Ты мой наркотик

      Проснувшись рано утром, Чуя тихонько встал и, одевшись, покинул квартиру Дазая. Не зная куда себя деть и чем занять, чтобы не думать о сложившейся ситуации, Накахара отправился в порт и постарался полностью погрузиться в работу. Через пару часов в офис мафии приехал Дазай и было похоже, что ему доложили о том, что Чуя на работе, потому что он сразу же отправился в кабинет своего зама.       — Чу-уя, вникаешь в работу? — войдя к Накахаре без стука, с порога спросил Осаму.       — Ну чего тебе надо? — зло спросил тот, отрываясь от изучения каких-то документов.       — Да так, просто хотел узнать, чем ты занимаешься. — Дазай подошёл к Чуе и чмокнул его в щёку, за что тут же получил по роже.       — Съебись отсюда, Скумбрия! — прошипел Накахара, вскакивая со своего места.       — Ты как всегда в своём репертуаре, вешалка для шляп! — обиженно сказал Дазай, пытаясь встать после удара и потирая ушибленный зад.       — Чего? — Чуя навис над Осаму, сжимая кулаки и всё же, не удержавшись, снова ударил его по лицу.       — Ты заебал, слизняк! — не выдержал Дазай. — Сколько можно меня бить? — с этими словами он схватил Чую за руку и резко дёрнул его на себя, отчего тот, не удержавшись на ногах, свалился прямо в его объятья.       — Отпусти, сволочь! — орал Накахара, но Дазай и не думал его слушать. Вместо этого, он крепче сжал Чую в своих объятьях и впился в его губы поцелуем, тут же почувствовав боль в нижней губе, которую тот прокусил. Видимо, решив избрать другую тактику, Дазай прокусил губу Накахары в ответ, так же до крови, после чего перевернул его на спину и оказался на нём сверху, придавив своим телом к полу. Чуя пытался отбиваться или сбросить с себя Осаму, но тот был тяжелее, и сделать этого ему не удалось.       Дазай начал срывать с любовника одежду, не заботясь о её сохранности, ощущая его стояк, несмотря на неординарную ситуацию и протесты последнего, вновь приникая к Чуе устами, целуя и кусая желанные губы, ощущая боль в собственных.       — Чу-уя, прости, но я не взял смазку, — прошептал Осаму в его губы.       — Тем хуже для тебя! — изловчившись, Чуя перевернул любовника на спину, больно стукнув его головой об пол, и так же, как минуту назад Дазай срывал с него одежду, он начал срывать её с Осаму.       Освободив от неё Дазая полностью, Чуя сбросил остатки своей и, раздвинув его ноги, смочив свой член слюной, грубо толкнулся внутрь, даже не утруждаясь растяжкой. Почему он это сделал? Потому что был зол и снова хотел Осаму, потому что, он всегда его хотел, и это ужасно бесило. Когда-то, совсем в другой жизни, Чуя не сделал этого, хотя Дазай был согласен стерпеть всё, только бы Накахара его простил, но сейчас он совсем потерял контроль над собой и впервые в жизни ему хотелось причинить человеку боль; и Чуя испытывал от этого кайф, так же впервые в жизни. Резко войдя в Осаму одним толчком, Накахара сразу же начал двигаться, прекрасно понимая, что причиняет ему этим боль, но Дазай не сопротивлялся, он терпел, и даже глядя на его лицо, Чуя не мог сказать, что он ощущает какой-то дискомфорт. Конечно Дазаю было больно, и хотя он всегда ненавидел боль, но считал, что Чуя, после такого будет чувствовать свою вину, а это было Осаму только на руку. Чуя трахал его минут семь, а когда разрядка пришла, он вышел из Дазая и откатился а сторону.       — Что ты сейчас чувствуешь? —вдруг заговорил Осаму. — Несмотря ни на что, я тебя люблю.       — Да пошёл ты! Ты знал, всё знал.— Чуя попытался встать, но Дазай обнял его, притягивая к себе, не давая этого сделать.       — Иди ты на хуй! — Оттолкнув Осаму, Чуя вскочил на ноги и начал довольно быстро одеваться, а когда справился с этой задачей, рванул из своего собственного кабинета и офиса мафии прочь, не оглядываясь.       