любишь? Можно заказать домой что угодно. – Пусть будет твоя пицца, – Сантия кивнула рассеянно и улыбнулась. Они как раз въехали в Пашхан, район Пуны где жил Хаттон, и современный город интересовал ее больше еды. – Хорошо, тут отличный итальянский ресторан рядом, – заказывая еду, Френсис покосился на Сати. – Салат взять? – Овощи? – Да, овощи. – Как хочешь, я попробую твою еду, – в животе Сантии предательски заурчало. Любая другая хиджра попросила бы денег и пообедала, но она за четыре года не научилась протягивать руки. Сантия прислуживала в храме и танцевала на свадьбах и праздниках в честь рождения детей, а мать передавала в общину некоторую сумму на ее содержание, видимо, потому мама Миштидеви и не настаивала на других занятиях. – … и два салата с карамелизированной грушей и пармезаном, – Фрэнсис продиктовал адрес и подмигнул. – Ну, вот теперь чувствую себя добытчиком. Еду привезли как раз, когда они подъехали к дому, если бы не успели, забрали бы у консьержа. За смешные деньги в услуги этого жилого комплекса входили парковщики, так что Фрэнсис сразу поднялся в квартиру вместе с Сати. Она метнулась на кухню, доставать тарелки, а вот мешок с вещами так и остался стоять не распакованным, шкафа в минималистичном интерьере Фрэнсиса хиджра не нашла. – Сати, одежду сложи в гардеробной! Я покажу. – Хорошо, – на поднос к тарелкам и стаканам Сантия добавила сок из холодильника. Она опустилась на колени у низенького столика из белой древесины и быстро сервировала. Вилки, ножи, салфетки – все, что должно быть на столе европейца. Самой ей удобнее есть руками, но ее мужчине должно быть комфортно. – Я достану шампанское, надо отпраздновать твой приезд. Сбежал из собственной гостиной Фрэнсис, чтобы отдышаться и разобраться в себе. Сантия такая же желанная, красивая, гармонично выглядящая в любой обстановке хоть на фоне храма, хоть на полосатой циновке в кремовой гостиной Фрэна. Только Фрэнсиса выбила из колеи неожиданная встреча, и появившееся напряжение не отпускало. Сейчас он пытался разобраться в себе, вроде предрассудков по поводу секса никогда не имел, да предпочитал мужчин, но мог быть пассивом и активом, мог выбрать нескольких любовников, мог трахаться с разнополой парой – никаких особых запретов. Только одно правило Фрэнсис соблюдал, вернее как-то само собой получалось, что он никогда не переносил любовные приключения на свою территорию. Даже на отдыхе предпочитал развлекаться у других, а свой номер оставлять местом для отдыха от всех. А уж в собственную квартиру, где Фрэн жил исключительно в компании нежно лелеемых мозговых тараканов, тем более никому ходу не было. Он собирал интерьер под себя, предпочитая светлые тона и мягкие очертания, мебель только самая необходимая для комфорта, но никаких полочек и милых мелочей. Несколько графических работ на белых стенах, удобный набор мягкой мебели, плазма. В большой по любым меркам спальне бросались в глаза только кровать, лампы и книги, стопками стоящие под выбеленными стенами. В этой стерильной белизне не было места цветным шелкам и сладко-пряно пахнущим любовникам, с кожей цвета карамели. Самое правильное решение снять Сантии номер в отеле и встречаться там, наверное. – Что-то не так? – Сати остановилась на пороге у входа в кухню. – Ты не рад моему приезду. – Я рад, – отрицательно помахал головой Фрэнсис, одумался и согласно кивнул. – Правда, рад, просто устал на работе. Брадж вернулся из свадебного отпуска, теперь мы наверстываем. Возьми бокалы. Ты любишь брют? – Не знаю, – улыбнулась Сантия и отвернулась к шкафам. Самой было страшно, так что упрекать даже мысленно Фрэнсиса в его сомнениях, она не собиралась. Ужинали под старые рок-композиции, Сантия пила шампанское и осваивала плазму с интернетом. На ютубе у Фрэнсиса сохранялись неплохие подборки, любимая музыка помогала расслабиться. В этот вечер он собирал вокруг самые любимые и абсолютно неиндийские