i need you

Breathe me in, breathe me out (Вдохни меня и выдохни) I don't know if I could ever go without... (Я не знаю, смогу ли дальше жить без...) I'm just thinking out loud (Но это я просто размышляю вслух) I don't know if I could ever go without... (Я не знаю, смогу ли дальше жить без...)

2005 год

Казутора выходит из вагона метро и оглядывается по сторонам. Кажется, он впервые на этой станции. Хотя, черт его знает. Память периодически подводила. Людей вокруг было много. Казутора успел отвыкнуть от такого количества. Все куда-то спешат, толпятся. Прямо как в муравейнике. Но среди всего этого хаоса не было его. Казутора достает старенький мобильник и сверяется по времени. Он приехал вовремя, как и договаривались, где же ходит его дорогой друг? Ждать Казутора точно не намерен. И так поехал сюда без особого желания, чисто из интереса. И вообще, всю дорогу до этого места Ханемия был готов развернуться обратно. Он и сейчас был готов сесть на первый попавшийся поезд и умчать подальше. И он бы так и сделал, если бы не его фигура, резко появившаяся на горизонте. Долговязый и худощавый, он подходил не торопясь, Казутора издали увидел эту улыбку на его лице, не сулящую ничего хорошего. - Казутора, - произносит Ханма, распевая последнюю букву в имени Ханемии. – Рад встрече. Парень в ответ рвано кивает и в его сережке звенит маленький бубенчик. - Ты хотел мне что-то показать? – у них точно не те отношения, чтобы расспрашивать о жизни и настроении. - Пойдем, тут недалеко, - не дожидаясь реакции Казуторы, Ханма разворачивается и уходит в неизвестном направлении. Дабы не потеряться в потоке людей, Ханемия идет за ним. Не сказать, что он доверял Шуджи. Что он, что его дружок Кисаки. Они знакомы то всего ничего, меньше недели. Но они откуда-то знали Казутору. И более того, они знали, когда Казутора выходит из исправительной школы. Они знали его номер, его адрес. Буквально всю его биографию знали. Это несколько пугало. Но Ханма предложил ему помощь. Предложил убить Майки. Мол, он их общий враг и от него нужно как можно скорее избавиться. И Казутора, долго не думая, вступает в «Вальхаллу». Все-таки, что-то в этом Ханме Шуджи было такое, что тянуло Ханемию к нему. Что-то необъяснимое и безумное. Настолько, что Казутора решил идти с ним бок обок. Заместитель главы «Вальхаллы» приводит Казутору к небольшому магазинчику. Он останавливается недалеко от входа так, чтобы им было видно дверь, но самих парней никто оттуда увидеть не смог. - Что мы тут делаем? – спрашивает Ханемия, разглядывая магазинчик. Вроде книжный, или типа того. Вывеску практически не видно. - Ты уже связывался с Баджи Кейске? – Ханма достает из кармана широких брюк пачку сигарет и закуривает одну. Едкий запах тут же доходит до Казуторы. Он немного раздражает, но не отталкивает. - Еще нет, - вяло отвечает парень, вспоминая своего старого друга. Они с Баджи прекратили переписку пару месяцев назад, Казутора сам так решил. Наврал другу, сказав, что выйдет на пару недель позже, чем должен, и больше не отвечал на письма. Чем ближе был конец его срока в исправительной школе, тем крепче становился его