i need you

I'm better off by myself (мне лучше быть одному) Though I'm feelin' kinda empty without somebody else (хотя я чувствую себя немного опустошенным без кого-то еще)

Чифую разбудил до невозможности противный и раздражающий рингтон телефона. Кто-то звонил настойчиво, не первый раз. Сквозь беспокойный сон Чифую слышал этот звук уже пару раз, и где-то на четвертый все-таки смог разлепить тяжелые веки и привстать с кровати. Он вяло оглядел все вокруг себя. Ужас, завалился спать прямо в одежде. Неужели вчера так было плохо?.. Мелодия смартфона все еще давила на барабанные перепонки. Мацуно успел раз десять проклясть звонившего, пока тянулся за телефоном.

- Утречка, Чифую!

Голос Ханагаки был донельзя радостным и бодрым. Кто тут вообще ночью мешал все известные алкогольные напитки в одну кружку? - Такемучи, какого черта? – Чифую даже свой голос не узнает, охрипший. Да, в таком плохом состоянии после пьянки парень еще ни разу не просыпался.

- Какой-то ты помятый, - ворчит Ханагаки. – Как у тебя дела?

- Ты серьезно решил позвонить мне с утра пораньше, чтобы узнать как мои дела? Хуево. Чифую откидывается на подушки. В висках неприятно пульсирует, а глаза сами собой закрываются. Сейчас бы еще немного поспать, выпить пару литров холодной воды и посидеть под душем.

- И давно у тебя два часа дня – «с утра пораньше»? – Ханагаки усмехается. - Ты же у нас ранняя пташка.

Сколько-сколько? Два часа дня? Чифую не верит словам друга и отодвигает телефон, чтобы посмотреть время. 14:15. Чудно, кажется, Чифую проспал все на свете.

- Я так-то беспокоюсь за тебя, - продолжает парень, не услышав ответа от Мацуно. – Ты, вроде, хотел вчера с Казуторой поговорить. Как все прошло?

Поговорить с Казуторой… Чифую прикрывает глаза, пытаясь вспомнить события этой ночи. Мысли текли лениво и неохотно. Вчера Такемичи пизданул что-то про чувства Казуторы и Мацуно это не очень понравилось. Парень захотел во всем разобраться, всю дорогу думал об этом. Он вернулся домой и они с Торой пошли покурить на балкон. А потом… Парень невольно притянул руку к горящим губам, когда воспоминания шквалом нахлынули на него. Горели, кажется, не только губы, но и все его тело. Особенно в тех местах, к которым Ханемия вчера прикасался… Ох, черт. Они ведь вчера почти… Он почти позволил Казуторе…

- Чифую, ты чего молчишь? – голос Ханагаки выдергивает Мацуно из марева собственных воспоминаний. – Неужто все так плохо? Вы опять заклятые враги?

- Не-ет, - произносит Чифую неуверенно, потому что и сам не понимает, кто они теперь друг другу. – Мы… У нас... «Да нихуя у нас не было», Чифую оставил свои мысли при себе, потому что рассказывать другу о ночном проебе в трезвом состоянии вообще не хотелось. Будет потом еще несколько лет его стебать из-за этой ситуации.

- Бля, только не говори, что вы переспали, - Такемичи на том конце что-то противно жевал и периодически чавкал.

