i need you

We got all night to fall in love (У нас есть целая ночь, чтобы влюбиться) But just like that we fall apart (Но внезапно у нас всё рушится) We're broken, we're broken (Мы разбиты, мы разбиты)

Почти два часа ночи. Казутора лениво доедает горячую лапшу, наблюдая в окно за ночным Токио. Хочется закурить, но он где-то проебал недавно купленную пачку сигарет, а идти в круглосуточный слишком лень. Можно было дождаться Чифую и попросить у него сигарету. Ну, или, лечь спать с неудовлетворенной потребностью. Тора сначала так и хотел сделать. Расправил диван, выключил везде свет (кроме прихожей, для Чифую) и приготовился отправиться в царство Морфея. Провалялся двадцать минут и понял, что сон сегодня никак не идет. То ли из-за отсутствия мирно сопящего Мацуно рядом, то ли из-за беспокойства за его не совсем трезвое тело. А может, это все из-за недосказанности между ними? Чифую не звонил и не писал, а Казутора и не пытался связаться с другом. Не хотел опять показаться слишком оберегающим. В конце концов, Чифую не ребенок, сам разберется, как ему поступать. И Казутора чувствовал, что ему нужно еще немного времени. Тора вяло обходит весь первый этаж, подмечая все детали. Когда он только начал жить в квартире Мацуно, то заметил, что парень очень любит минимализм. В квартире было минимум мебели, никаких цветов, ваз, ковров, статуэток на запыленных полках. Ничего, за что можно было бы зацепиться взглядом. Как будто Чифую пытался максимально обезличить это место. Его можно было понять. По словам парня, ему приходилось часто переежать с квартиры на квартиру, и он не мог найти место, которое сможет назвать «домом». За последний месяц квартира обросла частичками их общих воспоминаний. На кухонном столе появилась небольшая ваза с букетом георгинов – их Чифую в шутку подарил Казуторе, когда они впервые вышли прогуляться по вечернему городу. Они уже завяли и выглядели ужасно, но никто не хотел избавляться от цветов. Рядом с телевизором навалены диски с фильмами из проката Такемичи, парни не спешили их возвращать, им нравилось пересматривать кино вот так, по старинке, без ноутбука. А на одной из белых стен была прицеплена серия фотографий из будки. Казутора затащил Чифую в будку, фотографии получились забавными и глупыми. По приходе домой, Тора прицепил их на скотч и прилепил к голой стене. А Чифую не возражал. Может, Мацуно не так любил минимализм? Просто, в его жизни было недостаточно деталей, пока не появился Казутора? Казутора смотрит на их фотографии, замечает искреннюю улыбку Чифую и его искрящиеся глаза. Кажется, он довольно счастлив. Счастлив, рядом с Казуторой. Ханемия кривит губы, снова хочется курить. А Чифую все нет и нет. Все ли будет хорошо? Фотография… Была ещё одна вещь, которая никак не давала Ханемии покоя. Утром он забыл о ней, но сейчас, когда Чифую нет дома, раздумья начали терзать парня. Прошлой ночью он был в комнате Мацуно и, кажется, видел там одну фотографию в рамке. Она стояла на тумбе у кровати, но было слишком темно. Она точно там была, или Казуторе просто показалось? Он был слишком взволнован последними событиями, чтобы зацепиться за нее. Утром просто вышел из спальни, даже рассматривать её не стал. А стоило. Что-то не сходилось, и Торе казалось, что если он узнает, что там за фотография, все встанет на свои места. Он все поймет, когда увидит её. Но можно ли войти в комнату Чифую без его разрешения? Тора жил тут достаточно, и вчера впервые побывал на втором этаже. У Мацуно были причины не пускать туда Ханемию. Имеет ли он право посягать на чужую территорию? Он уже и так много себе позволил… Казутора снова обходит весь этаж, на этот раз быстрее. Заняться, вообще-то, нечем. Спать не хотелось. И как быть? Телефон коротко вибрирует, привлекая внимание своего хозяина.