То, что он сейчас ощущал, ему совсем не нравилось. Это было чувство вины и злость: на себя и на Скумбрию. Этот придурок знал о том, что так произойдёт, Накахара в этом не сомневался, ведь после всего у Чуи просто сдали нервы, а теперь пришло раскаяние.       Выйдя из высотки, Чуя направился к своей машине, но потом передумал и вызвал такси, поскольку решил отправиться в бар. Он понимал что сейчас нажрётся и все опять повторится: он снова будет в запое, ему этого не очень хотелось, но и думать постоянно о том, что случилось, он не желал, а мысли сами так и лезли в голову; если он выпьет, ему станет легче, и чувство вины не будет его одолевать. По крайней мере, не так сильно, как в этот момент. Алкоголь, как последнее утешительное средство, и он должен был помочь, хотя бы сегодня.       Подъехав к бару, эспер расплатился с таксистом и выбрался из машины. Направляясь к питейному заведению, в какой то момент Чуя почувствовал странную слабость во всём теле, а также усталость, как после применения порчи, и упал на одно колено, а потом и вовсе свалился на землю, отключившись.       После того, что случилось в кабинете Чуи, Дазай не видел Накахару несколько дней, хотя он его искал. Хотел объяснить ему, что ничего страшного не произошло, и он не в обиде, хотел сказать, что понимает, что Чуя просто сорвался, и он на него за это совсем не злится, но Осаму нигде так и не нашёл возлюбленного. По истечению вторых суток после исчезновения Чуи, Дазай начал волноваться за него. Интуиция подсказывала ему, что Чуя пропал не просто так, не из-за того, что произошло позавчера, и не из-за чувства вины или нежелания видеть его рожу. Интуиция никогда не подводила Дазая, и сейчас она говорила ему о том, что Чую нужно срочно искать: с ним приключилась беда. Конечно, Осаму звонил Накахаре, но тот не отвечал. Пробив местоположение телефона по геолокации, Дазай обнаружил его в одном из мусорных баке в центре города. Осаму отдал приказ своим людям искать Чую по всей Йокогаме. Просмотрев видео записи с камер в порту, Дазай понял, что Чуя уехал на такси. Взяв в руки мобильный, он позвонил знакомому из полиции и попросил его выяснить информацию о владельце машины, продиктовав полицейскому её номер. Вскоре знакомый Дазая ему перезвонил, сообщив фамилию и адрес владельца автомобиля. Конечно, Осаму мог узнать всё это и через службу такси, но чтобы это сделать, нужно было туда ехать и, возможно, пришлось бы пытать директора, поэтому он решил, что через знакомого из полиции, узнает всё, что ему нужно, гораздо быстрее.       — Чуя… Я обязательно тебя найду, ты только держись, — проговорил Дазай и, взяв с собой несколько человек мафиози, отправился к таксисту домой.       Приехав по адресу и постучав в дверь, Осаму вместе со своими подчинёнными дождался, пока ему откроют, а когда это произошло, сразу прошёл в квартиру, не дожидаясь приглашения.        — Вы подвозили вот этого парня два дня назад? — внимательно посмотрев в глаза мужчины, спросил он, тыча таксисту под нос фото Чуи.       — Да, а с ним что-то случилось? — спросил тёмно-русый, сероглазый мужчина ростом чуть ниже Дазая, на вид ему было лет двадцать пять-двадцать семь.       — Случилось, после того, как вы его отвезли куда-то, он исчез, где вы высадили этого человека и не видели ли чего-нибудь странного?       Парень заметно занервничал, от Дазая это не ускользнуло, и он понял, что тот точно что-то знает.        — В…видел, тот, кого вы ищите, вышел из машины и направился в бар, но потом ему стало плохо. Он упал на землю и почти сразу после этого испарился, я даже понять ничего не успел… и помочь. Он просто исчез.       — Что? — вскричал Дазай, на какие-то секунды потеряв над собой контроль, но продолжая смотреть таксисту в глаза, пытаясь понять, всю ли правду тот говорит или что-то скрывает. — Как? Просто испарился?       — Я и сам ничего не понял… Но так и было, я не знаю что произошло, это случилось очень быстро.       — Видели ли вы ещё кого-то неподалёку в тот момент?       — Да, — задумчиво проговорил парень. — Рядом с баром был какой-то человек, в смешном клоунском наряде и шляпе, а после того, как исчез парень, которого вы ищите, он тоже куда-то пропал.       — Я понял, спасибо за информацию, вы нам помогли.— Осаму стало ясно, кто стоит за похищением Чуи. Из слов таксиста, он понял, что Накахару похитил Гоголь, а значит к этому причастен и Фёдор, но зачем им Чуя? Пытался понять Дазай. Чего хочет Федор от Накахары? Наверное, он не в курсе того, что Чуя уничтожил страницу и хочет до неё добраться любым способом.       Выйдя из квартиры, а после и из дома, Осаму направился к машине, когда все мафиози погрузились внутрь, автомобиль тронулся с места.       — Домой, — сказал Осаму водителю, а когда машина остановилась возле его подъезда, выходя из неё вместе с несколькими охранниками, он бросил водителю: — Ждите.       В квартиру Осаму вошёл один, а пройдя на кухню, снял шкафчик со стены, который прикрывал тайник, порывшись рукой в соседнем и нажав на скрытую кнопку-рычаг, он открыл к нему доступ; введя цифровой код, Дазай отворил дверцу сейфа и извлек из него флешку. Вставив ее в ноутбук и скопировав часть данных с нее на другую флешку, Осаму положил исходник обратно и, закрыв сейф, повесил шкафчик на место, после чего покинул квартиру.       Сев в машину, он назвал водителю адрес и, воспользовавшись телефоном, набрал номер Анго.       — Я жду тебя возле твоей работы, дело срочное, — проговорил он в трубку и вышел из машины, так как автомобиль подъехал к правительственному учереждению, где работал Сакагучи.       Минут через десять Анго вышел к Дазаю и, пожав ему руку, сказал:       — Привет, что случилось?       — Пропал мой зам, я знаю что ты можешь помочь его найти, — сказал Дазай, теребя в руках флешку, так как на ней был компромат на Анго, но угрожать бывшему другу сходу не хотелось, и он надеялся на то, что ему не придётся этого делать.       — С чего ты взял, что я могу тебе в этом помочь? — поинтересовался Сакагучи.       — Анго, я знаю, что люди из правительства отслеживают перемещения лабораторных экспериментов, таких как Чуя и Верлен. И не пытайся убедить меня в обратном. Я прошу тебя помочь, в память о нашей дружбе.       — Хорошо, — неожиданно согласился Анго. — Я помогу тебе, как только выясню, где находится объект А5158, позвоню.       — Спасибо, Анго, — поблагодарил Дазай и, сев в машину, отправился в порт.       

***

      Чуя очнулся в полной темноте, прикованный к какой-то металлической трубе наручниками, сначала он не мог понять, что произошло и чувствовал себя просто отвратительно, как физически, так и морально. Попытавшись освободиться при помощи способности, Накахара обнаружил, что она не работает. Посидев так какое-то время и прокручивая в памяти произошедшие события, Чуя поморщился, вспомнив о том, что он сделал с Дазаем. Накахара неприемлел насилия в сексе, поэтому его сейчас терзало чувство вины за то, что произошло, хотя, с другой стороны, Осаму ведь сам нарывался, причём давно, да и против особо он не был. Ведь если бы он не захотел, вряд ли бы Чуе удалось его изнасиловать, но Дазай не сопротивлялся. Однако Чуя всё равно ненавидел себя за то, что сделал и за то, что испытывал кайф именно от того, что причинял ему боль. Осаму, конечно, это заслужил, и хотя всегда ненавидел боль, позволил Чуе надругаться над собой и терпел. Чуя знал, насколько это может быть больно и знал, что Дазай испытывал. Сделав это с Осаму, Накахара вначале почувствовал облегчение: он отомстил ему в какой-то степени. Но сейчас от осознания своего поступка на душе было мерзко, а ещё проклятые чувства к любовнику никуда не делись. Все эти мысли не давали Чуе покоя, и чувство вины не желало его оставлять. Ведь по своей природе Накахара не был жестоким человеком: он не любил причинять людям боль и по возможности старался избегать этого; у него не было садистских наклонностей, как у Осаму, и он никогда не пытал людей, если можно было этого избежать. Да, он убивал, но старался лишать жизни своих жертв мгновенно.       