Хиджра

Дома Сати первым делом метнулась в ванную, убрать скотч, которым заклеивала член, добиваясь незаметности. О предпочтениях любовника она знала хорошо, Фрэнсис и без слов весьма недвусмысленно выказал разочарование, когда прошлый раз нашел под ее юбкой не то, что хотел. А вот от душа она воздержалась. Захмелевший от жары и выпивки Фрэн вдохнул густой мускусный запах, сдобренный приятной инжирной сливочностью новых духов. Находить под густой цветастой юбкой красивое мужское тело, казалось ему пикантным. Сегодня особенно хотелось трахнуть Сати в том виде, в котором она предстала перед обществом, такую какой ее хотели другие мужчины. Фрэнсис покрывал поцелуями длинную смуглую шею и широкие плечи, Затем он поднялся и толкнул Сантию на низенький столик прямо в гостиной. Она послушно оперлась на локти, прогибаясь в пояснице и выпячивая ягодицы. Длинные стройные ноги под пышной яркой юбкой, словно тычинки экзотического цветка, на том, что Фрэн представил пестиком, его здравый смысл попрощался и ушел. Френсис встал на колени и потянулся ртом к мягкому члену. Тут запах Сати был гуще, царил и не поддавался никаким парфюмам, и сегодня это возбуждало. Возбуждали ее курчавые жесткие волосы, нещадно удалявшиеся везде кроме паха. Возбуждал тонкий, чувствительный срединный шов на промежности. Если бы Сантия дернулась, если бы сказала хоть что-то, но она только выгибалась и стонала низко и призывно. Спешить некуда, но эмоции били через край. Отсосав, понежив на языке мягкую плоть, истекающую сладкой росой страсти, как написали бы индийские трактаты о любви, Фрэнсис толкнулся в зад Сати, засаживая по самые яйца, почти вламываясь, на грани насилия и удовольствия. Он сминал юбки и трахал податливую, сдающуюся его воле хиджру. Сати сжала пальцы на кромке столика, судорожно ища опору. Она ни за что не признала бы, что ее возбуждают ласки члена и грубость. И даже ее оргазм не остановил Фрэна, сжимающиеся вокруг члена мышцы возбуждали еще сильнее, хотелось дарить ей больше удовольствия, чтобы продлить эти минуты, двигаться сквозь ее боль и ее наслаждение. Фрэнсис спустил и упал на диван, а Сати тяжело опустилась на пол у его ног. - Посмотри на меня, - попросил он. - Я… прости, сейчас все будет хорошо. - Сати, - Фрэн вытер большими пальцами с огромных карих глаз набежавшие слезы. – Прости, я не сдержался. Знаешь, я не люблю сдерживаться, если честно. - Никто не любит, - постаралась улыбнуться Сантия. – Не могу сказать, что мне неприятна твоя страсть. - Позволишь тебя осмотреть? - Нет, там все в порядке. Ты знаешь, почему я расстраиваюсь, - Сантия не собиралась упрекать, но прозвучало именно так. Она молчала и не могла подобрать слов, чтобы выправить впечатление. Маленькая неблагодарная шлюха, которой повезло с богатым белым мальчиком. Если бы она осталась в родной семье, могла бы быть как Брадж Редди и общаться на равных с Фрэном и его коллегами. – Но это не должно тебя заботить. - Выпори меня, - должно было заботить, но сегодня Фрэна охватило безразличие. Он хотел всего и сразу, как на уикендах на Гоа, даже еще больше, потому что мог расслабиться и доверять Сати. – Можешь включить свои барабаны и накурить в спальне палочками. - Нет, - покачала головой Сантия, если бы она любила Фрэна меньше, то могла бы. В общине Пуны ей больше рассказали об особенных желаниях мужчин, о том о чем умолчала гуру Миштидеви. Мидж тоже кое в чем просвятила. – Ты слишком пьян, не стоит. - Ты решила поиграть в жену, Сантия? – вкрадчиво спросил Фрэнсис. – Я понимаю: знакомство с Мидж, выходы в свет, подарки. Я хочу, чтобы ты была счастлива, чтобы знала, что такие как ты могут быть обычной часть общества. Но мне не нужна жена, мамочка или опекающая сестра. - Я готова ублажать тебя, мой сагиб. Ты можешь играть моим членом, можешь причинить мне боль, от тебя даже такие вещи доставят мне удовольствие, - Сати взяла руки Фрэна в свои. – Но я боюсь причинить тебе вред. Даже если ты будешь злиться, никогда не причиню, потому что… потому что я тебя люблю. Любви Фрэнсис опасался, не умел на нее отвечать, не умел любить. Мог