«Буду через двадцать минут».

Короткое сообщение, не требующее ответа. И откуда Чифую знал, что Казутора не спит? Уже ночь, если он не заметил. Тора откладывает мобильник и нервно перебирает распущенные волосы. Двадцать минут. У него есть еще немного времени чтобы… Нет! Он не может копаться в чужом белье! Но ведь, с другой стороны, это может помочь понять Чифую чуточку лучше. Он явно что-то скрывает. И имеет полное на это право! Конечно, но ведь Казутора желает для Мацуно только добра. Он хочет ему помочь, защитить, сделать жизнь так полюбившегося парня легче. А получится только все испортить! Если Чифую узнает… Точно разозлится. Только если там действительно что-то важное. Но это простая фотография. На ней может быть кто угодно. Казуторе могло просто показаться. Это мог быть не он. Казутора просто убедится, что это не он, и успокоится. Чифую не узнает. Делов то – зайти в спальню Мацуно, найти фотографию и спокойно выйти. Хватит и пяти минут. Тора почти бегом взбирается на второй этаж. Ладони горят, ноги подкашиваются. Кажется, он делает что-то неправильное, противозаконное. Возле двери он останавливается. Он точно может это сделать? Вдруг из-за своего любопытства он разрушит дружбу с Чифую? Что если после увиденного он сам не сможет относиться к Чифую как раньше? О Боги, да что за хрень?! Казутора рывком открывает дверь и проходит внутрь. Снова темнота. Тора пытается сообразить, сможет ли Чифую с улицы увидеть свет в своей спальне. Да без разницы. Рука тянется к выключателю, и люстра загорается ярким, холодным светом. Окружающая обстановка Ханемии вообще не интересна. Он устремляет взгляд на кровать и тумбу рядом. Пустая. Сначала ему кажется, что он просто резко ослеп. Подходит ближе. Точно пустая. На тумбе не было ничего похожего на фотографию. Только небольшой ночник. Казутора хочет разъебать данное устройство об ближайшую стену, но вовремя сдерживает себя. Дрожащими руками он поднимает ночник, надеясь, что фотография будет где-то за ним. Пусто. Какого хуя?! Это было похоже на какой-то сюр, потому что Казутора теперь был точно уверен – фотография не его больное воображение. Она реально стояла тут. Еще сутки назад она стояла тут. Он видел её, точно видел! Что за газлайтинг, извините, со стороны гребанной фотографии?! Времени оставалось все меньше, Казутора понимал, что может попасться, но отступить уже не мог. Куда могла подеваться фотография? Быть может, упала. Он отодвигает тумбу от стены. Там, кроме пыли, тоже ничего нет. Может, под ней? Парень садится на пол, пригибается и смотрит под тумбу. Пусто. Тогда, быть может, она внутри? В тумбе всего три отдела, может она лежит внутри? Казутора медленно открывает первый отдел. Записная книжка, ручка и какие-то чеки. Не то, Ханемия задвигает ящичек на место. Во втором отделе толстая книжка о финансах и наручные часы. Не то. Наконец, Тора доходит до нижнего ящичка. Открывает его быстро, чтобы закончить, наконец, все это. Он надеется, что там будет, например, старый бумажник, зарядка для ноутбука, какая-нибудь приблуда для волос. Да что угодно. Фотографию уже не хотелось видеть. Но ведь все мы помним о законе подлости? Рамка была перевернута, так что Казутора не сразу увидел её. Не сразу понял. Но руки уже сами тянулись. Он взял рамку, мысленно уговаривая себя успокоиться. Ну не может все быть так плохо… У Торы щемит сердце, когда он видит знакомый оскал и нахальные глаза. Баджи Кейске на фотографии выглядит… невъебенно крутым, как и всегда. На нем форма «Свастонов», волосы убраны в высокий хвост. А рядом… его маленький