Чуя снова попытался активировать «Смутную Печаль», но у него ничего не вышло, сил совершенно не было, но способность не могла его подвести только по этой причине. Ему вкололи препарат блокирующий Силы эсперов? Осмотрев свои руки, Чуя не заметил следов от уколов, хотя препарат могли ввести и не в руку. Оглядевшись по сторонам и вглядываясь в темноту, Накахара понял, что находится в каком-то подвале. Откинув голову назад и согнув правую ногу в колене, он облокотился спиной о стену, решив просто подождать, когда действие препарата закончится, периодически пробуя активировать способность. Прошло несколько часов, но способность так и не работала. Чуя начинал нервничать, так как действие препарата уже должно было пройти, но оно не проходило, и это было очень странно.       «А если дело не в препарате? — думал Чуя. — Тогда в чём? Способность эспера? Неужели существует такой одарённый, который может блокировать силы на расстоянии? Это было бы очень скверно, выходит, что этот эспер сильнее Дазая. Хотя о чём это я? Дазай вряд ли будет меня искать, учитывая наши с ним отношения и сложившуюся ситуацию. Скорее всего, он подумает, что я просто не хочу его видеть и перекрываюсь. Итак, помочь мне здесь некому, поэтому следует рассчитывать только на себя».       На следующей день, ближе к вечеру, к Чуе пришли, способность эспера, кстати сказать, по-прежнему не работала. Когда гость спустился в подвал, в помещении загорелся свет, и Накахара увидел высокого брюнета в белой шапке ушанке.       «Фёдор Достоевский», — вспомнил Чуя.       — Что тебе от меня надо? — спросил Накахара вслух.       — Так вот кто нарушил мои планы, — не отвечая на вопрос Чуи, с улыбкой произнёс Фёдор. — Это ведь ты спас Дазая! — Брюнет склонился к Чуе и прикоснулся к нему рукой, в этот момент Накахара снова попробовал активировать способность, но у него ничего не вышло. Значит, способность Достоевского тоже не работала, иначе Чуя был бы уже мёртв. Достоевский усмехнулся, сказав: — Не волнуйся, мой дар не работает так же, как и твой.       — Так значит, это способность эспера не позволяет применять мне свою? — спросил Накахара Достоевского.       — Точно. Его зовут Михаил Лермонтов, и его дар намного сильнее, чем способность Дазая.       — И он всегда в активном режиме?       — Да-а, — протянул Достоевский, снова усмехнувшись.       — Чего ты хочешь?       — Мне нужна страница. Я знаю, что она была у тебя.       — Я вынужден тебя разочаровать, Фёдор, — проговорил Чуя. — Я уничтожил страницу в тот день, когда убил дракона.       — Если это правда, тогда ты мне больше не нужен, — сказав это, Достоевский взмахнул ножом, которого раньше в его руке не было, но тут произошло нечто странное. Здание вздрогнуло, его прошила разрушительная белая волна, уничтожив значительную его часть, и Достоевский был отброшен куда-то вправо, так и не успев нанести удар, а Чуя вдруг смог активировать способность и освободился от оков.       Послышались шаги: кто-то спускался по лестнице в подвал и, глянув в сторону лестницы, Чуя увидел Осаму.       — Способность Лермонтова сильнее способности Дазая, в этом ты прав, — проговорил Чуя, удерживая Достоевского Смутной Печалью. — Но с мозгами Осаму никто не сравнится, и даже ты.       — Убей его, Чуя, — произнёс Дазай, подходя к эсперу ближе.       — Хорошо, — ответил Накахара, но убить Фёдора он не успел, так как кто-то довольно сильно толкнул его в грудь, и Чуя отлетел от удара в сторону. Человека, который это сделал, он не успел рассмотреть, так как тот мгновенно исчез, а следом за ним пропал и Достоевский. — Куда он делся? — спросил Чуя, поднимаясь с пола и неотрывно глядя в карие омуты.       — Его Гоголь вытащил, — ответил Дазай, подходя к Чуе и накрывая его ладонь своей.       — Как ты нашёл меня так быстро? Знаешь, если бы ты не появился так вовремя...       — Знаю, — ответил Дазай, касаясь губ Чуи своими.       Тем не менее Накахара отстранился от Дазая, оттолкнув его,и произнёс:       — Это не значит, что я тебя простил.       — Чуя, ну хватит уже. Поехали домой.       — Я с тобой не поеду.       — Тогда поехали уничтожим одну из баз Достоевского.       — У тебя есть Верлен, отправь его, в чем проблема?       — Чуя, а ты не охренел? Верлен не сможет уничтожить четыре базы врага одновременно, а сделать это нужно именно одновременно. На одну базу я отправлю Верлена, на вторую — Акутагаву и Тигра, на третью пойдём мы, а на четвёртую — Каджи и Кое, с группой зачистки.       — Какого ты их не уничтожил сразу, как говорил?       — Я собирался, но после того случая в кабинете, мне было не до этого, пытался залечить свой зад, а потом я вдруг понял, что тебя похитили, и так же понял, кто это сделал, если бы я их уничтожил, вряд ли бы мы с тобой сейчас разговаривали, Федор тебя просто убил бы из мести.       — Ну ни хрена себе! Спаситель явился! — Чуя приподнял левую бровь, и с ухмылкой взглянул на Дазая. — Может мне тебя еще и поблагодарить?       — Не надо благодарить, шляпка, — сказал Осаму с такой же ухмылкой — Но нам нужно сделать свою работу.       — Хорошо, а порчу надо применять, — спросил Накахара и посмотрел на Дазая, который кивнул на его вопрос. — Только посмей меня притащить в свою квартиру!       Осаму приподнял левую бровь.        — Ладно, как скажешь.       — И в мою тоже не смей меня тащить!       Дазай приподнял и второю бровь       — Мм..? Ладно, договорились, но я понять не могу, тебя бросить там, на поле боя, одного?       Чуя ничего не ответил лишь фыркнул и, отвернувшись от Осаму, зашагал в сторону лестницы ведущей из подвала, а Дазай пошёл следом за ним.

***

      Пять часов спустя...       Чуя открыл глаза, чувствуя на себе наглые руки и тут же попытался сбросить их; руки-то он убрал, а привстав и оглядевшись по сторонам, не понял где находится и устало вздохнул; обстановка комнаты была ему незнакома. Он догадался, что это не квартира Дазая и не его. Тогда где он?       Осаму приподнялся на кровати, дотронувшись до плеча Накахары, развернул его к себе и потянулся к губам, нагло впиваясь в них поцелуем.       Чуя широко раскрыл глаза, отталкивая наглую скумбрию, ударив её кулаком в грудь и кое-как встав с постели, злобно посмотрел на любовника.       — Ты не ахуел?! Где мы черт возьми?! Я тебе говорил что бы ты меня никуда не тащил, бесишь!       — Чуя, ну больно! И ты сказал чтобы я тебя не вёз к себе и к тебе, а про отель ты нечего не говорил, я что, должен был оставить тебя там?       — Да, должен был. Ты меня заебал уже!       — Надо было уточнять, чего ты хочешь, я не хотел тебя там оставлять, мало ли, выжил бы кто-то из врагов и мог убить тебя.       Чуя криво усмехнулся        — Когда тебя это волновать стало? Тебе же всегда было плевать, ты оставлял меня раньше, причём много раз после порчи, и не волновался за мою жизнь, вот убили бы меня пару лет назад, ты тогда об этом не думал?       — Честно сказать? Тогда мне было похуй на это, а сейчас нет.       — Что?! — Чуя не сдержался и сжав кулак, со всей дури врезал Дазаю по роже, а развернувшись, попытался уйти, но, почувствовав слабость, упал на пороге, прицепившись через него, лишь слегка приоткрыв дверь, к тому же он истратил последние силы на удар, и ощутил себя совсем обессиленным.       Дазай встал на ноги после удара и поднял Накахару на руки, после чего положил на кровать.       — Какой же ты глупенький, Чуя.       — Отъебись от меня, как же достал, сволочь, дай мне уйти, я вызову такси и уеду, просто отвали! Я не позволю больше тебе сделать этого с собой, я не хочу.       — Я же знаю, что хочешь, Чуя, не обманывай себя.       — Я не хочу, у меня нет сил и все болит, отпусти, сними себе шлюху и не докапывайся до меня, я тебя ненавижу и видеть не желаю!       — Чуя, мне никто не нужен кроме тебя.       — А мне плевать, просто сделай хоть раз то, о чем я тебя прошу, отпусти меня и все, неужели это так сложно? — честно сказать, у Чуи уже не было сил упрямиться и спорить, он просто устал бороться с напарником.       Но Осаму будто не слышал Накахару, он стал целовать его лицо, губы, щеки, нос, шепча, что любит.       Чуя молча лежал на кровати, придавленный к ней телом Дазая и, упираясь руками в его грудь, пытался оттолкнуть того, а через какое-то время, тело снова стало его предавать, он уже ненавидел себя за то, что не может противостоять Осаму, за то, что опять всё повторяется, уже в который раз.       Дазай потянулся рукой к ширинке на брюках Чуи, легко справившись с молнией и проникая рукой сразу в трусы, он обхватил ладонью возбуждённый член Накахары, оглаживая пальцами влажную головку, приспуская вниз крайнюю плоть и целуя любимого в губы. Дыхание Чуи стало учащённым, а сердце забилось быстрее. Не в силах больше противиться Осаму, он проник руками под его рубашку, оглаживая спину и ответил на поцелуй.       Отстранившись от любовника и вытащив руку из его трусов, Осаму быстро освободил Чую от одежды, сгорая от нетерпения и всепоглощающего желания. Накахара помог Дазаю снять одежду вместе с бинтами, и принялся сам осыпать его тело поцелуями.       Повалив Чую на спину, Осаму провёл ладонью по его щеке, неотрывно глядя в голубые озёра и вновь накрывая губы любимого поцелуем, проникая своим языком в рот Накахары и сплетаясь им с языком Чуи.       — Я люблю тебя, — прошептал Дазай на ухо парню, лежавшему под ним, обдавая его шею горячим дыханием, после того как поцелуй закончился.       Чуя ничего не ответил, хотя в этот момент ему хотелось сказать то же самое. Оглаживая плечи Осаму, Накахара запрокинул голову назад, когда губы любовника коснулись его шеи и начали осыпать её поцелуями, спускаясь всё ниже и уже целуя грудь.       Пошарив рукой под подушкой, Дазай нащупал там смазку, которую он предусмотрительно туда положил несколько часов назад. Выдавив на пальцы немного прохладной субстанции, Осаму смазал анус партнёра лубрикантом и проник внутрь него сначала одним пальцем, а вскоре двумя. Оба пальца вошли в парня достаточно легко, так как не так давно Дазай его трахал. Двигая пальцами внутри Чуи и массируя простату, Осаму ощущал, как она затвердевает, а дыхание любовника ещё больше сбивается, и сердце бьётся так, будто готово выскочить из груди. От всех этих действий, Чуя постанывал и иногда двигал бёдрами, пытаясь насадиться на пальцы сильнее. Добавив к двум пальцам третий, Осаму протолкнул их глубже, сорвав очередной стон с губ Накахары и чувствуя его дрожь. Пальцы входили в тело Чуи довольно легко, и Осаму добавил к трём четвертый, срывая новый стон с губ парня под ним.       — Трахни меня, — молил Чуя, двигая бёдрами навстречу пальцам, вбирая их глубже в себя, не в силах сдерживать стоны.       — Скажи, что любишь меня и прощаешь, — попросил Осаму, проворачивая пальцы внутри Накахары и снова заставляя его стонать и дрожать всем телом.       — Сволочь!       — Скажи: любимая сволочь, — настаивал на своём Дазай, медленно двигая пальцами внутри Чуи, будто дразня.       Накахара молчал, и Дазай, протолкнув пальцы глубже, вновь провернул их, сорвав очередной стон с его губ, а затем толкнулся в парня более резко, заставляя его застонать.       — Любимая сволочь! — всё-таки не выдержав, сдался Чуя, вновь двинув бёдрами, насаживаясь на пальцы.       — Прощаешь? — продолжив сладкую пытку, спросил Дазай, целуя партнёра в губы.       — Да-а, — рвано выдохнул Чуя, когда поцелуй закончился. Дазай, наконец, внял мольбам любовника и, вытащив из него пальцы, воспользовавшись смазкой, приставил головку твёрдого, как камень, члена ко входу и толкнулся в внутрь, медленно проникая глубже, раздвигая податливую плоть и заполняя парня изнутри всего без остатка, одновременно с этим накрывая его губы своими и заглушая стон.       Выждав некоторое время, Осаму подался назад, продолжая целовать Чую и снова толкаясь в него, оглаживая одной рукой его плечо, а вторую засунул под поясницу парня и двигал Накахару на себя, натягивая его на свой член и одновременно с этим вбиваясь внутрь. Снова подавшись назад, Дазай опять толкнулся в Чую, почувствовав, что попал по простате, от чего любовник тихо вскрикнул.       — Люблю тебя, — прошептали его губы, после того, как он прервал поцелуй и снова толкнулся в парня, от чего тот снова вскрикнул.       — Резче, Дазай, — так же прошептал Чуя, двигая бёдрами навстречу толчкам, сам насаживаясь на член, не в силах сдерживать стонов. — Быстрее.       И Дазай ускорился, толкаясь в Чую всё быстрее и резче, проникая в него всё глубже, заставляя его стонать и дрожать в своих руках. Комнату наполнили пошлые хлюпающие звуки и стоны уже обоих парней. Дазай входил в любовника всё резче, вбивая разгорячённое и раскрасневшееся тело в постель, удерживая Накахару за бёдра и натягивая на свой член. Чуя уже был на грани, пламя внутри него разрасталось и становилось всё нестерпимее, при каждом новом толчке любовника. Двигая навстречу Осаму бёдрами, Чуя стонал всё громче, не в силах унять дрожь и бешеное сердцебиение. А потом его накрыло, и он с криками излился на свой живот, почти теряя сознание от крышесносного оргазма и раздирая спину Дазая своими ногтями, всё ещё ощущая толчки внутри себя, и наслаждаясь стонами парня, который его трахал. Резко толкнувшись в Чую ещё несколько раз, Осаму тоже кончил, с криками излившись в партнёра, обессиленно падая на него сверху, даже не в силах откатиться в сторону и пытаясь привести в норму сердцебиение и дыхание.       Несколько минут спустя Дазай всё-таки откатился с Чуи, понимая, что ему тяжело, и притянул его к себе, обнимая и целуя. Через некоторое время Чуя всё же оттолкнул от себя Дазая и прошипел:       — Сволочь!       — Чу-уя, ты кое-что забыл, — весело проговорил Осаму, улыбаясь во все тридцать два зуба. — Ты забыл добавить, что я твоя любимая сволочь.       — Да пошёл!       — А ещё ты забыл, что простил меня.       — Никогда, слышишь, я никогда тебя не прощу!       — Как же с тобой сложно, Чуя, — устало вздохнул Дазай и провёл рукой по груди Накахары, но тот поспешил откинуть его ладонь. — Долго ты собираешься мучить и меня, и себя? Ты ведь любишь меня, а я люблю тебя. Мы созданы друг для друга, и ты об этом знаешь. Почему мы не можем быть вместе и просто наслаждаться друг другом? Почему ты обоих нас истязаешь?       — Потому что я тебя ненавижу, — зло бросил Чуя. — Сколько раз я должен это повторить, прежде чем до тебя дойдёт?       — Ты можешь упрямиться сколько угодно. Но я знаю правду, — проговорил Осаму, глядя в лазурные глаза. — Когда-нибудь ты сдашься, Чуя.       — Нет. Никогда! Дазай, у меня появилась прекрасная мысль.       — Какая? — Осаму приподнял левую бровь.       — Просто оставь меня в покое!       — Мне эта мысль не по душе. Я никогда не оставлю тебя в покое и не надейся. Если ты хочешь, чтобы я оставил тебя в покое, тебе придётся меня убить. По другому никак не получится.       Осаму снова притянул к себе Чую, страстно целуя его в губы, оглаживая плечи и спину парня, ощущая, как дыхание того сбивается, а сердце начинает биться чаще. Коснувшись рукой его члена, Осаму убедился в том, что Чуя снова возбуждён, и его это очень порадовало, ведь Чуя не мог противиться своему желанию, и когда они с Осаму оказывались в постели, он согласен был на всё.