легко обидеть, потому что в момент страсти думал только о себе. Да, что притворяться, Фрэн всегда в первую очередь думал только о себе. Сати стала странным исключением, и ее признание нарушило спокойствие. Им и так будет трудно, а теперь еще труднее. Как-то отреагировать на признание Фрэнсис должен был, но не представлял, что говорить. Нет, оставалась еще крошечная возможность, что она сказала так, чтобы отвлечь Фрэна от его желания. - Если хочешь, я выпорю тебя завтра, - сглупила, самой и придется выходить из неловкой ситуации, так что Сантия заговорила первой, взяв спокойный деловой тон. Во всяком случае сама себе она казалась почти такой же уверенной как гуру Равана. – Ты хочешь управлять и это проблема. В таком состоянии как сегодня, не думаю, что ты способен ясно оценивать… - Хватит, Сати, не усугубляй, - Фрэнсис теперь не мог поставить Сантию на место, после ее признания. – Я поговорю с Мидж, некоторые вещи она не должна вбивать тебе в голову. - Но она говорит правду, - Сантия сглотнула горький комок. – Ты не можешь быть верхним, так как игнорируешь чужие табу, игнорируешь мое табу. - О, теперь ты пользуешься терминами, неуместными в нашем случае, - пришлось подавить желание позвонить сестре прямо сейчас и наговорить ей колкостей, Фрэн высвободил руки и погладил любовницу по волосам. – Мы с тобой не тематики, использование элементов бдсм в постельных играх не делает отношения тематичными. Об этом моя сестра не упомянула, когда хотела казаться всезнающей? - Она назвала это как-то вроде природной склонности. А о твоей манере не обращать внимание на запреты, я знаю по себе. - Мне извиниться, что я сделал тебе хорошо? - Я регулярно прошу не делать некоторых вещей. - И я каждый день делаю вид, что меня возбуждает не твое мужское тело, не то что внешне ты невыносимо сладкий, но все же парень. Что мне срывает голову не от остатков твоего тестостерона. Да, чтоб ты знал надпочечники вырабатывают тестостерон, и от этой части тела никуда не денешься. - Мне нужно… - Сати отвернулась, скрывая набежавшие снова слезы. Она уже хотела встать, как крепкие пальцы Фрэна сжали ее запястье. - Сядь-на-место, - процедил Фрэнсис. Сантия упрямо вскинула голову, но опустилась на пол. Теперь, глядя на напряженную хиджру, Фрэнсис пожалел о вырвавшихся словах. Он поступил как мальчишка, даже еще хуже, ударил беззащитного по самому больному, потому что знал, где это больное. Вот и урок про доверие, вернее не урок, а проваленный экзамен. Честно говоря, больше всего Фрэн боялся, что Сати уйдет, если не сейчас, то когда он выпустит ее из поля зрения. - Я должен извиниться, хочу извиниться. Я ляпнул, не подумав. Скажи, что ты останешься, даже если я идиот. - Тестостерон есть и у женщин, - тихо шепнула Сати. - У самых страстных его больше. - А табу ты не просто нарушаешь… - Я ломлюсь по ним, как разозленный слон, потому что… Прости и не уходи, - Фрэнсис почти протрезвел. – Я люблю тебя не так, как ты ждешь, но не хочу терять вот так глупо. - Давай сегодня я посплю сама… мне нужно побыть одной, а завтра гости. - Я уступлю тебе спальню и посплю на диване. Я чувствую себя виноватым. - Тогда, скажи мне, я, правда… правда, мужиковата до такой степени? – сейчас Сантия хотела услышать любую ложь, чтобы поверить в нее и найти в ней причину оставаться. Слова Фрэнсиса кромсали словно острый нож, но он не сказал ничего, что Сати не знала бы о нем и себе. Предпочтения мистера Хаттона не секрет, то что ему нравится не секрет, ее внешность тоже не секрет. А вот то, что она не хотела быть мужчиной сильнее, чем стать женщиной, но это и сама Сати только начинала понимать, хотя и не представляла, что ей делать с этим пониманием. - Нет, просто я более пристально смотрю на эту часть тебя, - после своей вспышки Фрэн предпочел не лукавить. И когда он признал это в слух, то пришлось признать и другое: Сати – это третий пол, и этот факт какая-то его часть находит весьма возбуждающим. Все эти юбки, длинные волосы, поведение… – Но ты не мужиковатая, даже желая обидеть, я назвал тебя сладенькой. И не зная куда смотреть, не скажешь