план мести. И вообще, он не особо хотел впутывать в это Кейске. Он хотел сделать все сам, не полагаясь ни на кого. Ведь если никому не доверять, никто не сможет предать его. - Тогда смотри внимательно, - Ханма кивает в сторону входа в магазинчик. Казутора послушно присматривается, но не видит ничего необычного. Проходит пара минут, Ханма выкуривает сигарету и тушит окурок о бетонную стену рядом. В этот момент дверь магазинчика открывается, и из него выходят двое. Один высокий и крепкий, с длинными черными волосами. Второй поменьше ростом, светленький. Блондин держит в руках какую-то толстую книжицу, и что-то рассказывает своему спутнику. Они останавливаются у входа и о чем-то переговариваются. Не смотря на то, что Казутора очень долгое время не видел Баджи, его он узнал моментально. Невозможно спутать лучшего друга с кем-то еще. Да, Кейске вырос, но не особо изменился. Разве что волосы отрастил. А вот парня рядом Ханемия раньше не видел. В какой-то момент он обернулся как раз в сторону Казуторы и Ханмы, показав им свое лицо. Миловидный, с большими голубыми глазами. Но, ей богу, выглядит как ребенок. У Казуторы как-то противно кошки на сердце заскребли, когда он увидел, как по-хозяйски Кейске приобнимает паренька за плечи и шагает с ним в противоположную сторону. - Это его заместитель в «Свастонах», - опережая все вопросы, поясняет Ханма. – Чифую Мацуно. Какой он на деле – понятия не имею. Но постоянно с Кейске ошивается. Они даже живут рядом. Ты знал про него? Казутора роется в памяти, пытаясь вспомнить хоть что-то из писем Баджи, касающееся Мацуно. Кажется, да. Один раз он писал о том, что Чифую «любезно помог написать ему письмо». Во второй раз он упоминал о своем новом заместителе. Но оба раза это было вскользь, Кейске явно не хотел много рассказывать об этом парне. То ли чтобы пощадить чувства Торы, то ли чтобы не впутывать в их отношения нового друга. Казутора не понимает. У Кейске появился новый дружок. Неужели у них появились секреты друг от друга? Человек, который буквально заменил Торе семью, теперь его бросает? Ради смазливого мальчишки?! От одной мысли об этом внутри все закипало. Он просто не мог его предать! Кто угодно, но только не Кейске. Парень делает резкое движение головой и сережка снова бренчит. Этот звук приводит Ханемию в какое-то оцепенение. Он осторожно прикрывает ухо и думает. Чифую Мацуно ему не помеха. Ханма молчит, наблюдая за Казуторой. Он не совсем понимал, почему Кисаки заставил его притащить сюда Ханемию и показать ему Баджи с Мацуно. Опять его зловещие планы. Но все-таки, наблюдать за растерянным Казуторой было даже забавно. Он парень непредсказуемый. В следующую минуту Ханемия берет в руки телефон, и набирает выученный наизусть номер телефона. Он уверен, что никакой Чифую Мацуно ему не помеха на пути, и он уверен, что этот парень для Кейске ни черта не значит. Потому что есть он – Казутора Ханемия. И он лучший друг Баджи. Он им был, есть и будет. Всегда. «Приветик! Угадай, кто вышел из исправительной школы? Хочу с тобой встретиться :))» И Казутора уверен, что этого сообщения достаточно, чтобы вернуть Кейске себе.