вещи, начиная с еды, заканчивая песнями, словно надеясь, что они нейтрализуют присутствие Сати. Густая темнота индийской ночи заглядывала в окна. Сантия рисовала на ладони Фрэнсиса узоры смоченным в шампанском пальцем и слизывала их. А он перебирал густые вьющиеся волосы хиджры, старательно игнорируя то, как она тянется за более откровенной лаской. – Я в душ, – простые, почти невинные прикосновения возбудили Фрэна не хуже мастерски сделанного минета. – Хорошо, я уберу, – поднялась на ноги Сати. – Сейчас вместе уберем. Сгрузить посуду в машину и выбросить коробки из-под еды минутное дело. Сати и Фрэнсис касались локтями и хихикали, даже на большой кухне можно было сталкиваться и путаться под руками друг у друга, если этого действительно хотелось. Фрэнсис прижал Сати к столу, та подалась бедрами навстречу, но получила только поцелуй. – Я в душ. Облицовочный камень в ванной комнате единственное индийское, что Фрэнсис впустил в свой дом. Прожилки цвета запекшейся крови напоминали кровеносную систему старого хтонического чудовища. Душевая кабина сделана абсолютно прозрачной так, чтобы не мешала любоваться рисунком камня и не ломала плавные линии. Фрэнсис разделся и стал под теплые струи воды, повернул кран, обдавая себя почти кипятком, вернул в холодное положение. Когда Сантия вошла в ванну, Фрэн мог видеть только ее туманный силуэт за стеклом. Вода конденсировалась на стекле кабины мелкими капельками, мешая рассмотреть хиджру. Она глянула в зеркало, поправила волосы и вроде не делала ничего больше, но сари стекло к ее ногам. Сати переступила через ткань и остановилась возле кабинки в нерешительности, распахнув свои большие прекрасные глаза и жадно рассматривая обнаженного Фрэнсиса. Слов не требовалось, он просто впустил Сантию внутрь. Пушистые волосы, облачком обрамляющие смуглое лицо мгновенно намокли, и скульптурные резкие черты стали еще выразительнее. С огромным удовольствием Фрэнсис сделал то, что ему все время хотелось, взял намыленную губку и основательно смыл яркий макияж Сати. Отмыл и понял, что готов влюбляться без памяти. Можно прикрутить горячую воду, но сделать то же со страстью невозможно. Фрэнсис никогда не комплексовал по поводу роста, не баскетболист, но для обычной жизни вполне хватало. Сантии же рост скорее мешал, он был лишь чуть ниже Фрэнсиса. Впрочем, как там с остальными, Фрэн не думал, потому что целовать его хиджру исключительно удобно. Не нужно подстраиваться, только прижаться к четко очерченным губам и отдаться поцелую. Опыта у Сати не прибавилось, зато пыла хватало, тогда в отеле она явно сдерживалась, опасаясь свою гуру, или просто смущаясь. Восхищенный Фрэнсис не мог оторваться от ее горячих губ, гладил чувствительное стройное тело, абсолютно юношеское, безумно возбуждающее. Сари только подчеркивало изгибы фигуры, оно смягчало, придавало текучести, но ничуть не скрывало сексуальности Сантии, ее широких плеч и узких бедер. Все вокруг пахло любимым гелем для душа Фрэна с черным можжевельником и инжиром. Сати тоже пропиталась его запахом и окончательно перестала быть чем-то раздражающе чужеродным. Пока еще можно совладать с желанием, Фрэнсис вымыл жмущуюся к нему Сантию. Коснулся мягкого члена на покрытом курчавыми волосами лобке, руки Сати вспорхнули испуганными бабочками, чтобы прикрыться. Возразить нечего, Фрэн просто развернул ее к стене и намылил сзади, касаясь самых интимных мест. Анус легко поддавался на нажатие пальцами, явно растянут и готов для любви. Сантия оглянулась, но так и не решилась ничего сказать, уткнулась лбом в стену и прогнулась в пояснице, с готовностью подчиняясь желаниям Фрэнсиса. – Не так быстро, – Френ с удовольствием прижался пахом к подтянутым округлым ягодицам, пусть Сати не думает, что он не спешит потому, что не испытывает желания. Хиджру хотелось заласкать, сгладить неловкость встречи. Чувственное создание дрожало в объятиях Фрэна и