заместитель, Чифую Мацуно, которого командир приобнимает за плечи. Чифую слегка красный, выглядит смущенным. Кейске всем своим видом показывает, кто тут главный и самый ахуенный. Они смотрятся вместе хорошо, даже слишком. Казутора хмурится, разглядывая фотографию. Чифую хранил её десять лет. Десять лет она, должно быть, стояла у него возле кровати. Он смотрел на неё перед сном и после пробуждения. Таскал с подростковых лет по съемным квартирам, никогда не забывая. Хорошо. Хорошо, черт возьми. Все имеют право на маленькие призраки из прошлого. Казутора и сам имел при себе такой – его сережка, снятая когда-то с друга детства. Но Казутора не понимал одного. Фотография стояла наверху. Он жизнью был готов поклясться, что видел её наверху. Но сейчас она лежала внутри нижнего ящика тумбы. Чифую спрятал её. Спрятал, когда понял, что Казутора может увидеть. Но зачем?.. Пытался скрыть? Боялся, что Тора все увидит? Что-то не складывается. Понимая, что времени остается все меньше, Ханемия убирает фотографию на место и спешит покинуть спальню. Сердце все еще бешено колотится, когда он уже сидит внизу на диване и ждет прихода Чифую. Тора не успевает подумать о случившемся. Не успевает придумать какое-то объяснение всему этому. Догадки роем вьются где-то в подсознании, и если бы Казутора успел хотя бы одну из них поймать за хвост… - Добрый вечер, - голос Чифую разбавляет тишину квартиры. Ханемия вздрагивает, когда слышит его в прихожей. Он слишком громко копошится, снимая обувь. - Уже ночь, - отзывается парень, чувствуя, как уже Мацуно подходит сзади. Он резко оборачивается и видит брюнета перед собой. Взгляд любимых голубых глаз расфокусирован, губы чуть приокрыты. Чифую шумно выдыхал через рот, покачиваясь. «Надрался», с небольшим раздражением думает Тора. - Как посидели? - Ахуенно, - протягивает Чифую и падает на диван рядом с Торой. Тот в свою очередь пытается не выдавать волнение. – Просто сидели и болтали. Купили пива, потом водки. А этот идиот решил, что самый выносливый в Токио, и намешал какую-то бурду. Все в ход пошло – остатки пива, коньяк, текила… Боже, это было ужасно. Он после первого же глотка побежал в туалет. Дебич. Я позвонил Наото и попросил забрать это недоразумение. Чифую рассказывал с легкой улыбкой. У него слегка кружилась голова, и тянуло в сон. Тепло Казуторы рядом притягивало, хотелось опереться о его плечо или оказаться в его крепких объятьях. Ханемия почти не двигался, слушая Чифую, у которого слова превращались в тягучую реку. От него несло алкоголем и табаком. И вообще-то, все мысли Торы куда испарились. Был только Чифую Мацуно, сидящий рядом, и жуткое желание покурить. - Скучал? – внезапно спрашивает Чифую, всматриваясь в лицо друга. Тора мешкается, чувствует, как краска приливает к лицу. - Нет, не отвечай, - парень уже раздраженно кривится и встает. – Курить будешь? Он даже не ждет ответа, уходит на балкон. Казутора снова предчувствует что-то нехорошее. Чифую пьян, неясно, что он вытворит в следующее мгновение. Нужно просто уложить его спать, а утром станет легче… Курить все еще хочется, да и за Мацуно тревожно, так что Ханемия почти бежит за ним. На балконе прохладно и парень невольно обхватывает себя руками. В отличие от Чифую, который был одет в толстовку, на Казуторе была только тонкая домашняя футболка. Мацуно даже не оборачивается, хотя слышит его шаги. Сердце из груди выпрыгивает. Кажется, он хотел поговорить. О чем? О любви?.. Агх… как же это все глупо. Чифую минут пять простоял на лестничной площадке, продумывая разговор. А когда увидел Казутору в