***

2015 год

Приятно ощущать руки Чифую на своей голове. Они у него мягкие и теплые. И волосы он трогает с особой осторожностью. Тора готов замурчать, словно кот, когда парень запускает пальцы в его длинные локоны, собирая их в пучок. Ради этого он готов всю жизнь притворяться, что не умеет заплетать свои патлы. А Чифую готов всю жизнь притворяться, что не понимает этого. Потому что заплетать Тору по утрам за последний месяц стало их традицией, которая обоим очень нравилась. Переплетая его мягкие волосы, Мацуно будто медитировал. Они реально были мягкими и пахли облепихой, потому что Тора постоянно брал шампунь с этим запахом. Чифую был уверен, что этот запах уже въелся в его кожу. Все очень изменилось. Прошло чуть больше месяца, и дом Чифую был полон спокойствия и внутренней гармонии, как он сам однажды выразился. Их с Ханемией отношения наладились, они стали лучше друг друга понимать и совсем не ссорились. А Доракен, с которым они периодически виделись, вообще мог с уверенностью заявить, что эти двое не отлипают друг от друга. Тора был доволен переменами. Он, наконец, чувствовал себя на своем месте, и каждый день приносил радость. О таком можно было только мечтать, но Казутора получил все это наяву. А Чифую нашел в своем новом друге успокоение. Рядом с Торой ему становилось легче, поэтому он практически везде таскал его с собой. Даже переехал из своей спальни в гостиную. Как бы Ханемия не сопротивлялся, теперь Мацуно спал рядом с его диваном на полу, постелил себе матрас из своей кровати и ложился только с Торой. Вначале парня это напрягало, но вскоре он смирился с тем, что Чифую посапывает где-то недалеко от него. Это было даже приятно. Утром они вместе завтракали, иногда Чифую вставал чуть раньше, чтобы помочь с готовкой. Затем Мацуно приводил волосы Ханемии в порядок. Он начал делать это, когда заметил, что длинные локоны Торы постоянно лезут ему в лицо. Чифую придумал незамысловатую прическу для парня, и повторял её каждый божий день. А потом парни вместе ехали в зоомагазин. Иногда заезжали по пути в супермаркеты. Вместе работали, вечером возвращались домой. Заказывали себе ужин и смотрели какой-нибудь фильм. Иногда Чифую весь вечер посвящал своей другой работе, о которой Тора мало что понимал, но знал, что она приносит парню основной доход. Когда становилось совсем темно, и Ханемия ложился спать, Чифую спускался из своего кабинета сильно уставший и заваливался на свое место, он всегда быстро засыпал. В общем, их совместное проживание проходило спокойно, каждый день был чем-то похож на предыдущие. В этом спокойствии они потихоньку притирались друг к другу, узнавали лучше. Чифую учился понимать Тору, и в конце концов он понял, за что его так любил Баджи. С каждым днем Казутора открывался Чифую с новой стороны, и парень все больше находил в нем невероятных вещей. А Казутора, в свою очередь, привыкал к новой жизни. Привыкал к тому, что он больше не обуза. - Вот и все, - произносит Чифую, протягивая Казуторе зеркало. – Я снова сделал из тебя красавчика. Тора пару секунд смотрит на свое отражение и убирает зеркало. Он и так знает, что Чифую все сделает идеально. - Спасибо, - благодарит парень, задирая голову кверху так, чтобы увидеть сидящего позади него Мацуно. Чифую недовольно отталкивает его, кладя ладонь на затылок Ханемии. - Корни отросли, нужно подкрасить, - бубнит парень, вставая с диванчика. - Снова за меня заплатишь? - Еще чего, - Чифую фыркает. – Выдам тебе сегодня или завтра зарплату, сам себе будешь денежным папочкой. - Так значит, ты мне был денежным папочкой? – Ханемия смеется, наблюдая, как моментально краснеет его папочка Чифую. - Лучше заткнись, - шипит Мацуно. – Иначе до зоомагазина побежишь пешком! Парень отворачивается, изображая искренне оскорбленного человека. Но Казуторе хватает одного взгляда на спину Мацуно, чтобы понять – он улыбается. - А может, мы сегодня сделаем выходной? – мечтательно протягивает Тора. Нет, он, конечно, обожал свою работу. Ему нравилось все дни проводить в обществе котят, щенят, попугайчиков и прочей живности. Эта работа стала работой его мечты. Тора был готов на пожизненном сроке стать работником зоомагазина, даже на добровольческих началах. Но сейчас в его жизни было кое-что поважнее. Чифую Мацуно, с которым хотелось проводить каждую минуту своего времени. И да, несмотря на то, что они жили вместе и работали вместе, Торе все равно катастрофически не хватало этого паренька. В какие-то моменты он даже думал, что уже помешался на нем. Потому что все, чего ему хотелось каждый день – проваляться вместе с Чифую весь день, никуда не вставая и долго-долго разговаривая. Тора вообще впервые испытывал такое сильное влечение к кому-то со времен его дружбы с Кейске. И потерять эту связь было сродни еще одному тюремному сроку, но уже пожизненному. - Нет уж, - качает головой Мацуно. – Я договорился, чтобы сегодня привезли побольше товаров для животных, нужно будет принять. Такемичи я такое точно доверять не буду. Так что одевайся и поехали. Тора недовольно стонет, изображая из себя вселенского страдальца, но все-таки подчиняется своему Чифую. Подчиняться этому маленькому командиру было очень даже приятно. Мацуно оставляет парня одного, чтобы тот успел переодеть домашнюю одежду. Вообще, если говорить начистоту, Чифую еще ни разу не видел Тору неодетым. Типа, даже без футболки. Всегда выходил, когда парень начинал переодеваться. Из душа Тора тоже выходил уже одетым, спать ложился в спортивных штанах и футболке. И Чифую даже представить себе не мог, что за тело прячется за плотной тканью. А остаться и посмотреть было как-то неловко. Интересно, у Казуторы тело натренированное? Он выглядел худым, но ведь непонятно, есть у него, например, кубики пресса или нет. Он ведь, все-таки бывший гопник. Чифую вот тоже всегда был худощавым, но в подростковом возрасте его телосложению могли позавидовать многие парни. Это сейчас он немного отъелся и пресс пропал из-за отсутствия тренировок. Наверное, если Чифую дотронется до Торы, то даже через ткань сможет почувствовать, какое у него тело. Когда Мацуно возвращается, Ханемия уже ждет его у выхода. Черная водолазка, объемная рубашка кофейного цвета и такого же цвета брюки. Чифую оглядел друга и мысленно сделал пометку в своем списке «Плюсы Казуторы Ханемии» напротив строчки «ахуенный вкус в одежде».

