ты пахла персиками и кислым вином

      Насколько сильная мания контроля не преследовала бы девушку, жизнь все время доказывает кто на самом деле у штурвала.       Даже себе Эйва не признавалась, что боль от ссоры с Лией выжигала внутренности. Она усердно внушала себе безразличие и пыталась взять под контроль нежеланные эмоции. Девушка нашла выход в банальном отвлечении.       Эйва лежала на подоконнике скинув ноги над высотой. От легкого ветра на лодыжке болтался браслет из ракушек. Она стучала короткими фиолетовыми ногтями по кнопкам телефона раскладушки, обклеенного стразами. Спорить с Домиником о парадоксе Тесея — хорошая возможность отвлечься. Эйве всегда был свойствен азарт и желание переиграть противника, даже если это не состязание. Кофнис доказывала свою точку зрения быстро набирая сообщения, а Доминик коротко и метко опровергал ее аргументы. Каждый раз брови девушки обретали возмущенный изгиб, но после разумного простого объяснения парня она слабо улыбалась.       Эйве надоело переписываться, и она предложила встретиться. Парень просмотрел сообщение, долго не отвечал. Кофнисбросилателефон на подвесную кровать и потянулась к верхнему ящику шкафа. В старой коробке, которую она не открывала 2 года, лежала пачка сигарет. Стряхнув пыль с картонки, она вернулась в прежнее положение на подоконнике.       Прикурив сигарету и сделав первую затяжку. Воспоминания вмиг вернулись вместе с горьким вишневым привкусом. Так же, как духи напоминают о близком человеке и желание с ним встретиться тут как тут. Но никотин, расползающийся по телу, напоминал о бордовом неоне и мужских руках ниже талии. Вишневый привкус фруктовых сигарет не сложно спутать с вином на губах, которое ловко слизывалось движением чужого языка. Времена, когда Эйва отчаянно нуждалась в мужском внимании и охотно его получала. Скрытые от посторонних глаз бары и подпольные гранж клубы стали местом животного расслабления. Взрослые мужчины поддерживали флирт, а иногда и очаровывались ее необычной энергетикой. Когда в жизни дела становились уж совсем плохи, Эйва уезжала в Илайфсим на неделю. Ночевала в квартире подруги стриптизерши, которая стала на скользкую дорожку из-за психически не здорового отца. Днем Эйваработала рецензентом книг, а ночью подхватывала дух всеобщего драйва на границе с похотью. Подаренная, за красивые глаза, выпивка, уносила слишком далеко. Она всегда оставалась после закрытия возле барной стойки и слушала о жалкой жизни незнакомцев. Размазанная помада, грязные прикосновения без границ, но никаких контактов. Эйва всегда уходила первая. Иногда с оскорблениями, брошенными в спину.       Период приторного вина, темной помады, вульгарных платьев и обрезков вместо воспоминаний. Времена, когда было пусто. Времена, когда табак всегда лежал в кармане.       Кофис настолько углубилась в воспоминания, что сигарета дотлела до фильтра. Комок пепла, упавший на ногу, оставил легкий ожег. Звук оповещения. Эйва откинула крышку телефона. Доминик отказался приходить. Ну и пусть. Девушка оставила сообщение без ответа. Она накинула легкую одежду, прихватила солнечные очки и любимую зажигалку.       Солнце нещадно палило, горячий воздух воровал силы. Жара замедляла все вокруг, головная боль ноюще сдавливала череп. Люди прятались в тени деревьев, матери щедро намазывали детям носы солнцезащитным кремом. Эйва чувствовала себя как теплый огурец. Желание лежать где-то в прохладе так и взывало вернуться домой. Эйва надеялась спастись, купив персиковый лед, но он быстро таял. Пальцы стали липкими, а губы покрылись сладковатой вязкостью. Эйва проклинала погоду, но продолжала настойчиво идти к дому парня.       Дом Локуартов входил в ряд дорогих поместий возле соснового леса. Окинув взглядом недешевые машины возле идеально выстриженных кустов, она нахмурила брови в брезгливой гримасе. Осознание чувства зависти неприятно укололо. Он не ценит.       Ей приходиться работать. Иногда 18 часов в сутки.       