точно, кто ты от природы. - Спасибо, - Сати кивнула и подняла взгляд на Фрэна. – Мне можно встать? - Да, если только мне не придется опять искать тебя по всей Пуне. - Та-ак, - улыбнуться получилось почти естественно, Сати лукаво склонила голову не отводя взгляда от напряженного лица любимого мужчины. Фрэнсис без сомнения, беспардонный и бесчувственный болван, но он пока что ее болван. – Ты уступаешь мне спальню, чтобы я не выскользнула мимо тебя? - Такая мысль мне в голову не приходила… Ты побудешь в ванной, пока я принимаю душ? А то мало ли. - Тогда я навряд ли смогу остаться спать одна, - мысль, пришедшая в голову, заставила Сантию встрепенуться. Возможно, ей стоит больше прислушиваться к Мидж, тем более редкие, действительно редкие, нарушения табу Фрэн всегда обставлял так сладко, что сложно не получить от этого удовольствия, а значит можно рискнуть. – Но после того как я схожу в душ, можешь меня привязать. - И сделать с тобой все, что хочу? - Когда вернешься в общую постель, - поправила Сати. - А пока ты будешь одна, то будешь спать связанной. - И неудовлетворенной, - кивнула хиджра. - Хорошо, - играть в игры можно двоим, Фрэн возбудился и, пожалуй, хотел, чтобы это немного затянулось. Кто бы знал, что его несдержанность принесет такие плоды, Сантия оказалась полна сюрпризов, и они не заканчивались. – Сегодня я привяжу тебя. Завтра, если ты предпочтешь одиночество, к веревкам добавится пробка. Послезавтра, яйцо-вибратор. Еще ночь и я буду пользоваться им чаще. Уж если говорить о неудовлетворенности, то такой страстной девушке как ты стоит попробовать настоящий голод. - Ты меня… меня это соблазняет? - Ты спрашиваешь? Я не думал пробовать с тобой такие игры, так что не знаю, - в который раз Фрэнсис поразился, как Сантия переключается с неприятных тем. Ругаясь на свой мерзкий характер и несдержанный язык, он признавал, что недооценивает, вечно недооценивает хиджру, а она каждый раз удивляет. – Тебе нравится подчиняться? - Тебе да, - кивнула Сантия, с Фрэном обычное индийское преклонение жены перед мужем принимало какой-то возбуждающий и почти ритуальный характер. Если бы ее видела мама Миштидеви, то наверняка бы не узнала свою дочь. – Я пошла купаться. Странный проблеск интереса у Сати могли вызвать разговоры с Мидж. До сих пор с сабами у Фрэна не складывалось, он не испытывал ни особого интереса, ни желания подчинять, ни опекать. Сантия чудно подходила Фрэнсису по предпочтениям и темпераменту, о сексе они не говорили, а занимались. Хотя поговорить, наверное, стоило. Фрэн перебирал шарфы, которые использовала Сати. Ее тонкие запястья будут выглядеть чертовски сексуально в обрамлении шелковых узлов. К сожалению, из ванной Сантия вышла в сорочке, Фрэнсис предпочел бы видеть ее обнаженной, когда она легла на подушки и подала руку. В ее жесте было изящество, совсем не мужское, и ожидание. Когда Фрэн затягивал узел, Сати слегка прикусила губу, ее немедленно захотелось поцеловать. Только договор есть договор, он не собирался в ближайшее время нарушать никаких условий и соблазняться, даже на ее мягкий возбуждающий член. Как провела ночь Сати, Фрэнсис не знал, он украдкой несколько раз заглядывал в спальню, любуясь спящей хиджрой. Возможно, она только притворялась спящей. Разве можно выглядеть такой сексуальной просто лежа в постели с закрытыми глазами? Фрэн не помнил, не обращал внимания, любила ли Сати спать, подтягивая коленку к животу, или это просто соблазнительная поза, открывающая часть стройной ноги. Пришлось подкрадываться, рискуя ее разбудить, и подтягивать одеяло, укрывая. Холода Сати не любила, это Фрэнсис успел заметить. Утром Фрэну пришлось встать пораньше, все равно утренняя эрекция не способствовала хорошему сну. Он приготовил кофе и распахнул окно на кухне, от утренней прохлады мурашки пробежали по спине и плечам. Фрэнсис понимал, что завяз в отношениях, Сантия стала слишком дорога для него. Помимо воли этот процесс происходил куда быстрее, чем он ожидал, словно во вялотекущую реакцию плеснули катализатор. Теперь в пробирке шумит, бурлит, плюется едкой щелочью, и