квартире, слов не осталось. Только ладони сильно вспотели, и началась какая-то тахикардия. Может, у врача провериться? - Я сигареты где-то проебал, - слышит Мацуно совсем рядом. Тора опирается о перила балкона, стоит в полуметре от Чифую. - Поделюсь, - отвечает парень, закуривая сигарету. – Напополам? Чифую сам не ожидал, что предложит такое. От своих же слов коробит, но он лишь усмехается своим мыслям. А Казутору почему-то слышит в этом предложении нотки Кейске Баджи. «Как же тебя стало много, Кейске», Казутора вспоминает наглую ухмылку друга. Его правда становится все больше. Или так было всегда? Тора наблюдает, как Чифую пускает дым. Парень заворожено смотрит в небо, задрав подбородок. Его взгляд все такой же расфокусированный. И Казутора борется с внутренним желанием прижаться ближе, вдохнуть этот чертов аромат алкоголя, поцеловать в хрупкую шею и оставить на ней укус. Чтобы каждый, каждый блять, знал, кому принадлежит это чудо. Хотелось вновь ощутить его губы. Но на этот раз взять инициативу в свои руки. Хотелось прижать Чифую к перилам, прикусить за мочку уха и заставить его забыть о существовании всего остального. Мацуно чувствует на себе пристальный взгляд Казуторы. Чуть покачивается и думает, как лучше подступиться к парню. Что если Такемичи не прав? Стоит спросить напрямую или начать издалека? А если он ответит положительно, как вести себя дальше? Чифую поворачивается к Торе и ловит его восхищенный и жадный взгляд. Сердце делает кульбит. Он уже видел этот взгляд. Он знает его значение. - Ты… - Мацуно пытается собрать мысли в кучу, но они упрямо расползаются по черепной коробке. Перед ним стоит незримый никому другому образ. А рядом Казутора. – Сигарета, - выдыхает он, понимая, что почти докурил. Казутора приближается к нему, не отрывая янтарных глаз. - Да, сигарета, - кажется, что он сам под градусом. Потому что от вида растерянного лица Чифую сносит крышу. – Увлекся? Видение все никак не уходит. Мацуно все четче видит его перед собой. И этот образ смешивается с образом Казуторы. Черт, да, он слишком увлекся. Алкоголем, прошлым и Казуторой Ханемия. - Я тебе нравлюсь? – Чифую сам не понимает, кому именно хочет адресовать этот вопрос. Но сразу после произнесенных слов дымка в глазах рассеивается и он видит перед собой опешившего друга. - Чифу… - он мнется, обдумывая слова. А тот уже успевает пожалеть сто раз. – Да. Правда кажется самой правильной в данной ситуации. Самой логичной. Чифую слегка кивает и смотрит на сигарету в своей руке. Ему только что сделали признание. Первое в его жизни. Даже Баджи ни разу не говорил этих слов. Но им это было и не нужно. А с Казуторой все по-другому. Мацуно делает еще одну затяжку и никотин ударяет в голову. Все опять расплывается перед глазами и Чифую чувствует какое-то неудовлетворение. Тора рядом с ним послушно ждет, замерев. - Чифу, - тихо зовет он и, кажется, срывает все тормоза. Потому что в Мацуно резко тянет его на себя, приближается к лицу. Казутора приоткрывает рот от неожиданности. Все тело трепещет, ждет того самого момента. Но вместо нежных губ Ханемия чувствует запах мяты и табака. Дым попадает внутрь, доставляя в легкие такой желанный никотин. - Прости, - снова выдыхает Чифую и, прежде чем Казутору успевает отойти от неожиданности его действий, прижимается ближе, мажет губами по щеке парня. Язык не сразу находит губы Торы, но как только натыкается на них, проникает внутрь. Ханемия широко распахивает глаза, когда чувствует жар Чифую на себе. Хочется визжать, потому что в этот раз он все запомнит. Язык у парня во всю