***

- Так много коробок, - стонал Ханемия, перетаскивая упаковки с товарами из подсобки. Чифую разбирал их содержимое, раскладывая на полках и внимательно сверяясь со своим списком. - Чем быстрее ты их таскаешь, тем быстрее мы закончим. - А я уже закончил, - слышит Мацуно совсем рядом со своим ухом и неловко поворачивается к источнику звука. Ханемия смотрит в его глаза, мягко улыбаясь, практически у самого носа брюнета. Он снова залез в личное пространство Чифую, но на этот раз вызывал у парня не злость, а легкое смущение. Чифую вообще заметил, что Торе нравится его смущать. И залезать в священный метр его личного пространства против воли Мацуно. Причем он всегда делал это резко и неожиданно, его просто невозможно было остановить вовремя. И привыкнуть к этому тоже было невозможно. Чифую годами строил вокруг себя стену недосягаемости. Ведь он же, блядь, невероятно ахуенный Чифую Мацуно, самый пиздатый парень на районе. Да он к себе никого на километр так просто не подпускал. Единственный человек, которому он позволил перейти все границы, стал Баджи Кейске. Эти двое за время своей дружбы позволили себе слишком многое. И маленькому Чифую вскружило голову, он разрешал своему командиру заходить так далеко, как он сам хотел. А потом Баджи не стало, Мацуно вновь закрылся. Те парни, с которыми он проводил ночи, могли находиться в его пространстве лишь с разрешения Чифую, и никак иначе. Он уже привык, что никто не может дотронуться до него просто так, без дозволения. И тут появляется Казутора Ханемия, парень с острой нехваткой тактильных ощущений. И в любой подходящий момент он льнет к Чифую, стирая все границы между ними и заставляя Чифую краснеть. В эти моменты Мацуно вспоминал своего умершего возлюбленного. - Тогда сходи в табачный, - тянет Чифую, тихонько отталкивая от себя друга. – У меня сигареты закончились. Тора послушно отходит и устало вздыхает, изображая самого потасканного в этом мире раба. - Сходим вместе? – предлагает он. - Нет, сам сходишь, - когда Чифую ворчит, он становится слишком серьезным, и Торе хочется потискать его, чтобы он немного расслабился. – Я пока тебе зарплату рассчитаю. Казуторе приходится вновь подчиниться своему начальнику и идти в небольшой ларек недалеко от зоомагазина.

***

2005 год

Плечи брюнета нервно дергаются, он делает глубокий вдох и поднимает глаза к небу, усыпанному звездами. Его лучший друг сидит на бетонном мосту недалеко от него, рассматривая свои руки и о чем-то думая. Молчание слишком затянулось и оба понимали, к чему это может привести. Когда же блять все стало так сложно? - Я не хотел тебя втягивать, но мне нужна помощь, - произносит Казутора, вскидывая голову, и его сережка негромко бренчит. Сколько раз за этот вечер парень уже говорит эти слова? Кейске молчит, обдумывая ситуацию. Его точно на вилы поднимут. - Тора, - Баджи произносит его имя с той же нежностью, что и два года назад. – Какой бы ад впереди нас не ждал, я буду с тобой до последнего. Помнишь? Парень садится рядом с Ханемией, обхватывая его худощавое плечо и прижимая к себе ближе. Странно чувствовать Казутору рядом с собой спустя столько времени. Он очень вырос, но дрожит так же, как и в ту ночь. - Ведь я тебя ждал, - продолжает Кейске. – Сильнее всех ждал. Я уйду из «Свастонов», завтра же скажу об этом Майки. Тора почти не реагирует на прикосновения друга. Его сердцу не спокойно, оно бешено бьется о грудную клетку, словно у зайца, которого загнали в угол. - Так просто вступить в «Вальхаллу» не получится. Нужно пройти проверку. Баджи слегка вздрагивает. - Какую? Парень поднимает глаза на Баджи, и тот вновь вздрагивает. Он помнил эти глаза, мягкие и светлые, похожие на мед. Но сейчас они совершенно пусты, только нездоровый блеск придает им какую-то яркость. - Тебе нужно избить своего заместителя, Чифую Мацуно, - без каких любо эмоций произносит Тора, следя за реакцией друга. – Он ведь стал для тебя близким человеком, не так ли? Баджи чувствует укол со стороны Казуторы и ему почему-то становится стыдно. - Нет, вовсе нет, - Кейске вновь притягивает Тору к своей груди, на этот раз скорее рефлекторно. Казутора слышит, как бьется его сердце. – У меня только один близкий человек. Это ты, Тора. Ханемия чуть расслабляется в объятьях Баджи. Да, возможно это все ложь. Возможно, ему не стоило доверять кому-то еще. Но когда рядом был он, становилось спокойнее, как за каменной стеной.