останавливать процесс уже поздно. Всегда можно попробовать нейтрализовать, но нейтрализуешь в основном конечный продукт. Чтобы повернуть реакцию вспять нужно придумывать что-то куда более сложное, а с некоторыми проделать такое вообще невозможно. А с другими реакциями останавливать и поворачивать нет никакого желания, потому что получившийся продукт прекрасный как элементарное серебряное зеркало. Занятый своими мыслями, Фрэнсис не заметил, как остыл кофе, пришлось делать вторую чашку. Мимолетный взгляд на часы, натолкнул его на мысль, что Сати обычно в такое время уже на ногах. На всякий случай Фрэнсис заглянул в спальню. - Доброе утро, - сонно улыбнулась Сантия. – Думала, что придется дожидаться, когда ты проснешься. - А я уже проснулся. Кажется, сегодня моя очередь готовить тебе кофе. - Я пью чай, Фрэн, - Сати оперлась на руки и поднялась повыше на подушках. – Ты меня развяжешь? - Позже, чуть позже, - отмахнулся Фрэнсис, желая растянуть момент удовольствия эстетического и эмоционального. - Две ложки сахара и смесь специй в красной банке. - Хорошо, малыш, сделаю, как ты любишь! – прокричал из кухни Фрэн. Свое кофе и чай Сантии Фрэнсис поставил на поднос, добавил тарелку сладостей, никогда не переводившихся в их доме. Хиджра в выходные часто приносила кофе в постель, хотя Фрэн такое не одобрял, не любил еду в спальне. Почему-то для Сати кофе в постель означало особенную заботу, вот и сейчас она расцвела. Темные глаза сияли, словно там взошло какое-то внутреннее солнышко. - Наверное, обливать тебя кипятком я буду в следующий раз, - оставив поднос, Фрэн развязал узел, освобождая одно смуглое запястье. За другим узлом он потянулся, перегибаясь через Сати и надеясь на поцелуй. Но в игры, возбуждающие аппетит, отлично играется вдвоем, вредная хиджра уклонилась совсем немного, но от контакта ушла. - Я бы предпочла вообще без обливания кипятком, - Сати поежилась. - Спасибо, что не стал держать меня в постели до обеда. - Приходила в голову такая мысль, - соврал Фрэнсис, - но наш договор включает в себя воздержание, так что нет интереса. - Завтра, когда во мне будет пробка, сможешь сказать то же самое? - интерес Сантия как раз видела. Все же мама Миштидеви права, она глупая девчонка: не надо было убегать из дома, достаточно уйти из постели. А ведь и Фрэнсис говорил, что он ей не родитель. - Кокетка, ты учишься слишком быстро. Где та скромница, за которой пришлось гоняться? - Чтобы она сама сделала тебе предложение. Хиджры не бывают скромницами, - чай получился слишком пряным, но Сантия все равно пила его с удовольствием. Фрэн не любил готовить, так что стоит насладиться этим вкусом, как частью его внимания. – Мы женственнее женщин, мы доступны, мы отдаемся любви, не взирая ни на что. Хиджра может показать самую интимную часть себя кому угодно во всей красе ради того, чтобы проклясть, или чтобы любить. - Ну, да, конечно, - Фрэнсису пришлось сдерживаться, чтобы не смеяться. Ничего подобного, кроме женственности, в Сати не было. – Хиджры они такие, только ты не меняйся сильно, хотя бы пока ты со мной. - Ой, нужно приготовить праздничный ужин, - вспомнила Сати об обязанностях хозяйки дома. – Что-то придется заказать, но я хочу и домашней еды. - Я пригласил еще пару коллег, - вспомнил Фрэн. - И они согласились? Надеюсь, не ждут слишком многого, я все еще плохая хозяйка. - Ты прекрасная, а они придут за компанией. Люди не всегда приходят в гости поесть. - Не в Индии, - возразила Сати, какое-то приятное внутреннее дрожание передалось ей от Фрэнсиса. Она уже фактически пообещала ему согласиться на сладкий плен этой ночью, и мысли о ней мешали сосредоточиться на предстоящем празднике. – Да, не в Индии. - Я могу привезти то, что ты закажешь и даже что-нибудь разложить по тарелкам. - Не говори глупостей, нечего мужчине делать на кухне, - Фрэнсис этого не понимал, но возня с женской работой для Сантии была как макияж и платья. К тому же это в общине она всячески избегала кухни, а сейчас совсем другое дело. Приехавшие пораньше Мидж и Памела пошли помогать суетящейся на кухне Сантии. Маниш Синг