исследует рот Казуторы, дотрагиваясь до зубов. Но Чифую быстро отстраняется. Он поднимает на Казутору затуманенный взгляд, его щеки красные, а рот откровенно приоткрыт. От такого зрелища в штанах становится узко и мокро. - Пойдем наверх? – вопрос доносится до Торы не сразу. Чифую успевает схватит парня за руку и увести с балкона. В ушах стучит, Мацуно сам не понимает, что творит, но желание сильнее. Он хочет его. И на этом точка. Да блять, он никого так сильно не хотел, как Казутору Ханемию. Именно в этот момент. Чифую хочет прямо сейчас поцеловать его еще раз, но нужно немного потерпеть, буквально до спальни. Чифую хочет снять эту чертову футболку и увидеть тело Казуторы. Хочет почувствовать руки друга на своих бедрах. Хочет лечь под него и дать полную власть над собой. Он, блять, хочет чтобы Казутора был внутри. Прямо сейчас! Ханемия послушно идет за Чифую, стараясь не запнуться на ступеньках. Внутри все горит. Еще пару часов назад он и мечтать не мог о взаимности своих чувств, а сейчас предмет его воздыханий буквально на него набрасывается, вызывая нереальное возбуждение. Да он готов положить свою жизнь прямо здесь и сейчас ради Чифую. Все происходит в несколько мгновений. Мацуно распахивает дверь в спальню и забегает внутрь. Он сразу же поворачивает Казутору к себе и припадает к нему. Еще один поцелуй. Чифую жадно прикусывает губы Торы, тут же облизывая их и пошло посасывая. Ханемия пытается перехватить его, но Чифую не оставляет и надежды на доминирование. Он шарит руками по худощавой спине, пробираясь под футболку. Стонет в губы Казуторы, когда тот неуверенно кладет ладони ему на талию. Провоцирует. И это работает. Торе хочется еще, еще слышать эти прекрасные стоны. Он подхватывает Чифую на руки и бросает на кровать. Они разлучаются всего на несколько секунд, но голубоглазый уже жалобно ноет, смотря на Казутору молящим взглядом. Чифую, кажется, потерял все свое терпение. Не важно, что случится утром. Не важно, как он будет потом смотреть в глаза Ханемии. Сейчас хотелось только одного – целовать, обнимать и бесконечно возбуждать. Казутора смотрит на него сверху. На его красное, разгоряченное лицо. Ловит тяжелое дыхание и всхлипы. Черт, как же хочется… Ханемия рывком вжимает Чифую в кровать, прижимаясь к его ключице. Шумно выдыхает и прикусывает нежную кожу. Парень в ответ стонет и выгибается, а Казутора успевает подложить под него руку и сильнее прижать к себе. Мацуно чувствует, как в бедро упирается стояк Казуторы. Он не собирается спрашивать разрешения или что-то типа того. И вообще, Мацуно тут главный. Так что рука парня тянется к животу Казуторы, касается оголенной кожи. Неровный выдох, Тора прикусывает мочку уха Чифую и невольно толкается вперед. Готов. Для всего готов. Чифую чувствует, как сознание его покидает. Он уже вообще не в состоянии как-то мыслить. Существует лишь его дыхание, возбуждение и парень рядом. Казутора тоже понимает, что Мацуно еще чуть-чуть и точно отъедет от нахлынувших чувств. Нет уж, слишком быстро. Слишком… Его самого накрывает волной чего-то нового и неизведанного. Тора плохо понимает, что должен делать, практики у него никогда не было. Но руки, кажется, и так знают, чем заняться. Он покрывает лицо любимого поцелуями, пытаясь привести того в чувства. Ханемия сдавленно рычит, когда рука Мацуно спускается ниже, накрывая ладонью бугорок на спортивных штанах. - Чифу, - почти стонет он в ухо парню, захватывает губами мочку уха. Руки сами тянутся к талии Мацуно. Сами поднимают край толстовки и обхватывают тело. Крепкое и нежное. Искуситель