пока не решалось его трогать. Поняв, что трахать ее прямо в душе не станут, Сантия повернулась. Вот целоваться она не стеснялась. Но вместо поцелуев потянулась к уху Фрэнсиса и шепнула: – Может, лучше быстро? – Почему? – Я боюсь, – призналась Сати. Она почему-то совсем не могла ничего скрывать от этого человека, слишком мало времени для жизни с ним, чтобы лукавить. К тому же Фрэнсиса не испугало ее предложение, не оттолкнуло физическое несовершенство, возможно, он поймет и ее страхи. – Это твой первый раз? – Фрэнсис мягко улыбнулся, давно ему не попадались девственники. И хотя растянутый зад указывал на некоторый опыт Сати в этом вопросе, ее словам и реакциям Фрэн верил больше. – Я тебя не обижу. – Я раньше любила, но так сильно хочу впервые, – Сантия сжалась, постаралась овладеть собой и даже положила руки на плечи Фрэнсису. – Не представляю, как справляться, что делать с таким сильным желанием? – Ничего, я представляю, – что член лучше не трогать, Фрэн понял, благо других эрогенных зон у человека хватает. Конечно, ориентация не гарантирует, что секс его любовнику понравится, но на этом обстоятельстве Фрэнсис предпочел не зацикливаться. – Пойдем, в кровати будет удобнее. – Пойдем, – уверенность Фрэнсиса, особенно подкрепленная долгим поцелуем, успокаивала Сати, возбуждение проникало во все части тела, казалось, даже волосы начнут искрить. И горячая пульсация, не позволяющая игнорировать член, не мешала. Все же хорошо, что он хотя бы не вставал, но пах Сантия все равно старалась прикрыть. Смущение хиджры не ускользнуло от внимания Фрэнсиса. Ее испуганный взгляд в спальне метнулся в сторону светильников, но Сати позволила отвлечь себя поцелуем. Свет Фрэн не выключил, пригасил. Наслаждаться любовником он собирался в полной мере, его красотой в том числе. Обнаженная Сантия пьянила одним своим присутствием, Фрэнсис старался не спешить. Как гурман он пробовал вкус горячей кожи, целовал плечи и покусывал темные плоские соски Сати. Та прижала ладонь ко рту и широко распахнула глаза, пытаясь удержать стон. Ни молчать, ни прикрываться Фрэн Сантии не позволил, отбросил на пол полотенца и покрывало. Ее член мягко лежал на лобке, никак не реагируя на возбуждение хиджры. Сати раздвинула ноги, снова недвусмысленно предлагая себя. Она дрожала от желания: – Можно уже, Фрэнсис, можно? – она облизнула губы. Все английские слова вылетели из головы, и Сати просила на хинди. – Я не могу больше. Слишком невыносимо ждать. Презервативы обычно лежали у Фрэна в кошельке, а смазку он бросил из бардачка машины в карман и успел все оставить у постели. Сантия осмелела и требовательно обняла Фрэнсиса, и как он минуту назад, горячим влажным языком облизывала его грудь. – Встань на колени и обопрись на локти. Сати посмотрела непонимающе, и Фрэн просто развернул ее и нажал на поясницу, вынуждая прогнуться. Пьянящая красота этого индийского мальчика цепляла его, но мимо красоты можно было бы пройти, если бы ее не подчеркивал флер ароматов, взгляды, низкий гортанный голос. Почти с первого взгляда Фрэнсис представил Сантию в своей постели и, несмотря на неловкость сегодняшней встречи, оказалось, что его фантазия сбывается с пугающей точностью. Если бы Фрэн имел хоть небольшую склонность к мистике или религии, он бы счел, что встреча с хиджрой это судьба. Прекрасная генетика создала очень красивого парня, одинаково радующего взгляд и возбуждающего. Заполучив его в объятия, выпускать не хотелось, и хотя Фрэн любил поласкать крупные тяжелые яички партнера, их отсутствие у Сантии никоим образом не уменьшило ее привлекательности. Впрочем, анализировать почему обычная рассудительность ему изменила, Фрэнсис смог позже, когда разморенная Сати, спала в его постели, раскинувшись под тонким покрывалом. Пока все мысли сходились на сексе: как бы трахнуть хиджру и не испортить ей первый раз. Играть пальцами Фрэнсис не стал, терпения уже не