***

2015 год

Казутора неспешно делает первую затяжку и выпускает дым. Такой день хороший, аж прыгать от радости хочется. И так почти весь месяц. Даже если Тора сильно уставал, если шел ливень, если он чувствовал себя плохо – день был отличным. Потому что он на свободе, у него есть любимая работа, крыша над головой, и хорошие друзья, которые помогли ему избавиться от загонов прошлого. А что еще нужно? Скоро они с Чифую закончат смену, поедут домой, вкусно поужинают и посмотрят фильм. Чифую опять уснет рядом с Торой, и парень еще минут двадцать будет слушать его мирное сопение, а затем и сам заснет. И день будет самым лучшим. - Не угостишь сигареткой? - Казутора вздрагивает от звука этого голоса. Слишком знакомый. Он молча наблюдает за приближающейся фигурой. За мешковатой одеждой трудно рассмотреть фигуру парня, даже лицо его скрыто огромным капюшоном кофты. Он выше Казуторы почти на голову. - Ага, - Ханемия тянется к карману и достает пачку сигарет, не отводя глаз от подозрительно знакомого человека напротив. Он чувствует, как нервы противно сжимаются в комок где-то посередине груди, и тянут вниз. – Держи. Он протягивает сигарету и вновь наблюдает, как парень лениво достает ладонь из кармана и тянет её к Казуторе. Ханемия убеждает себя, что ему просто показалось. Но парень подозрительно долго не убирает руку, как будто заставляя Торы смотреть на его ладонь. «Наказание». Ханемию прошибает током. Слишком хорошо он помнил это татуировку. И он надеялся, что больше никогда её не увидит. А парень напротив усмехается, и все-таки подносит сигарету к губам. - Давно не виделись, Казутора, - произносит он, закуривая. - Ханма?! – ошарашенный Тора чуть отшатывается, не веря своим глазам. Ханма откидывает капюшон и теперь его можно разглядеть. Боже, как же он изменился. От его харизмы не осталось буквально ничего. Худой, потасканный, волосы отрасли ниже плеч, и Казутора не был уверен, что он вообще мылся в этом месяце. - Собственной персоной, - снова усмехается парень, выпуская дым. – Как на свободе? Казутора нервно сглатывает. Он вспоминает, как десять лет назад Ханма встретил его из исправительной школы. Вспомнил его подростком, долговязым, от него за километр веяло опасностью и безумием. А сейчас он стоит тут, разбитый, но все такой же безумный. - Отлично, - Ханемия позволяет себя улыбнуться, когда Ханма по-дружески кладет ему ладонь на плечо. – Что ты тут делаешь? - За тобой слежу, - Тора хотел бы, чтобы на этой фразе Ханма рассмеялся, как он обычно делал. Ну или хотя бы улыбнулся. Но парень был абсолютно серьезным. – Давно заметил, что ты тут ошиваешься. Сначала думал, показалось. Но меня не обманешь. Казутора чувствует, как противно засосало под ложечкой. От взгляда Ханмы хочется скрыться, уж слишком многое он напоминает. - Да не ссы, Тора, - произносит парень, выпуская очередные колечки дыма. – Столько с тобой не виделись, давай попиздим малёха. Шуджи кивает в сторону лавочки недалеко от них и, как делал это раньше, уходит к ней, не дожидаясь Казуторы. Тот нервно сглатывает и идет за Ханмой. Это не похоже на встречу двух закадычных друзей. Хотя, Тора бы соврал, если бы сказал, что не волновался за судьбу Ханмы. Все-таки, они были в одной лодке какое-то время. Бывший заместитель главы «Вальхаллы» разваливается на лавочке, блаженно закатывая глаза от очередной порции никотина в легких. Он широко расставляет ноги, опираясь о них руками. - Что с тобой произошло? – спрашивает Тора, присаживаясь рядом. Не так он представлял себе Шуджи в будущем. У этого парня было достаточно харизмы и амбиций, чтобы занять достойное место в преступном мире Токио. - Кисаки умер, - коротко отвечает Ханма и отбрасывает сигарету в урну. На лицо он совсем не меняется, но именно из-за этого Ханемия понимает, как смерть Тетты повлияла на Шуджи. - Мне жаль. Ханма коротко кивает на слова Ханемии. Другие вопросы было глупо задавать. Тора слишком хорошо знал, какие у Ханмы и Кисаки были отношения. Шуджи буквально боготворил этого парня, в нем был весь смысл жизни. Удивительно, что парень вообще смог прожить десять лет в таком состоянии… - Давно я никого из наших не видел, - усмехается Шуджи. Интересно, кого же он подразумевает под словом «наши»? – А тут случайно заметил тебя. Один день, второй, третий. Поближе поглядел, и точно – Казутора. - Чего сразу не подошел? - Так ведь ты постоянно с этим мелким. Чи-фу-ю, - смакуя каждый слог в имени парня, произносит Ханма. – И как это вы подружились? Казутора молчит. Он чувствует, как напрягается каждый его мускул, готовый в любой момент сорваться и въебать Шуджи по первое число. Ханемия не заказывал себе призрака из прошлого. - Какая разница? - Просто вспомнил, что ты о нем говорил десять лет назад, - Ханма даже не поворачивается в сторону Ханемии. И так понимает к чему все идет. – Помнишь?