Эйва выбрала той же способ приветствия, что и всегда. Она набрала горсть камешков, валявшихся возле бордюра, и запустила в окно. После пятого броска Доминик появился перед окном. Он возмущенно вскинул руки, что только рассмешило нежданную гостью. После краткой немой перепалки он закатил глаза и махнул в сторону входной двери. На лице девушки сверкнул довольный оскал. Дверь оказалась не заперта и Эйва вошла. Светлый паркет проскрипел под босоножками. Кофнис дернула ручку двери в крыле дома, где находилось окно Доминика.       -Здравствуйте! –слишком энергично поприветствовала она женщину. Узнав в девушке хамку, которая когда-то бросала камни в окно кухни, женщина скривилась.       -Здравствуй. –сухо сказала домработница и продолжила вытирать мокрую посуду.       –В этот раз забираешь его не ночью?       Эйве не пришлось отвечать, ведь Доминик появился в дверном проеме. Он грубо схватил гостью за предплечье и вытащил в коридор, прихватив тарелку с клубникой и черешней. Локуарт выскользнул с кухни проронив спешное извинение. Доминик быстро сворачивал в многочисленных коридорах параллельно подначивая девушку двигаться быстрее        Она вырвала предплечье с его хватки.       -Я всего лишь поздоровалась!       -Нет. –отрезал он. Подойдя к нужной двери онзапихал девушку внутрь. –Ты зашла на приватную территорию Стеффи.       -Ты говорил, что это не твоя мама? — спросила она, перекрестив руки на груди.       -Не мама. Кухней руководит только домработница. –спокойно объяснил парень.       Эйва запрыгнула на кровать не удосужившись разуться. Она схватила кубик рубика и принялась не глядя вращать его. Девушка разглядывала комнату, наполненную атмосферой природной науки. Синевато-серые цвета, натуральные текстуры и множество деталей. Она постукивала ногтями по пластиковой головоломке и разглядывала каждый уголок. Доминик сперся об дверной косяк перекрестив ноги. Его начала раздражать невоспитанная любознательность девушки. Такое чувство, что она залезла под кожу и сейчас начнет критиковать его внутренности. Эйва подошла к комоду и протянула руку к коллекции серебряных колец.       -Не тронь. –сказал парень.       Спокойный тон конфликтовал с резким взмахом руки, когда он поймал ее запястье. Эйва зацепила взгляд на крепкой хватке и не отводила пока он ее не отпустил. Она взглянула на парня и пожав плечами, отошла.       -Чем займемся? –выдала она. Доминик открыл дверь, культурно выгоняя ее из комнаты.       -Спасибо за инициативность, Ник, но на улицу мы не пойдем. –сквозь улыбку сказала Эйва. -Думаю из меня выпариться вся влага.       -Мы не можем остаться у меня. –произнес он, потирая шею. В этот момент в дверном проеме появилась Августина Лоукарт. Заметив незнакомую девушку, она сначала удивилась, потом перевела взгляд на хмурого сына. После мгновенного осознания, она засияла. Губи расплылись в улыбке, а морщины радости скрылись под слоями ботокса.       -Здравствуйте. –буркнула Эйва. Девушка насторожилась.       -У нас гостья. –констатировала мама, бросив многозначительный взгляд на сына. — Я надеюсь вы останетесь до ужина?       -О нет, нет нет! –сразу вскрикнул Доминик. –Мы уже уходим. Он подошел к Эйве, намереваясь схватить за предплечье и увести побыстрее, но она выскользнула.       -Эйва Кофнис. –представилась гостья, протягивая рукуженщине. Достаточно мужское действие, по меркам Августины, но, на радостях, она поприветствовала девушку слишком сильно сжав ладонь. Эйва подавила призыв скривиться и растереть руку.       -Я Августина Локуарт. Доминик бегал глазами, постукивая пальцами по дверному косяку.       –Мы очень рады, что ты зашла, а то Доминик сидит дома целыми днями и ни с кем не общается. –продолжала женщина. Она метнула взгляд, полный упрека, на младшего Локуарта. Августина медленно повернулась к девушке и засияла новой улыбкой. –Наконец он начинает учувствовать в социальной жизни.       -Мам, я здесь. –напомнил хозяин комнаты и помахал ладошкой.       -О милый, я это прекрасно знаю. –выдала Августина сквозь телевизионную улыбку. Эйве вообще не понравилась проскользнувшая в ее взгляде хищность. Осиная талия и ровная загорелая кожа, в ее возрасте, выглядели изумительно. Только вот Эйву насторожила «идеальность». Кофнис мельком взглянула на Доминика. Тот хотел убраться отсюда поскорее. Она потом задаст поток вопросов, всплывающих в ее прекрасной головке, а сейчас нужно как-то свалить.       -Мне безумно приятно, -начала импровизировать Эйва, -но вы принимаете меня не за того. Доминик впервые перевел взгляд с потолка на присутствующих. Он пристально изучал каждый мимический изгиб лица Эйвы, готов в любой момент вмешаться.       -Я взяла курс домашнего обучения на лето и у меня было пару вопросов к Нику. –она мысленно отругала себя за небрежное обращение, вовсе не подходящее к легенде «просто знакомые». Поймав подозрительный взгляд женщины, она сильнее напрягла извилины мозга. Эйва схватила кожаный блокнот, который лежал на верху стопки с книгами. –Вот, ваш сын любезно одолжил тетрадь, и я уже ухожу.       -Ты хоть проводи гостью. –скептично выдала Августина. Эйва быстро выбежала с комнаты, бросив на ходу «Всего доброго».       -Обязательно. –бросил он уже в коридоре. Пока Доминик не спешил ее догонять, Эйва открыла блокнот. Она провела пальцами по засушенным цветкам и выведенным, зелеными чернилами, подписям. «Валявшись в высокой траве, я чувствовал себя живым» -выведено под композицией из листьев. «Оказывается, речковая вода может быть не колючей» -под сушеными красными водорослями. » Несомненно, они идут Лисане больше, чем мне» -писало под синими полевыми цветами с фиолетовой каёмочкой. «Плохие мысли улетучились, когда я нашел это сокровище на вершине скалы.» -наспех выведено возле ярко розовых лепестков с желтыми крапинками в центре.       -Хам! –выкрикнула Эйва, когда Доминик вырвал у нее из рук альбом.       -Зато ты у нас образец воспитанности. –возразил он.       Эйва продолжала пялиться на обложку блокнота, пока Доминик не спрятал его в рюкзак. Девушка переваривала сложившуюся ситуацию.       Логичней было бы заинтересоваться матерью парня. Почему он так сильно отличается от родителей, как минимум по повадкам. Почему, буквально, сбежал из дома, наотрез отказался поддерживать разговор или хотя бы знакомить. Вопросы звучали в голове девушки, но мысли о блокноте оказывались громче. Приятые подписи, совершенно не характерные Доминику, хотя почерк его. Цветы и гербарии, наполненные теплом и непринужденностью. Кто такая Лисана? Первая любовь, которая искалечила незнакомого летнего Доминика из альбома?       Они стояли по среди дороги под жаркими лучами. На лбу выступила капелька пота, а глаза устали щуриться.Они просто молчали, иногда наблюдая друг за другом. Эйва изучающе, Доминик отрешенно.       -Здесь мы оба будем чувствовать себя, как побитые апельсины на трасе. — начала Эйва. -Если к тебе не получиться, то идем ко мне. На мгновение Доминик задумался. Он огляделся, задержав взгляд на одном из соседских домов, а потом молча кивнул.       -Ник, почему ты не хотел, чтобы мы остались у тебя? –не выдержала Эйва спустя пару минут пути. –Дом просторный, места много. Доминик покосился на нее.       -Я как раз-таки хотел остаться дома. –сказал он. –Но ко мне пожаловала гостья, которую я не ждал и не особо желал видеть.       -Не желал видеть, бла-бла-бла! –перекривляла его Эйва. Доминик снисходительно улыбнулся, так как родители улыбаются, когда у ребенка не получается нарисовать цветок.       -Ну а если серьезно? Смотря ровно перед собой, Доминик спокойно сказал:       -Не хотел давать им надежду, чтобы во второй раз не очаровывались. Теплые камешки скрипели под подошвами, воздух над асфальтом спадал горячими волнами. Эйва не ходу заплела волосы в пучок на затылке. Получилось растрёпано.       -Пусть и дальше будут разочарованны во мне. — выдал он, когда девушка уже не ожидала услышать продолжение. –Они уверенны, что со мной что-то не так. Ведь я не такой, как они. Это не нормально. Отец хотел сына-красавчика, повелителя женских сердец и успешного лидера успешной компании. Мама ожидала увидеть защитника справедливости. Такого парня, который травит глупые шутки в компании, да еще и кошек с деревьев спасает, параллельно переводя бабушек через дорогу. -Имеешь что-то против бабушек, Доминик? –с театральной подозрительностью сказала Эйва, но Доминик лишь фыркнул.       -Всю жизнь, кроме последнего года, они усердно пытались перекроить меня. Как видишь, -он обвел себя руками, -не получилось.       -И они перестали тебя трогать, потому что опустили руки. Он кивнул.       -И не надо, чтобы появление девушки у меня в комнате породило новую волну советов, как лучше жить и кем я должен быть. –закончил Доминик. Эйва слегка коснулась плеча, потому что знала — для парня такая поддержка в самый раз.       Доминик надеялся, что Кофнис и правда ведет к себе домой. Парень даже не знал о существовании узких обшарпанных улочек, в которые они все время сворачивали. На каждом подоконнике сидело несколько кошек, а большинство терлись около бездомных, просящих милостыню. На футболку опять капнуло сверху. Над головой висели пересекающееся бельевые шнурки, завязанные между балконов. Он пытался избегать попадания капель на одежду, но безуспешно. Брусчатка всеяна обломками шпаклевки и шифера, но Эйва умудрялась шагать беззвучно. Она снова свернула и наконец они оказались на знакомой улице. Та самая дорога, по которой он направлялся к многоэтажке глухой ночью. Свидетелями остались только гнетущая тишина и ночные фонари, помогавшие не заблудиться раньше времени.       С того времени прошло полтора месяца, но по ощущения — он живет другой жизнью. Регулярные споры с Эйвой давали пищу для размышлений и желание окунуться в самые неожиданные темы. Вряд ли все подростки обсуждают наличие симметрии и фракталов в мире, или почему развалилась Римская империя, или как Наполеона победила армия кошек. Но их встреча с самого начала не была, как у большинства подростков.       Доминик не мог отследить, в какой конкретный момент начал наслаждаться общением и ждать, когда Эйва предложит встретиться или неожиданно заявиться на его порог. Вообще, он и сам не раз звал ее, но получал отказ. Иногда переписывались с утра до следующего, игнорируя ночь. Доминик убегал из дома несколько ночей подряд. Потом отсыпался после насыщенного приключения. Это вызывало беспокойство только у Стефи. Также они могли видеться несколько дней подряд, а потом не обжаться неделю. Это было нормой.       Одна из дверей в его душе закрылась, и Доминик больше не чувствовал противного сквозняка. Даже когда они не общались. Практически после каждой встречи он немного, но менял взгляды на привычные вещи. Потом еще долго обсасывал новые мысли, которые подарила девушка. В рутине практически не осталось места для тягостной скуки и серости, которая привела его на крышу. Доминика искренне пугало непонимание, когда и как это произошло.       Она шла спереди. Пшеничные волосы мягко развивались в такт ходьбы, а тоненькие косички подпрыгивали на плечах. За столь короткое время он принял каждую ее диковинку, с которой сталкивался. Эйва всегда одевается слишком по-летнему, а потом возмущается почему он не предлагает одежду. Одни из ее дешевых солнечных очков разломались, когда парень случайно на них сел. Локуарту не удалось избежать болезненной участи. Кофнис может запросто игнорировать его сообщения, а через несколько часов расписать огромную тираду о вопросах, которые ее волнуют. И он без лишних эмоций ответит. Она знает, что ответит.       Эйва толкнула массивные двери подъезда. В душном помещении пылинки сверкали на лучах блеклого солнца, попадающего в подъезд сквозь грязные окна. Они поднялись на четвертый этаж, и девушка достала ключ из горшка с растением на подоконнике.       -Надеюсь, ты не придешь воровать у меня носки. –сказала Эйва и вошла внутрь. На диване сидела женщина в платке, с которой Эйва даже не поздоровалась, и эму не позволила. Впрочем, Эстер и сама проигнорировала их. Кофнис сразу потащила его в одну из комнат.       -Грубо как-то. –пробормотал Доминик ей в спину.       Оказавшись в комнатеЭйвы, он пересмотрел мнение о нагромождении своего логова. Все стены разрисованы узорами растений, а на потолке текст мелким шрифтом. Он пригляделся и опознал несколько цитат из известных книг. Полки завалены уютными безделушками, повсюду стоят бутылки из-под алкоголя с цветами внутри. Каждый предмет мебели разрисован красками или заклеен вырезками из журналов. На полу расстелена, вымазанная в краске, газета. Сбоку баночки с акрилом, а на подоконнике сохнет разрисованная джинсовая курточка.       