хватало, тем более растягивать нужды не было. Он приставил член к смазанному горячему анусу и толкнулся внутрь. Сантия замерла, только задышала чаще. Следующим движением Фрэн вошел в нее, прижался к ягодицам. Попытку Сати отползти, он пресек, сжал талию и навалился, целуя лопатки и подрагивающие плечи. Чувствительные соски Сати все еще стояли маленькими бусинами. Фрэнсис ласкал их свободной рукой, потом рисовал спираль вокруг пупка, пока Сантия немного не расслабилась. Его движения, кажется, не приносили хиджре особенного удовольствия, но и выскользнуть она уже не пыталась. – Может, попробуешь сверху? – спросил Фрэнсис, некоторые парни говорили, что сверху лучше контролировали глубину проникновения и угол, чтобы член терся о простату. Но Сантия отрицательно покачала головой. – Тогда ляг на простыни грудью, прижмись, а коленки еще раздвинь. На размер Фрэнсиса любовники никогда не жаловались, но и ребята обычно попадались опытные. Он отстранился и сунул в растянутую горячую задницу Сати два пальца, пытаясь нащупать простату. Учитывая сниженный уровень гормонов, она могла стать меньше и не такой чувствительной. Но стоило попасть на нужную точку, Сантия ответила глубоким вздохом и раздвинула ноги пошире: – Лучше член, – проурчала она томно, – так больнее, но лучше. Поза, в которой покорная хиджра распласталась на простынях, выпятив ягодицы, оказалась удобнее для обоих. Фрэнсис пытался сконцентрироваться на удовольствии Сантии, пока ее жаркие стоны и влажная от смазки дырка не оставили от самоконтроля ни следа. После оргазма, Фрэн заметил, как Сати осторожно ерзает на пока твердом члене. – Подожди. – Я не могу. Невыносимо хочу, невыносимо. – Подожди! Френсис подхватился с постели, в вещах должны были оставаться какие-то старые игрушки. Сантия закусила губу, не понимая, куда он сорвался. На простыни темнели влажные пятна простатического фермента, но кончить хиджра не смогла. Именно этим обстоятельством Фрэн собирался заняться, нашелся совсем маленький вибратор, зато с рабочими батарейками. Жужжание Сати не понравилось, она смотрела на игрушку хмуро и недоуменно. Настойчивым поцелуем Фрэнсис отвлек ее и сунул вибратор, прижимая к простате. Маленький мягкий член Фрэн тоже решил не игнорировать, несмотря на первое собственное решение, шикнул на запротестовавшую было Сати и настойчиво потер большим пальцем головку. Как положено правильной индийской женщине, своего мужчину она слушалась. Так что Фрэнсис ласкал как хотел, пока Сантия не забилась в оргазме. Она стонала и выгибалась, но вытаскивать вибратор Фрэн не спешил, пока довольный крик хиджры не перешел в просительные поскуливания. Оставив любовника в разворошенной постели, Фрэнсис пошел за водой на кухню, подумав, прихватил недопитую бутылку шампанского. Сати осталась сидеть на кровати, натянув на себя покрывало. Она блестела от пота, длинные волосы прилипли к груди и щекам, а в глазах собирались готовые пролиться слезы. – Возьми, – Фрэнсис решил, что алкоголь будет уместнее для такого настроения. – Ты как, совсем плохо? – Очень хорошо, – хмуро пробормотала Сати и отхлебнула шампанского. Пить с горла она не умела, и ударившие в нос газы заставили ее закашляться. – Тогда что не так? Ты кончила? – хотелось, чтобы его старания оценили, и Фрэн обнял Сантию за плечи, рассчитывая, что так ей будет легче разговориться. – Ты очень хороший любовник, – Сати сделала еще глоток и уютно устроилась в объятиях. Интимной жизни родителей ей наблюдать не пришлось, но то, что рассказывали другие хиджры, не внушало оптимизма. А Фрэнсис, невероятный красавец, явно уважаемый ученый человек, в постели отнесся к ней куда лучше, чем стоило бы ожидать даже от возлюбленного. Как обычная девушка, не смотря на свою судьбу, Сантия мечтала о романтике и любви. – Просто. Я просто… – Сати, мне ты можешь сказать. Я хочу, чтобы нам обоим было хорошо. – Я его ненавижу. Он мешает мне стать