снова жалобно хнычет, трется носом о скулу Казуторы и прижимается чуть сильнее. Холод кожи заставляет его покрыться мурашками, а член в узких джинсах налиться кровью. Чифую в исступлении жмется бедрами к Казуторе, кусает за щеки и стонет, стонет, стонет. Он хочет, чтобы его раздели. Хочет еще больше поцелуев. Хочет, чтобы его вдалбливали в эту чертову кровать. Хочет… - Баджи, - шепчет Чифую, когда парень над ним поднимает мешающуюся толстовку еще выше. Казутора замирает, пытаясь понять, послушалось ему или нет. Что он только что сказал? И все складывается. Все встает на свои места. Баджи. Одним рывком Казутора отделяется от Чифую. Его взгляд выдает все – испуг, непонимание, страх, желание вернуть все назад. Отмотать время на двадцать минут назад и остудить пыл Чифую в самом начале. До Мацуно доходит не сразу. Он еще несколько секунд лежит на кровати, не понимая, почему столь желанные ласки прекратились. Смотрит на парня рядом, что стоит над ним. Его бьет мелкая дрожь. - Что блять? – доходит до Чифую напряженный голос. Голос Казуторы. Он проебался. Он только что назвал Казутору – Баджи. Сука. Казутора отходит еще на пару шагов. Словно ушат холодной воды на голову вылили. Он смотрит на Чифую, у которого глаза от испуга широко раскрыты. Мацуно хочет что-то сказать, но, то ли Казутора не слышит, то ли он не может это сделать, только губы медленно двигаются. Какой же дурак. Поверил, что у них с Чифую может что-то получиться. Ханемия чувствует, как паника начинает охватывать его разум. Тошнота подкатывает к горлу и этот запах алкоголя бесит. Им уже вся комната пропиталась, и сам Тора, кажется, тоже. Почему то, именно в это мгновение все становится понятным и четким. В тумбе лежит фотография Чифую и Кейске десятилетней давности, которую парень спрятал еще недавно. Чифую постоянно снятся кошмары, поэтому он спит недалеко от Казуторы, чтобы не быть одному. Чифую периодически напивается в клубах и цепляет там парней на одну ночь. У него ни разу не было серьезных отношений. Он просто ищет замену. И в Казуторе он видит лишь замену. - Тора, - брюнет тянет руку к Ханемии, закусывает нижнюю губу и ждет. Хочется провалиться сквозь землю. Казутора давит в себе желание закопать остатки гордости и притянуть любимого обратно к себе. За этот слезливый взгляд он может простить любые грехи, но… - Нет,- парень отворачивается, чтобы ненароком не попасть в плен голубых глаз. Устало потирает переносицу, пытается восстановить дыхание. А Чифую не знает, что ему делать. Страшно и стыдно. Как вообще люди поступают в таких ситуациях? Извиняются? А что эти извинения дадут? Ничего. Если бы Мацуно в пылу назвал любое другое имя, было бы не так стремно. Но он назвал его Баджи. - Я не хотел, - проговаривает он тихо. Чифую уже не понимает, что он блять хотел. Чего он добивался, затаскивая Казутору в постель? Просто там, на балконе, при свете ночных фонарей он выглядел как чертов бог. Бог, который только что ему в чувствах признался. – Мы можем просто забыть об этом? Я постараюсь держать себя в руках и… может у нас получится… снова… - Ты сам себя слышишь?! – Чифую кожей ощущает, как Казутора сдерживает себя, чтобы не повышать голос. – Получится что, Чифую? Ты только что мне все ясно дал понять. Казутора с силой сжимает кулаки. Теперь накатывает уже не паника, а злость. На себя и на этого чертова змея-искусителя. Злится на то, что дал себе слабину и поддался желанию. Злился на то, что на какое-то мгновение поверил, что Чифую… Чифую правда… Мацуно поджимает губы и молчит. Уже ничего не сможет загладить эту