со своим другом появились следом. Они принесли коробки сладостей. - Я не спросил, вегетарианка ли твоя подруга. Но Дилип вегетарианец, - протянул свертки Маниш. – Так что мы взяли два комплекта, в коробке с синей лентой все растительное. - Хорошо, я – Фрэнсис. - Простите, это Фрэнсис Хаттон, мой коллега, - Синг улыбнулся и повернулся к симпатичному невысокому индусу. – Я нервничаю, для нас это не стандартная ситуация. А это Дилип – мой парень. - Приятно познакомиться, - пожал протянутую руку Фрэнсис. Индус не поднимал смущенного взгляда от носков ботинок, пришлось сжать его ладонь покрепче. – Эй, у нас сегодня немного гостей. Все свои. Для меня свои, конечно, но моя сестра и ее подруга давно знают, что я открытый гей, а живу я с хиджрой. - Я все равно… Спасибо вам, мистер Хаттон, очень странно и приятно, что есть возможность быть в обществе и не скрывать своих чувств, - Дилип коснулся сложенными в лодочку руками лба. – Намасте. Девушки как раз успели закончить с готовкой, и прямо с порога новых гостей пригласили на кухню. Китайская кухня дядюшки Канга вполне гармонично соседствовала с довольно удачными попытками Сати воссоздать какие-то любимые рецепты, а Фрэн блаженствовал с двумя коробками идеальной тонкой пиццы. Но главное в празднике атмосфера, и с ней все точно было в порядке. Дилип и Маниш оказались неплохими ребятами, здорово разбавили скромный семейный ужин. А еще Фрэнсис окончательно уверился, что Пэм становится больше чем просто нижней Мидж. Пока они еще подруги, но стоит ожидать драмы, или любовной истории, это уж как пойдет. Сати отлично справлялась с ролью хозяйки дома и одинаково кокетничала с гостями обоих полов. Даже самой неглупой девушке новая косметика, реальные советы и ссылки на онлайн-уроки придают уверенности. А вот на осторожные расспросы Дилипа она отвечала не то, что бы нехотя, но без особого приукрашивания. Фрэнсис считал хиджр своего рода религиозной сектой, и вот на его глазах в секту просится новый послушник, а ему не рисуют глянцево-рекламную картинку. - Почему ты так реагировала на вопросы Дилипа, Сати? – Фрэн привязывал любовницу к постели после того, как гости разошлись. – Ну, то есть я, конечно, не в восторге от его планов. Но ты вроде должна или нет? - Он не хиджра. Он хочет просто быть с тем кого любит. Дилипу кажется, что он наденет сари, и можно дальше быть собой, - Сантия потянула шарф, проверяя крепость обвязки, и подала Фрэну вторую руку. – Я знала, кто я, когда вертелась перед зеркалом в маминой дупатте. Знала, что не такая, как мои братья и не такая, как сестра и ее подруги. Знала, когда уходила из дома, и понимала, что теряю родителей навсегда. Я их теряла, чтобы себя обрести, а не любовника получить, понимаешь? - Понимаю, то есть ему решать ты не позволишь? - Почему же, я рассказала Дилипу все, что ему нужно знать, - пожала плечами Сати, о Дилипе говорить не хотелось. Сейчас больше всего ее занимал вопрос, просто так Фрэн пригрозил пробкой и забудет об игрушке, или ночью предстоит интересный новый опыт? – Он даже может пожить в общине Пуны. - Я вообще не считаю, что пассивному гею нужно отрезать член. Не считаю, что кому-либо вообще нужно что-то отрезать, если это не воспаленный аппендикс. Или не операции по смене пола, - последнее Фрэн успел добавить раньше чем в разговоре появилась явная пауза. После последнего залета он подчеркнуто старался уважать чужие запреты. – Я в душ, малыш. - А потом… - Сантия покраснела не потому, что стеснялась своих желаний, просто надеялась, что Фрэн исполнит угрозу и не придется говорить в слух. В последнее время она вообще часто задумывалась, что ей хотелось бы быть Фрэнсису ровней, общаться с ним, как общаются Синг и Редди. В то же время когда Сати впервые назвала любовника сагибом, тогда началась эта возбуждающая игра. Потом она встала на колени и признала его выше себя, признала за ним право решать и доверила свою судьбу, свое тело и свою душу отдала бы. Так приятно, когда нет необходимости самой нести ответственность за свою жизнь. Но почему-то слишком мало встречалось людей чьи приказы Сати