самой собой, – выпалила Сати и объяснила непонимающему Фрэнсису. – Член. Не трогай его больше. Не нужно. Иногда занудство и скрупулезность Фрэнсиса бывало полезно в обычной жизни, но в постели такое случилось впервые. Вооружившись планшетом, он прочел Сантии лекцию о родстве члена и клитора, показывал иллюстрации анатомического строения от зародыша до взрослого человека. И закончил свой монолог выводом, что мужчина, игнорирующий женский клитор, – это невнимательное хамло, и он до такого опускаться не собирается. Чего только не начнешь нести, чтобы лицо любовника осветилось улыбкой. Поддалась Сантия внушению или ей оказался приятен пыл Фрэна, только она потянулась за поцелуем, с улыбкой соглашаясь, что ее мужчина может делать все, чтобы доставить удовольствие им обоим. Утром Фрэнсиса разбудил телефон. Заснул он не сразу, смотрел на разметавшуюся в его постели Сантию и думал о том, как Индия со своими традициями умудрилась влезть в его европейский устроенный быт. Еще Фрэнсис просто любовался прекрасным представителем индийского народа, собравшим самые красивые их черты. Брадж позвонил и бодрым голосом напомнил, что содержанка не жена и медовый месяц им не положен. – Я опоздал? – Фрэнсис тер заспанные глаза и махнул Сати, чтобы она не вставала. – Нет, но если не начнешь собираться, опоздаешь. – Угу. – Кофе я тебе возьму. И сегодня веду я. Пришлось подниматься и бежать в ванную комнату. Закутанная в покрывало Сантия заглянула в комнату: – Намастэ, мой господин. – Доброе утро. Можешь отсыпаться, Сати. Вечером я вернусь, сходим поужинать. – Хорошо. – Деньги я оставлю на столе, – Фрэнсис, проходя мимо Сантии, легко поцеловал ее в висок. Хиджра обмотала покрывало вокруг груди, вьющиеся длинные волосы в беспорядке разметались по плечам, если не присматриваться, она действительно напоминала высокую атлетически сложенную девушку. – Ты куда-то собираешься сегодня? – Когда хиджра становится содержанкой, можно сказать, что она как невеста. Так что пока не смоются узоры мехенди, я могу не появляться в здешней общине, – Сати прошла за Фрэнсисом в гардеробную, как им жить вместе, вечером так и не обсудили, приходилось уточнять на ходу. – Если мне нужно будет выйти, мне обращаться к консьержу? – Пока да, я попрошу у него комплект ключей, может, к вечеру уже доставят, – выхватив верхнюю футболку в стопке, Фрэнсис натянул ее и бросил в сумку планшет. – Ты уверена, что тебе нужно в вашу общину? – Там все свои, мы никто без своей касты и своих общин, – Сантия встревожено подняла взгляд на Фрэнсиса. Европейцы не понимали индийских традиций, и хотя она называла Фрэна господином, но запрет на выполнение своих обязанностей в общине пришлось бы игнорировать, что могло сказаться на начинающихся отношениях не лучшим образом. – Ты против? Меня будут приглашать только когда я буду свободна. Все мое время твое. – Нет, нет, – отмахнулся Фрэнсис. – Делай что хочешь. Мне бежать пора. – Спасибо, – красивый поклон у Сантии не получился, покрывало не сари, так и норовило сползти. Да и Фрэн не стал ждать, хлопнул дверью и убежал. Хотя Брадж и утверждал, что медового месяца Фрэнсису можно не ждать, он ошибся. Первые дни оторваться от страстной Сантии Фрэн не мог, его обычная загруженность не мешала страсти, а вот поговорить времени не хватало. К выходным Сати обзавелась ключами и, пока он отсыпался, сбегала за продуктами. Проснулся Фрэнсис от звуков возни на кухне и тонкого аромата кофе и, не одеваясь, пошел искать любовника. Хозяйка из Сантии не слишком хорошая, но чтобы купить свежей выпечки, фруктов и сварить кофе много умений не нужно. – Намасте, может, ты прикроешься? – Сантия отвернулась, нарезая папайю и ананас. – Мне не мешает. – А мне мешает, не могу сосредоточиться, – себе Сати заварила чай с молоком и, подав на стол самоса и фрукты, глупо таращилась в чашку. С Фрэнсисом она занималась сексом, но видеть его обнаженным, не в