- Конечно нет! - воскликнул голубоглазый и тут же пожалел, от крика в голову дала тупая боль. – Ты дурак, Такемучи. Я бы никогда не переспал с Казуторой. Нужно было думать об этом вчера. Ханагаки, как понимающий и чутко чувствующий друг, решил перевести тему разговора, и около двадцати минут рассказывал Чифую свои ночные приключения. О том, как его в квартиру приволок Наото, как долго и упорно отчитывал его, как помогал Такемичи справиться с фаянсовым другом в туалетной комнате и как заботливо уложил спать. Рассказал, как утром Тачибана-младший приперся к своему без пяти минут родственнику и притащил рамен, чтобы Такемичи стало полегче после веселой ночки. И, конечно, опять его отчитал, но пообещал ничего Хине не рассказывать. Где-то на середине истории Ханагаки Чифую перестал слушать друга. Мысли были далеко от Такемичи. Ему все еще хотелось провалиться сквозь землю. Ситуацию облегчало лишь то, что сейчас Мацуно дома был один, Казутора точно с утра уехал на работу, а значит, они не встретятся до вечера. Вообще, можно было бы закрыться в спальне на веки вечные и никогда не испытывать этот стыд. Но Чифую уже давно вырос и понимал, что избегать проблемы все время невозможно. Он мог разорвать с Торой все связи, уволить его, выгнать из квартиры. Мог больше никогда не находиться с ним в одной компании. Но рано или поздно, эта проблема все равно всплывет. При чем самым неподходящим образом. Как, например, всплыла вчера одна из давних проблем Мацуно. Чифую сильно проебался, и не только перед Торой, но и перед самим собой. Столько лет держался, чтобы в одну ночь позволить всем демонам вылезти наружу. Ужасно и противно с самого себя. Предал память Баджи, оскорбил чувства Казуторы и сам окончательно запутался в происходящим. Неужели, Тора был прав, и Чифую видел в нем лишь замену?.. Распрощавшись с Такемичи, Мацуно еще минут пятнадцать провалялся на кровати, пока голод в конец его не одолел. Кажется, последний раз он ел еще в баре. Алкоголь вызывал зверский аппетит, и покупные закуски к пиву не утоляли голод. Так что, страдающему от похмелья парню пришлось собрать всю свою волю и подняться с кровати. Благо, спал он одетый, и не нужно было тратить на это время и силы. Казуторы действительно не было в квартире. Диван аккуратно заправлен, как будто он вообще не спал. А на кухне Чифую встретил приятный сюрприз – вареный рис с натто, омлет с соевым соусом и чай. Все уже, конечно, давно остыло, но Чифую это не особо волновало. Пока он с завидной скоростью поглощал оставленный для него завтрак, совесть упрямо билась в подсознании. Казутора не забыл о Мацуно, позаботился о том, чтобы тот не остался голодным. Вчера он выглядел очень расстроенным (еще бы!) и впервые повысил голос на Чифую. Можно ли этот завтрак считать его жестом к примирению? Чифую хотел бы, чтобы это так и было, но в то же время и не хотел. Такую ситуацию не загладить завтраком и извинениями. У них как-то так все сложилось, что любые мелкие проблемы они решали совместным поеданием стряпни Казуторы. Когда что-то не складывалось, Тора звал Мацуно пообедать или поужинать. Сам он возился с готовкой, а хозяин квартиры сидел за столом и наблюдал за другом. Чифую помнит тот день, месяц назад, когда он впервые увидел в Казуторе невероятно красивого парня. И каждый раз, сидя за этим столом, Чифую замечал эту красоту в Ханемии. Каждый раз. И злиться совсем не хотелось. Не хотелось ругаться и заморачиваться над всякий дрянью. Зачем, если рядом был Казутора?.. Чифую трясет головой, когда мысли снова возвращаются к другу(?). Вчера он так и не смог высказать то, что так долго репетировал перед тем, как зайти в квартиру. Сейчас у Чифую есть несколько часов до конца смены в зоомагазине, чтобы привести себя в порядок и подготовиться к тяжелому разговору. Нужно пресечь эти отношения на корню.