выполняла легко и с радостью. Даже мама Миштидеви ругала ее за строптивость, а уж сколько они ссорились с отцом. - Ну, о чем задумалась? – уходить Фрэнсис не спешил, сидел рядом со связанной хиджрой и любовался, беспомощность ей чертовски шла. – Что-то хочешь спросить? - Ты говорил про игрушку, я о ней и хотела спросить. То есть, не что я ее хочу, но ты говорил, а сейчас… - представив как это прозвучало Сати прыснула. – Я глупею на глазах. - Исследования показывают, что недостаток секса резко снижает уровень интеллекта, – Фрэн уже не помнил, обещал не целоваться Сати или только не трахаться, так что прикоснулся к ее мягким отвечающим на поцелуи губам. – Но к тебе это не относится. А вот качество моей работы может ухудшиться. - Надеюсь, нет, мне не нужна такая ответственность. - Вибро-яйцо я принесу попозже, перед сном, - пообещал Фрэнсис и с сожалением поднялся с дивана. - Пробку, Фрэн, - Сати смущенно опустила взгляд и все равно поправила. - Значит пробку. Новые технологии Фрэнсис нежно любил хотя бы за то, что мобильным телефоном можно включить большую часть приборов в доме, в том числе вибратор внутри любовницы. А поколдовав немного с настройками, Фрэн устроил, чтобы не приходилось самому просыпаться. Игрушка будет включаться внутри Сантии согласно программе, ночью - ненадолго, а вот под утро ей придется потерпеть. Этой ночи Фрэнсис ждал с нетерпением, даже немного опасался, что Сати передумает и предложит ему вернуться в общую постель. Ей и пробки хватило, чтобы не спать всю ночь и весь день ходить возбужденной. Фрэнсис настрого приказал не сметь самой себя удовлетворять. Не представлял, как бы он узнал, но Сати предпочла послушаться. Вечером она вся казалась резкой и нетерпеливой, и ноги раздвигала по кивку, не дожидаясь просьбы. Спали опять раздельно, так что Фрэн остался в гостиной с планшетом, а Сати с вибратором в своей прекрасной заднице. Вообще-то Фрэн сомневался, что сможет спокойно спать. Кажется, он слышал не только тихие стоны Сати, но и буквально жужжание вибратора внутри нее. Утром шансов на сон не оставалось: страстная и громкая хиджра могла сдерживаться минут пять, но не полчаса. Предпочитая хоть относительный контроль, Фрэнсис приоткрыл дверь, чтобы можно было наблюдать и вмешаться. Но в первую очередь наблюдать: как Сати сжимает кулаки на сдерживающих ее путах, как стискивает колени, то наоборот разводит их в недвусмысленно приглашающем жесте. Как запрокидывает голову и ее кадык напрягается. Долго ждать за дверью не получилось, если можно смотреть в первом ряду, какой смысл стоять на пороге. Сорочка Сантии задралась до пояса, обнажая ее длинные смуглые ноги и пах. Фрэн положил ладонь ей на колено, не позволяя закрыться. - Сколько раз ты кончила? - Трижды, - Сати закусила губу и зажмурилась. Ей так стыдно было лежать перед любовником, не имея возможности вымыться или хотя бы прикрыть липкий от выделений пах. Грязная шлюха своего сагиба – вот кем она стала в полной мере. Зависимая от его капризов, позволяющая все, бесстыдно открывающаяся для любых ласк Сантия и не хотела контролировать желание, пусть оно уже приносило боль, но наслаждения было несравнимо больше. - Кончи для меня четвертый, и я тебя отпущу, - так хотелось коснуться сжимающегося ануса, погладить чувствительный член, но Фрэн вовремя остановился. Не открывая глаз, Сантия кивнула едва заметно. Именно ее реакция вынудила Фрэнсиса задуматься над тем, что сестра в своем занудстве не так уж неправа. На столько проще было бы, будь он уверен, что Сати скажет, если боль покажется ей слишком сильной или любые другие ощущения нестерпимыми. Фрэн ласково гладил угловатое колено, сомкнул пальцы на щиколотке, вынуждая раздвинуть ноги еще шире. Ничего больше, никаких лишних ласк. - Сати, Сати, посмотри на меня, малыш. - Нет, не надо, - Сантия боялась, что Фрэн увидит в ее глазах слезы и остановится. - Хорошо, не смотри, - покладисто согласился Фрэнсис. – Ты должна понимать, что можешь остановить в любой момент. То, что мы делаем – это любовная игра, а не испытание. Понимаешь? Достаточно сказать мне. Сати опять