постели и не бегающего между ванной и гардеробной, а в ярко освещенной кухне, казалось слишком развратным. – Значит, меньше съешь, мне больше достанется, – поддразнил хиджру Фрэн и ущипнул ее за талию. – Фигуру сохранишь. – Фрэнсис. – Хорошо, хорошо, – но прежде чем пойти за джинсами, Фрэн обнял любовника и вытребовал поцелуй. Пока присутствие Сантии никак не повлияло на жизнь Фрэнсиса, разве что секс стал регулярным. Хотя что можно сказать за неполную неделю? В кухню Фрэн вернулся уже одетым, потянулся за пирожком и отпил кофе: – Где ты родился? – Родилась, Фрэн, я родилась в Джайпуре. Когда богиня улыбнулась мне и позволила родиться хиджрой, – некоторые вещи трудно говорить даже своему мужчине, Сати откусила кусочек папайи. – А когда ты говоришь о рождении… – сдержать любопытство Фрэнсис не мог. До этого местная экзотика существовала вне его мира, а его хорошие знакомые индусы сами были слишком современными, окончившими английские или американские вузы. – Ты что-то помнишь? Или вы принимаете наркотики, чтобы уменьшить боль? Если не хочешь говорить об этом, я пойму. – Наркотики усыпляют разум, а если потеряешь сознание во время ритуала, можешь не проснуться. – Так ты был в сознании все время, ощущал как… – Фрэнсис, обращайся в женском роде. Я родилась хиджрой, пусть мы не женщины, но мы женоподобные, мы уходим от мужского начала, – перебила осторожно формулирующего вопрос Фрэна Сантия. – Я уже сказала, что нельзя терять сознание. Боль острая и сильная, я даже не поняла, что гуру отрезала не все. Крови было так много, что она текла по ногам, горячая словно кипяток. Другие хиджры поддерживали меня молитвой, они молились, и я почувствовала их поддержку. Не физическую, понимаешь? Когда я произносила молитву, то почувствовала, как Бахучара, божественная госпожа, вошла в мое тело и окончательно изменила его. Мужская энергия заместилась силой богини, семя заменилось возможностью благословлять и призывать плодородие на других. С кровью уходила прошлая жизнь и память о ней. Все, что было до рождения, вспоминается как яркий сон, и так же как сон сбегает из памяти. Я пережила рождение, сестра, рождавшаяся в том же доме, умерла. Ты не представляешь, каким ударом оказалось то, что я не полная хиджра. – Прости, Сати, я не хотел тебя обижать. Просто я вижу, – Фрэнсис замолчал, его откровенность в ответ на откровенность Сантии была бы более чем неуместна. Если что-то выглядит как парень, имеет между ног член, то называть его девушкой странно. Но если хиджра не мужчина, то не стоит обижать ее своим непониманием. – Я вижу очень красивого человека. – И если мы затронули эту тему, – кровь прилила к щекам, Сати не привыкла об этом говорить, так много было мыслей и страхов. – Я бы хотела попросить, не трогай меня там. – Но тебе хорошо. – Но мне больно тут, – Сантия коснулась лба и сердца. – Я благодарна, что ты заботишься. И прекрасно понимаю, что ты мне говорил об анатомии. Но не хочу от него ничего и удовольствия тоже. – Хорошо, я понимаю, – кивнул Фрэнсис. Он дожевал пирожок без аппетита и проглотил только благодаря остаткам кофе. Сантия сидела у окна, вздернув подбородок и рассматривая что-то вдалеке. Фрэн отодвинул стаканчик и подошел к своей особенной девушке. Пусть будет девушка, если ему это так важно. Стоило обнять ее, Сати развернулась и прижалась к обнаженному торсу. Хотя за одну ночь Фрэнсис мог вставить любовнику не пару раз, тем более такому возбуждающему красавцу, но Сати жалел. Видно было, как она возбуждается, а вот кончить во время анального секса не удавалось. Да и боль в первые разы ее отпускала не сразу. Фрэнсис предпочел бы устроить перерыв и дать любовнику восстановиться, но Сантия оскорбилась на такое предложение. Раз уж утро все равно испорчено неуемным любопытством Фрэнсиса, который как теперь оказалось, совсем не все хотел бы знать о хиджрах. Он решил продолжить расспросы, чтобы потом уже