***

Казутора утром встал без настроения и желания вообще жить эту жизнь. В голове рой навязчивых мыслей, одна другой хуже, а на шее – прекрасный след Чифую. И когда эта бестия успела присосаться к шее Ханемии? Он не помнил, но эта красновато-синяя метка вызвала в нем двоякие эмоции. С одной стороны было приятно осознавать, что это – дело рук (ну, или точнее губ) любимого. А с другой стороны – неприятное напоминание о ночи. Пришлось скрыть отметину под длинным воротником кофты. Он проспал всего пару часов, но усталости не чувствовал. Завтрак приготовил, как обычно, на двоих. Чифую еще неизвестно когда проснется, но будет очень голодным. Тора надеялся, что парень оценит его поступок. На работу на этот раз добрался без приключений, правда, опоздал на двадцать минут. Животные, кажется, были очень рады вновь увидеть его. В компании пушистых и пернатых грусть потихоньку проходила, Тора чувствовал себя в своей тарелке. Животные не скажут обидных слов, не станут обвинять во всем грехах и не станут отвергать его. Животные, вообще, намного лучше многих людей. Первые несколько часов Казутора был полностью поглощен работой – кормил зверьков, мыл им клетки, менял товары на полках, обслуживал клиентов. Успел даже протереть пол и подмести плитку у входа в магазин. В общем, делал все, чтобы не загружать себя навязчивыми мыслями. Но когда часы показывали 17:30, Тора понял, что переделал уже все, что можно. К бумагам и счетам он притрагиваться не стал, а помещение уже блестело от чистоты и порядка, животные были закормлены до отвала, новых клиентов не предвиделось. Сидя за кассой и наблюдая за двумя новенькими котятами в клетке, Казутора все больше и больше погружался в свои мысли. Малыши были немного пугливыми и агрессивными, жались друг к другу, ища поддержки. И Ханемия почувствовал, что ему сейчас хочется точно так же прижаться к Чифую, ощутить его тепло и одобрение. Хотелось, чтобы Чифую наконец признал его, и доверился. Он бы тоже прижался к Казуторе, высказал ему все, что тревожит сердце, и больше никогда не стал бы убегать. От подобных мыслей Казуторе хочется выть аки волк на луну. Но он лишь издает сдавленный рык и кладет голову на ладони. След на шее неприятно зудит. Как люди избавляются от навязчивых мыслей и эмоций? Что нужно сделать, чтобы полностью забыться? Напиться, как Чифую? Такой вариант Торе не подходил. Последний раз он пил еще с Шуджи, когда вступил в «Вальхаллу». И воспоминания о той ночи были не очень… Все вокруг начинает безумно раздражать. Через пару часов придется возвращаться в квартиру Мацуно и встретиться с ним. Насколько по шкале от одного до десяти это будет неловко? Пожалуй, миллион. Как же хочется сбежать далеко и надолго! Но Казутора не может. И не потому, что возможности нет, а потому, что он просто не может оставить Чифую одного сейчас. Из мыслей Казутору вытягивает звон колокольчиков у входа. Парень мигом подскакивает, натягивая на себя приветственную улыбку, чтобы одарить ею нового клиента. Но дружелюбное выражение лица тут же пропадает, уступая место недоумению, когда Ханемия замечает знакомую фигуру. «Вспомнишь про солнышко, вот и лучик», думает парень, чувствуя, как ком встает в горле, а нервы со скоростью света накаляются. Выбрал же время для встречи... Ханма лениво проходит внутрь магазинчика, рассматривая клетки с животными. Он будто не замечает прожигающего взгляда Казуторы, пялится на ценники и чему-то усмехается. На нем все та же потасканная одежда и выглядеть он лучше не стал. Ханемия давит внутреннее желание ударить знакомого чем-нибудь тяжелым (спасибо, уже проходили), и следит за каждым его движением. А Ханма, будто находясь у себя дома, подходит к мирно спящим котятам, тем самым, новеньким. Недолго думая, он хватает длинными пальцами одного из них, из-за чего оба малыша начинают пищать от недовольства. - Почем