ситуацию. - Я просто… просто пойду, ладно? – Тора чувствует острое желание ударить кулаком о стену, сломать чертову тумбу с фотографией или даже выбить стекло. – Ты ложись спать, протрезвей до утра. Нет… Знаешь, я завтра один на работу поеду, отлежись лучше. - Казутора! – Мацуно делает еще одну попытку и тянется в сторону Ханемии. Тот, увидев движение парня, резко отшатывается, чуть было не падая на пол. Чифую замирает. - Просто дай мне уйти, пока я ничего не натворил! – голос срывается. - Тора, пожалуйста… - Мацуно одергивает руку. В панике, не зная как поступить дальше, ему хочется только одного – чтобы Казутора сейчас никуда не уходил, остался с ним на ночь, просто лег рядом. - Блять, Чифую, у тебя от алкоголя совсем крышу снесло?! – Тора больше не пытается сдерживаться, не замечая слез в голубых глазах. – Я же буквально пятнадцать минут назад сказал, что ты мне нравишься! А сейчас что?! Ты понимаешь, что ты сделал? Я не тупой, Чифую! Я не хочу быть заменой! Внутри все жжет и требует свободы. Сходить и просто прокричаться в подушку. Или дать волю агрессии. Сдерживать всю боль и обиду внутри невозможно, и Казутора чувствует, как с каждым словом теряет контроль. Он смотрит на Чифую и замечает его опущенные глаза и дрожащие губы. Черт, ему сейчас, наверное, тоже не лучше. Мацуно понимает, как проебался. Собрать остатки самообладания удается не сразу. Казутора делает глубокий вдох и пытается успокоиться. Криками сейчас ничего не решить. - Я просто уйду, хорошо? – говорит он уже более спокойным голосом. – Нам нужно немного времени, чтобы остыть. Подумать. Прошу, Чифую, не трогай меня некоторое время. Он больше не пытается взглянуть на человека, который ему так нравился. Молча, уходит из комнаты, оставив Чифую одного со своими мыслями и чувствами. Нельзя, нельзя, нельзя, нельзя поддаваться чувствам. Нельзя было терять бдительность. Глупец! Дурак! Даже после того, как увидел фото, ничего не смог с собой сделать! Казутора выбегает на балкон, чтобы снова вдохнуть морозный воздух и успокоить нервы. Еще одной панической атаки ему точно не надо. Почему все так получается? Он слишком наивен рядом с Чифую. Слишком доверчив. Еще с детства уяснил одну вещь – никому нельзя доверять. А рядом с Чифую забыл обо всем. Казутора сам позволил парню завладеть своим сердцем, сам позволил подобраться так близко. Он сам вручил ему нож в руки и показал слабое место. А удар не заставил себя ждать. И кого винить в этой ситуации? Бедного паренька, который до сих пор застрял в подростковом возрасте и не в состоянии отпустить свою первую любовь? Он просто пытается найти свое счастье, утолить жажду любви. Он так долго пробыл в одиночестве, так много страдал. Словно слепой котенок тыкается туда, где хоть чуточку теплее. Или виноват сам Казутора? Виноват в том, что захотел почувствовать счастье взаимной любви хотя бы раз в жизни? Он просто влюбился, просто захотел ответа. Он пытался сделать Чифую самым счастливым человеком, залатать все его раны и стать для него близким человеком. Так кто из них виноват? Казутора устало мотает головой и заходит в теплую комнату. Все теперь кажется не таким радостным, и атмосфера в квартире гнетущая. Его взгляд падает на те самые засохшие цветы в вазе. Недолго думая, он хватает их и выбрасывает в мусорное ведро. Давно пора избавиться от них, только вид портят. И плевать, если Чифую это не понравится. Тора купит ему новых, свежих георгинов. Всю квартиру ими обставит. Он не может оставить своего Чифую сейчас. Не смотря на злость и обиду, непонимание, Тора не может его оставить.