- Хочу его убить.

Тора морщится, как от неожиданной головной боли. Сжимает кулаки. Ему нельзя поддаваться на эти провокации. Никак нельзя. - Вот я и подумал, - продолжал Шуджи, внутренне наслаждаясь реакцией Ханемии. – Странно, что Мацуно так быстро принял тебя и простил. Тебе не кажется это странным?

- Он – помеха. Если его не убьет Баджи, я сам его забью.

- Подумай сам, Тора. Ты ведь стал причиной смерти его любимого друга. Ты думаешь, что он отпустил его? И зачем ты ему рядом?

- Я любого уничтожу на своем пути. Любого.

- Достаточно, Ханма, - голос Казуторы ледяной и тяжелый. – Это все было в прошлом. Ты и Кисаки использовали меня, больше я не позволю тебе играть с моими эмоциями. Он встает, и разворачивается к Ханме спиной. Тора пытается держаться, но чувствует, что вот-вот взорвется и разнесет тут все к чертям. Слишком болезненные воспоминания. - Неужели ты думаешь, что это мы заставили тебя сделать то, что ты сделал? – не унимался Ханма, крича в спину Торе. – Ты же знаешь, что сам виноват. Ты только и умеешь, что рушить то, что тебе дорого. Разве ты не чувствуешь вины? - Что? - Ханемия в недоумении смотрит на бывшего "друга". - Обычно люди в такой ситуации испытывают вину, - пожал плечами Ханма. Когда-то ему нравился Казутора. Далеко в прошлом. Они неплохо сдружились и Ханма считал, что они похожи. Но сейчас, увидев Казутору таким счастливым, да еще и с Чифую, хотелось испортить ему всю жизнь. - В какой ситуации? - Ну знаешь... несчастный случай? - он широко улыбается, как в подростковые годы. Когда-то эта улыбка внушала ужас противникам Шуджи. Казутора делает над собой еще одно усилие и уходит прочь. На сегодня достаточно призраков из прошлого. Он чувствует, как накалились его нервы. Руки все так же сжаты в кулаках настолько сильно, что, кажется, скоро ногти порвут кожу на ладонях.