стоит? – Шуджи улыбается своей безумной улыбкой, перехватывая котенка в ладони. Тот машет лапками в воздухе, пытаясь цапнуть потревожившего его великана. - Сомневаюсь, что у тебя есть средства содержать хотя бы себя, не то, что животное, - скалится Тора. – Положи на место. Ханма еще раз смотрит на котенка. Тот истошно орет на чужого. Парень пожимает плечами и небрежно кладет питомца обратно. Тот сразу прижимается к боку своего брата по несчастью и успокаивается. - Ты какой-то злой сегодня, Тора. - Говори быстрее, зачем пришел и проваливай. Казутора не собирался нянчиться с бывшим вальхалловцем, тем более с Ханмой. Прошлая их встреча не закончилась ничем хорошим. Конечно, на этот раз впадать в истерику Казутора не думал, но слушать этот яд, что лился изо рта Шуджи, было невыносимо. Особенно сейчас, когда все мысли были заняты одним алкоголиком. - Зашел поболтать, - татуированный пожимает плечами и подходит ближе к Казуторе. – Заметил, что Чифую уже второй день не приезжает. Заболел что ли? - Тебе какое дело? – Ханемия давит в себе новый позыв вьебать Ханме. – Опять следишь за мной? Ханма тяжело вздыхает и отворачивается от Торы. Его взгляд, такой же пустой, как и десять лет назад, утыкается в одну точку на стене. Улыбка спала с лица, теперь он выглядит уставшим и измученным. Шуджи стоит так, не обращая внимания на Казутору, около минуты. Парень не предпринимает никаких действий, пока Тора вновь разглядывает его. Он подмечает те мелкие детали, которые ускользнули от него пару дней назад. Например, то, Ханма сильно похудел. Он и раньше был худощавым, но сейчас его лицо заметно осунулось, скулы стали острее, а в вырезе кофте виднелась ключица, которая так же выдавала худобу парня. И выглядело это не здорово. Как и большие синяки под глазами. Когда Ханма все же поворачивается обратно к Казуторе, на его лице все еще нет той привычной улыбки. Он делает глубокий вдох, собираясь с мыслями. - Думал, что нужно извиниться, - быстро чеканит Шуджи. Казутора на миг теряет дар речи. - Ты? Извиниться? – усмехается парень, но когда его глаза встречаются с пустым взглядом Ханмы, он понимает, что вальхалловец не шутит. - Закрой рот, Казутора, - Шуджи закатывает глаза. Его рука тянется к карману кофты и в следующее мгновение перед носом Ханемии машут каким-то небольшим предметом. Сфокусировав взгляд, парень понимает, что это – очки в золотой оправе. Он уже видел такие… - Это Кисаки? – Ханма кивает и убирает старенький аксессуар обратно в карман. - Подобрал их, когда он… когда его грузовик сбил, - поясняет он. – Захотел оставить что-то на память. Вот и таскаюсь с ними уже десять лет, как сумасшедший какой-то. Хотел выбросить пару раз, но рука не поднимается. Казутора обдумывает слова Ханмы, вспоминая ту самую фотографию в тумбе Чифую. Памятная вещь?.. - Я, конечно, понимаю, что Кисаки был твоим другом и все такое. Но тебе что, в кайф постоянно напоминать себе о его смерти? - Казутора пытается говорить холодно и отстраненно, но сердце сжимается. - Потому что я бесхребетный идиот, Тора, - улыбается Шуджи. – Он мне не просто другом был. Я доверил свою жизнь Кисаки, шел за ним и в огонь и в воду. Я верил в его гениальность, верил в то, что нас ждет великое будущее. Я, черт возьми, все на него поставил. Ради него был готов не то, что руки замарать, а полностью в чужой крови искупаться. А потом увидел его… таким… боже… Ханма устало потирает переносицу и тяжело дышит. Ему тяжело даются подобные слова, ни с кем он еще не заводил такого разговора. Но сейчас, перед Казуторой, хотелось выговориться как никогда раньше. - Я без него потерял смысл, - заканчивает Шуджи и пожимает плечами. – Искать новый уже бесполезно. А эти очки - единственное, чем я дорожу в этой жизни. Тора не знал, правильно ли это, сравнивать Ханму и Чифую, но сейчас в его голове происходило именно это. Чифую