молча кивнула, на сей раз более выразительно. Она дрожала и пальцы на ногах поджались, а кончить никак не получалось. Фрэнсис мог только смотреть, чтобы не нарушать договоренности. Почему-то они не условились более конкретно, что считать недопустимым вмешательством и близостью. Хотелось помочь Сантии, но и наблюдать хотелось не меньше. Хиджра дергала шарфы, на ее запястьях проступали яркие линии натертости. Может на короткое время шарф и не плох, но если продолжать, то стоит подумать о какой-то более удобной замене. - Сати, - позвал Фрэнсис, все еще больше беспокоясь о ней, чем о своем удовольствии. - Да, помоги мне, - всхлипнула Сантия, не в силах сдерживать ни слез, ни стонов. Низ живота болел, и внутри все дергало, и от присутствия Фрэна, от его заботы становилось еще жарче. Он мог разрушать Сати своими словами, только еще лучше ему удавалось создавать ее настоящую, более женственную, податливую и покорную. – Я не хочу останавливать. Помоги. Помочь Фрэнсис мог, выебал бы так, чтобы Сати небо в алмазах увидела. Хотя она сейчас от облегчения выше звезд взлетит, даже без члена. Хиджра балансировала на краю и достаточно ее просто подтолкнуть. Удобнее устроившись между широко раздвинутых ног, Фрэн разглаживал пальцами складочки вокруг сжимающегося ануса, потянул за кольцо, подвигая вибратор поближе. Проникать внутрь он не спешил: дразнил, смотрел, как виброяйцо появляется, растягивая темное пигментированное колечко мышц своим блестящим металлическим телом, и отпускал, позволяя исчезнуть внутри. В какой-то момент Сати попыталась вытолкнуть игрушку, так что Френсис придержал вибратор пальцами и вернул внутрь, еще и шлепнул по непослушному анусу. Даже представить себе сложно, что можно распалиться сильнее, чем Сантия была возбуждена до этого. Но шлепок заставил ее закусить губу до крови, Сати задрожала, и оргазм выгнул ее дугой. Кончала она долго, еще несколько минут вздрагивала даже от движения воздуха рядом. - Ты как, детка? - Не знаю, когда захочу это повторить, - что захочет Сантия не испытывала никаких сомнений. - Точно никогда не смогу забыть. - И я тебя не смогу, - тихо заметил Фрэнсис, понимая, что Сати не в том состоянии, чтобы ловить каждое его слово. В Гонконг Фрэнсис привез Сантию, когда этап клинических испытаний готовились переносить в Лондон. Сам он собирался переключиться на другой проект и принять приглашение историков, которые по тому, как мутировали вирусы, планировали отследить передвижение человечества в Европе. В геноме людей тоже оставались следы и их собирались искать, исследовать и анализировать, группе не хватало микробиолога и биохимика. А Фрэну хотелось отдохнуть от медицины, даже если он держался подальше от стационара, все равно не получалось полностью отстраниться эмоционально. Бросать свой вирус на произвол судьбы и корпорации, Фрэнсис не собирался, но такого безотрывного участия от него уже не требовалось. Статьи тоже лежали почти готовыми, осталось объединить те, что писались с соавторами, и отредактировать. Когда выдавалась свободная минута, Фрэн утыкался в планшет, подчищая тексты и сверяясь со своими записями. Тихая Сати сидела на подоконнике и любовалась заливом. Они не прощались и не объяснялись, вчера вместе сходили в клинику пластической хирургии и вернулись домой нагруженные рекламными и информационными проспектами. Консультировал Чарльз Ченг, давний знакомый Фрэна еще со времен учебы. Доверить свою особенную девушку он собирался не просто хорошему, а отличному хирургу. - Можно, я посижу здесь, - Сантия подошла и опустилась у ног Фрэнсиса. Она листала журналы с девушками, похожими на фарфоровых куколок, и пересматривала портреты болливудских актрис. - Конечно, малыш, - не отрываясь от планшета, Фрэн запустил пальцы в густые волнистые волосы Сати, успокаивающе поглаживая затылок. – Ты определилась чего хочешь? Я оплачу все, тебе не нужно беспокоиться, просто определись со своими желаниями. - Желаниями… - жалобно повторила Сантия и подняла картинку с улыбающейся красавицей. – Ты хотел бы видеть меня такой? - Сантия, по-моему, я всегда