***

Чифую подпирает ладонью щеку и внимательно смотрит на настенные часы. День сегодня хороший. Спокойный такой. Казутора что-то долго ходит за сигаретами, но Мацуно даже рад, что может подумать в одиночестве. Последнее время он постоянно в компании Ханемии. И он был этому очень рад. Он впервые испытывал такие чувства к кому-то, помимо Баджи Кейске. Одиннадцать лет назад Чифую Мацуно понял две вещи. Первая – ему нравятся парни. Вторая – он влюблен в своего лучшего друга. И тогда это не казалось чем-то странным. Чифую и Кейске так много проводили времени вместе, что влюбленность паренька была простым логическим завершением. А Баджи, заметив настроение своего друга, не то, чтобы не осудил его, а даже пошел навстречу. Одиннадцать лет прошло, и в жизни Чифую появился Казутора Ханемия. Хотя появился он, конечно, гораздо раньше, но сейчас стал близким человеком для Мацуно. Он был с ним рядом, так же как Баджи. Он был с ним добр и мил, так же как Баджи. Он привлекал его, так же как Баджи. И это немного настораживало. Но Чифую откинул подобные мысли, продолжая сближаться с Торой. Все больше и больше. Их отношения становились все интимнее с каждым днем. И это было простым логическим завершением их совместной жизни. Из размышлений Мацуно выдергивает стук двери и звон колокольчиков, которые у входа Тора повесил пару дней назад. - Чего так долго? – Чифую перегибается через кассу, рассматривая зашедшего в магазин Ханемию. Парень буквально влетает в помещение, ошалело смотря на Мацуно. Тот настораживается и замечает, что Тора выглядит не то злым, не то растерянным. Он тяжело дышит, оглядывается по сторонам и хмурится. – Что-то произошло? - Н-нет, - Тора достает нетронутую пачку сигарет и подает её другу. – Забей. Чифую пожимает плечами. - Держи, - он протягивает Ханемии пачку купюр. Зарплата. – Заканчивай тут все и поехали домой. Казутора машинально запихивает свои кровно заработанные деньги. Эти бумажки его сейчас интересовали меньше всего. Хотелось сходить в холодный душ и проспаться, а на утро забыть все, что произошло сегодня. Чифую краем глаза наблюдает за мельтешащим по магазину Казуторой. Он видел, что с парнем что-то не то. Что блять вообще могло произойти, пока он ходил за сигаретами? Что за нервозность и напряженность во всех его действиях? У Казуторы все из рук валилось. Он старался делать все аккуратно и быстро, чтобы поскорее уехать, но в итоге только тянул время. Корм он несколько раз просыпал, пролил воду на пол, уронил несколько товаров. Из головы не выходил Ханма и их разговор. Спиной Тора чувствовал взгляд Чифую. Он уже привык к нему, но сейчас его глаза жгли Ханемию, как ему казалось, огнем. - Тора, что не так? – Казутора не замечает того момента, когда Чифую оказывается слишком близко к нему. Замечает лишь, когда парень хватает его за руку и разворачивает к себе. И пусть глаза Мацуно находятся на уровне носа Казуторы, выглядит он очень угрожающе. - Все в норме, - Ханемия дергает рукой, пытаясь освободиться от железной хватки начальника, но тот не отпускает. – Чифую, все в норме, - повторяет Тора, чеканя каждое слово. Становится тревожно. Чифую еще несколько секунд не сводит глаз с Ханемии, плотно сжав челюсти. Тут точно что-то не так. - Едем домой, - Мацуно разжимает пальцы. Нет смысла допытываться, если Ханемия сам не хочет ничего говорить. Чифую остается надеяться лишь на то, что скоро его друг придет в норму или все-таки решится рассказать о своих тревогах. Но нервозность Торы не заканчивается. Все в таком же настроении они едут в машине, не произнеся ни слова. Чифую чувствует напряженность, но не может ничего сделать. Казутора превратился в оголенный провод под электричеством. И Чифую волнуется. Потому что он знал, что у Казуторы нестабильная психика. И он реально боялся того, что может произойти. А произойти, вообще-то, могло все что угодно. И почему это случается именно тогда, когда все налаживается? Они снова вместе приезжают домой. Тора ураганом врывается в квартиру, Чифую обеспокоенно идет за ним быстрым шагом. Хочется снова схватить его за руку, развернуть и крепко обнять, чтобы успокоить и привести в чувства. Но Мацуно одергивает себя, молча наблюдая за действиями парня. - Я в душ, - бросает он, промчавшись мимо Чифую, закинув на плечо полотенце. Чифую садится на диван и прислушивается. Звука воды из ванной комнаты не слышно. Он снова думает о том, что произошло, и не находит объяснений. Сердце болезненно сжимается от мысли о том, что он никак не может успокоить своего друга. Ну, потому что он сам себе не позволяет сделать то, что так хочется. Минута проходит, затем две, три, десять. Чифую не двигается, напрягая слух. Ни-че-го. Слишком долго и слишком подозрительно. Парень осторожно подходит к ванной и замечает, что дверь не закрыта. Он присаживается рядом, навалившись на стенку. Теперь можно расслышать шепот и всхлипы. «Он плачет?», - Мацуно придвигается еще ближе к двери, но все еще не решается зайти или позвать Тору. Удар резко нарушает тишину в квартире. Чифую вздрагивает, пытаясь понять, обо что ударил Ханемия. Вновь удар, на этот раз точно стекла. - Пошло оно все нахуй! Истошный крик заставляет Мацуно резко подорваться и забежать в ванную.