не возвращаться к ним. – Сати, скажи, тебя готовили к сексу с мужчиной? – И да, и нет. Мама Миштидеви настаивала, но ты не сказал ничего конкретного. Она рассердилась, конечно, но посоветовала хотя бы растягивать вход, чтобы не портить тебе и себе первую ночь. – Да, я заметил, что ты подготовлен-на, – Фрэнсис начал следить за языком. – Но тебе все равно больно. – Боль это часть жизни, Фрэнсис, она не мешает желанию или страсти. А эта боль особенная, чем-то она напоминает боль рождения, – хотела бы Сати сказать, что любовь делает ее лучше. Но это только она влюбилась, это ее слабость и ее секрет. Загружать Фрэна, чтобы тот чувствовал себя обязанным ответить, хиджра не собиралась. Да, врать ему Сантия не могла, но о любви он и не спрашивал. – С тобой я становлюсь лучше, чем без тебя. К тому же каждую ночь боль меньше, а удовольствие сильнее. Каждая ночь словно открывает новые грани наслаждения. – Считай, что ты меня успокоила, – Фрэн поцеловал темную макушку, рассказывать об интимных вещах, Сати предпочитала его подмышке. – Я заметил полосы у тебя на бедрах. – О, это пустяки, – засмеялась Сантия, искренне радуясь тому, что сложные вопросы у Фрэнсиса наконец закончились. – Мама уговаривала меня не быть упрямой ослицей. – И выбрать правильного мужчину? – Правильного мужчину я уже выбрала, мама уговаривала признать ее точку зрения правильной. Только она один раз сочла свое мнение более весомым чем мое, а в этот раз я могла настаивать. Повеселевшая Сантия строила Фрэнсису глазки, и он перестал задавать вопросы. Брадж сбросил сообщение, что они с Тарой уже выехали в Корегаон-Парк и подождут там. Как Редди уговорил молодую жену на общий отдых, Фрэнсис не знал. Реакция девушки на хиджру достаточно демонстративная, чтобы сам он не стремился повторять сцену. Идея съездить на пикник принадлежала Браджу, который не собирался терять друга из-за суеверий и женских капризов. Сантия на предложение погулять только согласно кивнула. Удивилась она, когда узнала, что прогулка с друзьями Фрэна. В понимании Сати ее место в жизни Фрэнсиса – постель, а время – поздний вечер и ночь. Но Фрэн со своим европейским воспитанием и абсолютной невежественностью в отношении индийских традиций ничьих ожиданий оправдывать не собирался. Хиджру он воспринимал как экзотического бойфренда, ну, если Сати так приятней, то герлфренд, со всеми вытекающими последствиями: утренней болтовней, регулярным сексом и обязательными тусовками с друзьями. И, конечно же, узнав, что дальше Мумбай Сантия не выезжала, Фрэнсис собирался отвезти ее к океану, когда получится взять дополнительный выходной. – Я успею накраситься? – Сантия поднялась из-за стола, Фрэн поймал ее за руку и повертел головой. – Не успеешь, я проспал, – тактически правильно рассчитав время, можно получить ненакрашенную хиджру без лишних разговоров. Фрэнсис довольно потащил Сати к двери, одновременно набирая консьержа, чтобы авто пригнали ко входу. – Ты и так восхитительный... восхитительна. – Дай хоть чашки уберу, – польщенно улыбнулась Сати. Она постаралась скрыть обиду и не заметить, как резко заспешил Фрэн. Разницу между праздничным макияжем и макияжем для дневной встречи с друзьями Сантия представляла, хотя конечно хиджры ярко красились и в обычной жизни. – Надо заехать взять сладостей. Тара что-то готовила, но с пустыми руками приходить неудобно. – Хорошо. Машину пришлось ждать. Фрэнсис расспрашивал Сантию, что она любит из сладостей, и коверкал названия. Хиджра поправляла и хмыкала, сдерживая уже вполне добродушный смех. Эту черту характера Фрэн очень оценил – умение переключаться. Он бывал довольно беспардонным, предпочитая называть вещи своими именами, и дотошно добиваясь точности в формулировках, даже если собеседник не лгал, а немного льстил реальности. Конечно, со времен студенчества Фрэн перестал выпаливать первое, что приходило в голову, но иногда все равно вырывалось.