достаточно ясно выражаюсь. И ты знаешь, как нравишься мне такой, какая есть, этого я никогда не скрывал, - Фрэнсис с сожалением представлял, как изменится хиджра. Она потеряет свою пикантную сущность существа остановившегося между полами. – Я знаю, что ты откладывала на операцию. Сделай как хочешь, не оглядываясь на меня, хорошо? - Хорошо, - легко сказать, не оглядываясь на него, Сати за последнее время привыкла отдаваться желаниям своего сагиба. Фрэн придумывал в спальне такое, что ей и в голову бы не могло прийти. Он испытывал ее терпение и растягивал удовольствие, требовал доверия и полной отдачи. И Сантии нравилось подчиняться ему, Фрэн научился уважать ее запреты так же, как она научилась полностью открываться для него. – Я не хочу быть такой. Как можно оставаться собой, если… - Я не могу тебе советовать, Сати, - Фрэнсис отложил планшет и не отрываясь смотрел на почему-то расстроенную хиджру. Совсем иначе он представлял процесс, как человек мечтающий сменить пол будет выбирать себе варианты изменения. – Я не объективный, мое мнение более чем предвзятое. - Понятно, - Сати рассеянно перекладывала проспекты и фотографии улыбающихся красавиц и не могла выбрать на кого хотела бы походить. Большинство хиджр имеют женский облик и одеваются как женщины: отпускают длинные волосы, носят сари, украшения, обильно пользуются косметикой. Они считают себя женщинами, вернее женоподобными, даже словесно отделяя себя от природных женщин. Хиджры третий пол, они русалки, вышедшие на сушу, не мужчины, но не женщины. – Ты останешься со мной во время операций? - Малыш, я не хочу помнить тебя другой. Я уеду не раньше, чем узнаю, что ты благополучно пришла в себя, но не хочу видеть другую Сантию. Фрэнсис понимал насколько это эгоистично, но никак не мог переступить через себя. Он надеялся, что Сати отвлечется новой внешностью и возможностями, но сам мог отвлечься только работой. Если бы знал, что его так затянет, ни за что не приближался бы к прекрасной хиджре. Пригласить Сантию в Англию Фрэн так и не решился, рассудил, что в той его жизни не будет места настолько экзотическому созданию. Если Сати останется такой как сейчас, то будет нелепо и неуместно выглядеть в индийской одежде в Лондоне, ей точно не пойдет обычная женская одежда – Фрэн во всяком случае себе это плохо представлял. А унисекс хиджра навряд воспримет приемлемым для себя, слишком держится за свою женственность. Да и нельзя заставлять ее оставаться в мужском теле, только потому, что так хотелось Фрэнсису. Что касается той Сантии, что выйдет после операции, он мог бы ее любить, но просто как родного человека. Желание уйдет как вода в песок, а людей разводили и меньшие проблемы. Фрэн хотел оставить их отношения особенными, хотя бы в своей памяти, а не портить пошлыми разборками и некрасивым разрывом. Пока Фрэнсис думал о своем, Сати тоже молчала. - Может пригласить твою госпожу Миштидеви или, если ты общаешься с кем-то из родственников… - Нет. - Я куплю им билеты, а этот номер все равно останется за тобой пока будет необходимо. Также я договорился, чтобы вещи оставались в квартире в Пуне, пока ты их не заберешь, пока не решишь куда выехать. - Нет, мама Миштидеви занята, ей есть о ком беспокоиться. А с семьей я порвала давно. - Если я попрошу Мидж… - Нет, не нужно. - В любом случае о тебе позаботятся. В клинике есть администраторы. - Фрэнсис, все будет нормально, - улыбнулась Сантия и быстро опустила голову, словно рассматривая фотографии. Удерживать на лице спокойную улыбку сегодня не получалось. Ждать долго Фрэнсису не пришлось. Сати положили, чтобы провести общие анализы перед операциями, и она попросила Фрэна уехать. Можно было поиграть в благородство и рубить отношения по частям, но смысла в этом немного. Так что после скомканного прощания в палате, ближайшим рейсом Фрэнсис улетал в Лондон. Чарльз обещал сообщить о здоровье его пациентки и прислать счета, договорились обойтись без подробностей. Даже расценками Фрэн принципиально не интересовался, чтобы избежать соблазна прикинуть, что Сантия сделала с собой и во что превратилась.