Ты мой наркотик

      Сутки спустя... Осаму проснулся в объятьях Чуи, тут же спросив: — Который сейчас час? — Уже полдень. — Накахара склонился над Осаму и чмокнул его в губы. — Как ты себя чувствуешь? — Неплохо. Как Ацуши, в порядке? — Да, с ним всё хорошо. После обнуления Стокера, он вернулся в человеческий облик, как и прочие вампиры. — Что там ищейки? Убрались? — Да. Мы можем возвращаться домой. Угрозы больше нет. Нас никто не считает террористами. — Прекрасно. Значит, к вечеру вернёмся. — Почему к вечеру? — Чуя подпёр голову рукой и посмотрел в карие омуты глаз напротив. — Потому что я хочу поваляться с тобой в постели. — Осаму потянулся губами к губам Чуи, обвивая его за шею руками и притягивая к себе, нежно целуя. — Хочу тебя, — прошептал он, когда поцелуй закончился. — И как ты хочешь? — шёпотом спросил Чуя, целуя его в ответ лёгким поцелуем. — В тебе или во мне? — В тебе, — ответил Осаму, проникая ладонями под футболку парня, оглаживая его спину, целуя шею, заставляя любовника откинуть голову назад и застонать от удовольствия. Руки Чуи скользнули под одежду Дазая и оглаживали его спину и плечи. Затем он помог партнёру стянуть футболку через голову и отбросил её на пол, отправляя следом за ней спортивные штаны и боксёры возлюбленного, сбрасывая свои вещи и ложась на спину. Осаму склонился над Чуей, целуя его в губы и неотрывно глядя в голубые озёра, в которых ему всегда хотелось утонуть. Слегка отстранившись, Дазай провёл большим пальцем по контуру губ возлюбленного, затем по его щеке, снова целуя эспера, сместился к уху парня, лаская языком волшебную точку за ним и шепча: — Я люблю тебя, рыжик. Чуя ничего не ответил, лишь простонал имя любовника, обвивая его за шею руками и чувствуя, как учащается сердцебиение и сбивается дыхание партнёра, впрочем, как и его собственное. Осыпая поцелуями лицо и шею возлюбленного, Осаму спускался губами всё ниже, оглаживая идеальное тело Чуи, там, где только что прошлись его губы. Затянув в рот сосок, Дазай начал его нежно посасывать, чувствуя, как он твердеет от этой ласки. Накахара вновь застонал, а Осаму переместился ко второму соску, так же затянув его в рот и слегка посасывая, когда затвердел и он, Дазай спустился поцелуями ещё ниже, к идеальному животу, оставляя на нём влажные дорожки от языка, сместился ниже, затягивая в рот член, посасывая головку и обводя её языком по кругу. Заглотив до конца, Осаму быстро задвигал головой, позволяя члену любовника входить в его рот полностью, проникать в гортань, подчиняясь руке Накахары, которую тот положил на затылок возлюбленного, направляя и задавая темп; чувствуя, как учащается дыхание Накахары, Дазай задвигал головой быстрее, вскоре ощутив во рту солоноватый привкус спермы и сглотнул, зная, что Чуе это нравится. Выпустив член изо рта, Осаму положил на него руку, обхватывая ладонью, и быстро задвигал ею вдоль ствола, ощущая, как он снова твердеет. — Подай смазку, — проговорил Осаму и Чуя, потянувшись рукой к тумбочке, взял с неё баночку лубриканта и протянул любовнику. Смазав свои пальцы прохладной субстанцией, Осаму протолкнул один из них внутрь Накахары, сразу нащупывая простату и начиная её массировать. Добавив к первому пальцу второй, Дазай задвигал рукой быстрее, срывая стоны с губ партнёра. Протолкнув в него ещё один палец, он провернул их внутри, толкаясь сильнее и чувствуя дрожь возлюбленного, добавил к трём пальцам четвёртый, быстро двигая рукой, заставляя Чую стонать всё громче. — Осаму... — прошептал Чуя, выгибаясь и не в силах унять дрожь. — Трахни меня. — Как скажешь, милый, — Дазай вытащил пальцы из Чуи, целуя его в губы и смазав свой член лубрикантом, приставил головку к растянутой дырочке и одним толчком вошёл внутрь, сжимая руками ягодицы парня под ним. Выждав около минуты, Осаму вновь толкнулся бёдрами вперёд, проникая в любовника глубже, снова накрывая чужие уста поцелуем, сплетаясь своим языком с языком Накахары. Оторвавшись от губ партнёра, Дазай подался назад и снова толкнулся внутрь, двигая парня на себя, проникая глубже, срывая новый стон с его губ. Чуя обхватил Осаму ногами за бёдра и двигался ему навстречу, ощущая, как огромный член полностью заполняет его изнутри, не в силах сдерживать стонов, когда чувствовал, как он проезжается по простате, прошивая низ живота приятными разрядами. Осаму начал ускоряться, входя в Чую всё резче и глубже, срывая с его губ стоны и крики, чувствуя дрожь возлюбленного, вбиваясь в него всё быстрее. Выйдя из парня, Дазай поставил его в коленно-локтевую позу и снова, воспользовавшись лубрикантом, резко толкнулся внутрь, проникая сразу же до конца, тут же подаваясь назад для того, чтобы снова толкнуться вперёд. Надавив Накахаре на поясницу пальцами, Осаму заставил его прогнуться в спине, вновь резко толкаясь в парня, удерживая его руками за бёдра и резко насаживая на свой орган, со стонами проникая внутрь глубже, заставляя Чую вскрикивать при каждом новом толчке. Дазай вбивался в него всё быстрее, проникая в тело с характерными хлюпающими звуками и шлепками бёдер о бёдра, затем положил свою руку на член Накахары, сжимая его ладонью, и быстро задвигал ею вверх-вниз. Чувствуя дрожь партнёра, Осаму резко толкался в него; не в силах более сдерживаться, он с криками излился внутрь, но не остановился после этого, а продолжил вбиваться в любовника, пока не ощутил, как ладонь увлажняется от чужого семени, а уши ласкают стоны и крики возлюбленного. Выйдя из Чуи, Осаму повалился на постель, а Накахара упал рядом, положив свою голову на его плечо, всё ещё часто и тяжело дыша. — Люблю тебя, — прошептал Чуя, когда его дыхание и сердцебиение пришло в норму, Осаму обнял Накахару и, оглаживая его плечи, притянул к себе ближе, целуя мягкие губы и прошептал: — Люблю тебя, рыжая бестия.