***

Казутора упирается в бортики раковины, пытаясь восстановить сбитое дыхание. Он начал задыхаться в один момент, и чтобы запихать в свои отказавшие легкие хотя бы немного кислорода, приходилось часто и глубоко вдыхать через рот. От этого голова стала кружиться, Тора чувствовал, что вот-вот грохнется, поэтому еще сильнее вцепился в керамическую раковину.

- Способен только разрушать, что дорого.

Он так старался сделать в этот раз все хорошо. Он честно старался. Так почему кажется, что все вот-вот пойдет по пизде? Тора медленно поднимает голову, вглядываясь в свое отражение в зеркале. Он, блять, ни черта не изменился. Те же глаза, та же татуировка на шее, та же родинка у глаза, та же бледная кожа. Он все тот же? Он смог хотя бы немного поменяться?

- Я не умру от такой раны. Не беспокойся, Казутора. Ты меня не убьешь.

Он снова глубоко вдыхает, но на этот раз через нос. Сразу же улавливает знакомые запахи. Запахи Чифую. Он чувствует их каждый день. Он уже жить без них не может. А если Ханма прав? Если Чифую все еще не простил Казутору? Тогда зачем он его держит рядом? А Казутора вообще достоин того, чтобы быть рядом с Мацуно? Он вообще, блять, достоин быть рядом?!

- Я… не могу его ударить.

Чифую любит не Казутору. И не полюбит, потому что Казутора забрал у него того, кого Мацуно по-настоящему любил. И Баджи любил Чифую. А Казутора, 15-летний идиот, приревновал лучшего друга. Он ведь хотел убить Чифую. А сейчас что? Он в него влюбился.

- Если убить «человека» - ты станешь «злодеем». А если убить «врага», то станешь «героем».

Казутора чувствует, как его тело начинает дрожать. Он уже не видит своего отражения, все слишком размыто. Но почему? Он не может сфокусировать зрение. Ему что-то мешает. Слезы? Они крупными каплями стекают по фарфоровым щекам парня, слепляя длинные ресницы вместе.

- Объясни мне одну вещь, Казутора. Я твой враг?

Ханемия пытается руками вытрать слезы. Он размазывает их по лицу, но они вновь стекают градом. Он не слышит собственных всхлипов, в панике растирая ладонями кожу. Ханма не может быть прав. Иначе тогда вся жизнь Казуторы превратиться в пиздец. Он не может позволить ему вновь собой манипулировать. Но почему это так сложно? Сложно взять себя в руки и успокоиться.

- Он не дышит!

Руки уже не просто дрожат, Казутора не может их контролировать. Они двигаются по непонятной ему траектории, кидая первую попавшуюся вещь в зеркало. Тора пытается сделать шаг назад, но спотыкается и падает на пол. Боли нет, разве что моральная. И Тора не слышит, как сам крикнул что-то странное. Руками он распутывает волосы, вытаскивает резинку и распускает пучок, который так бережно ему утром делал Мацуно. К черту все! Он ничего не понимал, полностью отдавшись во власть паники. Зарывался пальцами в волосы, до боли стискивая их, пытался зажмурить глаза, чтобы не видеть призрачные образы из прошлого. Но это не помогало. Тора кричал, сидя на полу в ванной, не обращая ни на что вокруг. Но в одно мгновение время остановилось. Наверное, сердце его тоже остановилось, когда он почувствовал прикосновение теплых рук на своих мокрых щеках. Единственное, что помогло ему на секунду выйти из транса. Он увидел темный силуэт рядом с собой и услышал обеспокоенный голосок, что медом лился на его душу. А потом Казутора почувствовал это – осторожное касание мягких, полных губ на его, искусанных и соленых от слез. По телу прошелся разряд тока, который окончательно прогнал истерику Казуторы. Теперь он четко видел перед собой лицо Чифую, ощутил на себе его сбитое дыхание и подрагивание длинных ресниц. Чифую тянулся к Торе, стиснув его плечи в железной хватке, чтобы парень не двинулся. Он лишь прикоснулся к его губам и не смел сделать что-то еще. Было слишком страшно. Мацуно чувствовал, как слезы Казуторы капают на его губы, смешиваясь с кровью (Тора разодрал кожу на своих губах). Ханемия рвано вздохнул, и нижняя губа Чифую прошлась по внутренней сторону губ Торы. Он понял, что силы уже покидают тело, и устало рухнул на плечо Мацуно, закрывая глаза.