Доминик разглядывал детали комнаты. А их много. Эйва же сразу плюхнулась на кровать, задев ногой баночку с желной краской. Она закинула руки за голову и опустила веки, но через мгновение распахнула. Девушка схватила самодельный кувшин в бордовой жидкостью и сделала большой глоток. Винный оттенок остался на губах, она слизала его оборотом языка.       -Хочешь? –предложила хозяйка.       -Ты пьешь посреди белого дня? –бровь парня выгнулась. –В такую жару? Эйва хищно улыбнулась и отпила еще немного.       -Это гранатовый сок, балбес. Доминик пожал плечами и занял кресло. Он провел пальцем по кривой вышивке «СердцЕПокрылосЬКоррозиеЙ» на подлокотнику.       -Ты не говорила, что занимаешься, -он сделал паузу и обвел рукой комнату, -всем этим. Эйва пожала плечами, бессознательно скопировав его привычку.       -Иногда я переделываю старые вещи во что-то интересное или полезное. –произнесла Эйва и кивнула в сторону сохнущей куртки. –В последнее время мне нравиться разрисовывать одежду.       -Разве ты носишь такую одежду? –спросил Доминик.       -Нет, Ник. –ответила она. –Не ношу.       -Для кого тогда ты ее делаешь? Лицо девушки напряглось, а последний глоток сока сорвался. Прошло около трех минут прежде чем она ответила.       -Подруга любит, когда я разрисовываю одежду. –без эмоционально выдала она. –Даже когда у меня это ужасно получалось –она просила подарить ей испорченные и все время носила. -Что за подруга? Эйва резко бросила на него самый холодный взгляд из всех, которые когда-то бушевали в глазах, цвета жидкого метала.       -Бывшая. –коротко ответила она и откинулась на подушку с кистями из ниток на углах. Доминик еще несколько минут смотрел на закрытые глаза девушки, но вскоре и сам откинулся назад запрокинув голову к потолку. Он нашел еще несколько известных цитат, но большинство он видел впервые. Он раздумывал, как ей хватило терпения разрисовывать, наверное, в жутко не удобной позе. Потом он начал искать глазами книги, но не нашел ни одной.       -Где книги? Эйва приоткрыла левый глаз.       -Под кроватью.       Доминик опустился на колени рядом с босоножками девушки. Пришлось коснуться щекой пола, чтобы вытащить коробку из-под пылесоса. Он раскрыл ее и увидел те самые книги. На каждой загнутые углы, большинство заляпаны бордовой жидкостью. Локуарт раскрыл одну из них и увидел пометки, сделанные красным карандашом. Мелкие острые буквы всеяли поля, некоторые фрагменты были подчеркнуты или обведены. Иногда возле абзацев стоял знак вопроса. Он пролистнул еще несколько книг и все оказались расписанные красным карандашом. Доминик улыбнулся, увидев изощрённое ругательство в три строки в конце одной из книг.       -Чего лыбишься? Эйва спрыгнула с кровати, но он успел захлопнуть книгу и вернуть на место в коробку.       -Откуда столько хлама?        Девушка опустилась на колени рядом с ним. Она наугад вытаскивала по вещице и рассказывала небылицы, связанные с ними. Эйва, изображала мимику персонажей, искажала голос и охотно жестикулировала. Ни одной истории он не поверил, но с неподдельным любопытством слушал, не перебивая. Она ненавидит, когда ее перебивают.       Когда язык устал, Эйва замолкла. Она всмотрелась в окно. Солнце сбавило обороты, но до заката еще есть время. Листья березы колыхались под легким ветром. Снизу доносилось бормотание стариков, играющих шахматы на лавочке. Девушка посмотрела на разбросанные краски, потом оглядела Доминика и зацепилась взглядом за истертые кеды.       -Давай разрисуем это убожество. –сказала она кивнув в сторону его ног. Парень замотал головой в буйном отказе, но она уже потянулась за кистями.       -Нет. –продолжал протестовать он, когда Эйва собрала все принадлежности. –Это мои любимые, и я не хочу их портить. Девушка на секунду замерла, а на лице отобразилась ликующая злоба.       -Так вот какого ты мнения о моем творчестве! –драматично вскрикнула она.       -Твой провал, -он осекся от удара по ребрам и тут же исправился, сквозь смех, -возможный, ай, возможный провал будет запечатлен до конца моих дней. Эйва вспыхнула небрежным смехом в то же время схватила парня за обувь и поставила ноги себе на колени. Сбоку стояла кучка открытых красок и кружка с водой и надписью «Любимой сестре!».       -Ты собираешься носить их пока не разваляться, правда?       -Напишу в завещании, чтобы меня похоронили в этих легендарных кедах. –гордо высказал Доминик.       -Вот глупость. –фыркнула она.       Эйва заправила волосы за уши и наклонилась к сегодняшнему чистому холсту. Едва кисть коснулась подошвы, как Доминик дернул ногой.       -Может лучше я разуюсь? –спросил он.       -Сиди и не рыпайся. –отрезала девушка.       Она подвинула обувь поудобней и принялась рисовать без наброска карандашом. Доминик извивался, пытаясь подсмотреть. За что тут же получал колкости и приказы не двигаться. Он выхватил зажигалку у нее из кармана. Парень ловко вертел ее между пальцев, перебрасывал с зажженным пламенем. Кофнис аккуратно выводила линии, используя синие, сиреневые, коричневые и зеленые оттенки.       -Ты же говорила, что ненавидела художественную школу.       -Я и не отрицаю. –не отрываясь от работы, произнесла Эйва. –Рисовать я люблю, а строгую систему, правила, рамки, оценки, скучную теорию –нет.       -Но это же основы, без которых не обойтись, разве нет? Иногда она щекотала парня сухой кисточкой, но потом опять велела не дергаться.       -Для меня рисование это о свободном выражении чувств и только. Художественная школа отбирает первоначальный смысл рисования — самовыражения, творение образов из головы.       Доминик пристально наблюдал за каждым ее движением. Временами брови Эйвы хмурились, а потом она подчищала салфеткой ошибки. Она оценивающе всмотрелась в готовый рисунок, а после потянулась за феном. Сквозь шум устройства доносилось возмущение Доминика и попытки поторопить процесс.       -Вот и все. –произнесла она, когда фен еще не до конца выключился.       Доминик вертел ногами пытаясь осмотреть рисунок. Он снял кеды и пристально всматривался в каждую деталь. Его губы недоверчиво изогнулись, но негодования на лице не появилось. Эйва улыбалась, наблюдая за мальчишеской детской реакцией. Будто она украла кораблик из конструктора и немного его перестроила, но он еще не понял нравиться ли ему новая версия.       -Ладно. –все-таки произнес он. –Могло быть намного хуже.       На серой ткани выведены узоры леса, хвои и повсюду разбросаны черные глаза. На подошве левого кеда нарисован первый эпизод их дружбы. Темно-лиловое небо густо всеяно звездами, несколько зажженных окон в доме напротив и два человечка сидящих на краю крыши. А на подошве правого колючим почерком написано: «ИногдАСтоиТРискнутЬЖизньЮ, ЧтобЫПочувствоватЬСебЯЖивыМ». Доминик провел пальцем по объемной, из-за мазков, надписи. По ощущениям, внутри растекся водопад тепла.       -Ну как? –не выдержала затянувшееся молчание Эйва.       -Я надеюсь оно не сотрется?       -Неужели тебе понравилось! –просияла девушка. Она взлохматила парню волосы.       –Я же вижу, что ты улыбаешься! А я говорила, что получиться изумительно.       Эйва еще с десяток раз повторила, что с самого начала знала, что это прекрасная идея. Но когда она в очередной раз заставила Доминика высказать слова благодарности и восхищения, он закатил глаза и принялся щекотать девушку. Она вырывалась, кусалась, но хватка Доминика не ослабевала.       -Да отпусти меня! –сквозь тяжелый смех во все горло велела она. –Ты, неудавшейся аборт матери!       -Напомни, научить тебя базовым навыкам коммуникации. –произнес парень, не прекращая пытки. –Например, можем начать с вежливых просьб.       Фиолетовые ногти впились в его руки, оставив отметины на коже в форме полумесяца. Лицо девушки забавно искажалось. Доминик мысленно сфотографировал этот момент. Он смиловался только когда Кофнис уже начала задыхаться и хвататься за живот. Возобновив дыхание Эйва принялась локтями колотить парня по ребрам. Хриплое подобие смеха Доминика рассыпалось по комнате. Глаза Эйвы сверкнули, и она продолжила дурачество. Комочки пыли поднимались в воздух, искрясь на золотистых лучах солнца. Привычные незваные мысли, которые проводили к удручающему настроению, ушли прочь. Дружеское родство душ напомнило Доминику о нескольких забытых оттенках жизни.