***

Вечером эсперы были уже дома. Ситуация разрешилась, и все члены мафии смогли вернуться в порт. — Мы пересекли эту черту, — проговорил Осаму, делая глоток вина из бокала, Чуя последовал его примеру. Они сидели на кухне в квартире Дазая и расслаблялись спиртным после тяжёлой битвы, состоявшейся более суток назад. — Думаешь, что угроза миновала? — задал вопрос Накахара, неотрывно глядя в глаза цвета виски, отпивая вино из бокала. — Думаю, да. Неприятель повержен, Достоевский мёртв. Конечно, враги у нас всегда будут, но считаю, что мы справимся с ними без особых проблем. — Если ты так уверен, хорошо. Я рад, что весь этот кошмар закончился. — Я тоже, любимый. Дазай положил на стол пачку сигарет с кофейным вкусом и, взяв одну, закурил, Чуя последовал его примеру. — Открой окно, — попросил Дазай, и Чуя, встав из-за стола, приоткрыл окно на проветривание, а затем снова сел за стол рядом с Дазаем. Затянувшись сигаретой, Чуя выдохнул дым в сторону и сделал глоток из бокала, Осаму тоже затянулся, выдыхая горький дым в сторону окна и тоже делая несколько глотков из своего бокала. — Завтра рано вставать, не будем засиживаться долго, — проговорил Осаму, а Чуя кивнул и допил своё вино, после чего снова наполнил бокалы, затушив окурок в пепельнице. Выпив ещё немного, парни отправились спать, однако, как и ожидалось, уснуть им сразу не удалось. Лёжа в объятьях друг друга, они целовались, а потом Чуя сказал: — Хочу тебя. Сбросив с себя одежду, Накахара принялся освобождать от неё любовника, а когда закончил с этим делом, то сразу поставил его в коленно-локтевую позу. Воспользовавшись лубрикантом, Чуя проник внутрь парня сразу двумя пальцами и начал ими интенсивно двигать, целуя плечи и спину возлюбленного, спускаясь губами ниже, перемещаясь к бёдрам, целуя их и оглаживая ягодицы второй рукой. Дазай застонал, а Накахара, ускорив движения пальцами, протолкнул внутрь него ещё один, срывая с губ партнёра всё более громкие стоны. Добавив ещё один палец и положив вторую руку на член Осаму, Чуя сжал его ладонью и задвигал ею вверх-вниз, проворачивая пальцы внутри любовника, заставляя того вновь застонать. Вытащив из Дазая пальцы и убрав руку с его возбуждённого органа, Чуя смазал анус возлюбленного и свой член лубрикантом, после чего приставил его к дырке. Шлёпнув Осаму по заднице, он со стоном проник внутрь, сразу же взяв ускоренный темп, резко толкаясь в партнёра, срывая с его губ стоны и крики. Удерживая Дазая руками за ягодицы и резко натягивая на свой член, Чуя вбивался в любовника всё быстрее, проникая глубже, не в силах сдержать стонов. Осаму двигал бёдрами ему навстречу, легко подстроившись под ускоренный темп, принимая в себя его член без остатка. Накахара положил руку на орган Дазая и начал двигать ладонью, сжав пальцами влажную от предэякулята головку и приспуская крайнюю плоть вниз, всё резче и быстрее вбиваясь в любовника, который постанывал и вскрикивал, от каждого толчка. Чувствуя, что уже на грани, и двигая бёдрами всё интенсивнее, насаживаясь на крупный орган полностью, Осаму прогнулся в спине и с криком излил своё семя в руку возлюбленного, который, продолжая толкаться в него, вскоре кончил в его тело, так же не сумев сдержать криков, и свалился на постель, тяжело дыша и пытаясь унять бешеное сердцебиение. Дазай повалился на кровать рядом с ним, пытаясь привести в норму учащённое дыхание и нормализовать ритм сердца, а когда у него получилось это сделать, повернулся к Чуе лицом, обнимая разгорячённое и мокрое от пота тело любовника, прижимаясь к его плечу щекой. — Люблю тебя, — прошептал он, целуя Накахару в шею. — Я тоже тебя люблю, — ответил Чуя, крепко прижимая возлюбленного к себе и целуя его в кудрявую макушку.