был верен Баджи так же, как Ханма был верен Кисаки. И после смерти своего командира, Мацуно тоже потерял смысл. Это могло бы объяснить то, каким зацикленным был Чифую. - Зачем себя так мучить? – тихо спрашивает Ханемия. Он знал, как это больно, раз за разом переживать события прошлого. Тора и сам был таким, хватался за прошлые грехи, копался в них, доводя себя до ручки. Но он смог это пережить и пересилить себя, смог взять ответственность в свои руки и начать жить дальше. Хотя бы попробовать. - Наверное, у меня просто нет стимула. Как люди переживают такое? Им, наверное, друзья помогают. У них есть цель в жизни. А у меня ни друзей, ни цели. Но ведь Чифую совсем не такой. У Чифую есть друзья – Такемичи, Доракен, Мицуя и остальные из «Свастонов». У Чифую есть работа, у него была цель – открыть свой зоомагазин, и он её достиг. У Чифую были планы и стремления. Он живет в классной квартире, у него есть хорошая машина. Он не похож на Ханму. Не похож ведь? - Но я, вообще, хотел извиниться за прошлую свою выходку, - меняет тему разговора Шуджи. – Ты не обессудь, Тора. Я сказал какую-то хуйню. Просто как увидел тебя с Чифую, счастливым таким, голову снесло. «Ты был прав», мимолетно проносится в голове Казуторы, но он быстро отмахивается от этого, пугаясь собственным мыслям. - Проехали, Ханма. В конце концов, от этих твоих слов был небольшой толк. Ханма улыбается одними уголками губ. Эта его улыбка кажется Торе искренней, но грустной. Шуджи отошел от прилавка, явно собираясь покинуть магазин. - Ладно, был рад встрече, Ханемия, - бросает он. – Сегодня я уезжаю из этого района. Судьба будет, встретимся снова. Он машет рукой и идет к выходу. Казутора чувствует нестерпимую тоску, смотря на его удаляющуюся спину. Еще пару часов назад Казутора был уверен, что ненавидит Ханму Шуджи. - Эй! – вальхалловец замирает, услышав крик Ханемии. – Береги себя. Парень разворачивается к Казуторе. На его лице все еще грустная улыбка, но взгляд уже не кажется таким пустым. - И ты себя, Тора. Береги себя и Чифую, - тихо произносит он, прежде чем навсегда покинуть зоомагазин. И жизнь Казуторы. Когда дверь за ним закрылась, Тора почувствовал секундное облегчение. Как будто он все десять лет таскал за собой тонну железа, привязанную к его поясу. Теперь, наконец, он смог от неё избавиться. Но на смену облегчению пришла тоска. Казуторе было искренне жаль Ханму, теперь он понимал, что с ним произошло. Он бы хотел ему помочь, как старому другу, но не видел возможности. Теперь они по разные стороны баррикады, и Ханма сам выбрал свой путь. В свое время ему не хватило друга рядом. Он не смог пережить смерть Кисаки и зациклился на нем, продолжал следовать за тенью Тетты даже через десять лет после его смерти. Чифую делал то же самое. Шел за Баджи даже сейчас. Значит ли это, что Мацуно не захочет впускать в свою жизнь Казутору?

***

Время шло убийственно медленно, особенно для Чифую, у которого желудок затеял какую-то нехорошую вечеринку. Парень так и не смог вернуться в свою спальню, оставшись в гостиной на диване. Выпил пару таблеток, но они мало помогали от легкого головокружения и тошноты. Даже в душ сходить было лень. Хотелось поскорее разобраться с Казуторой. Оставалось подождать еще немного, но, чем ближе был момент истины, тем медленнее тикали часы на стене. И Чифую это раздражало. Как раздражало и то, что он начинал бояться встречи со своим сожителем. Как-то неловко. Но Мацуно был не из робкого десятка, поэтому он, вооружившись заранее подготовленной речью, ждал возвращения Ханемии. Он целый день думал о том, что наделал. Мысли то и дело возвращались к Баджи, и к тем обещаниям, что Чифую ему когда-то дал. Прошлой ночью он нарушил добрую часть этих обещаний. Никогда не целовать другого. Никогда не испытывать желания поцеловать кого-то другого. Никогда не испытывать к чужому мужчине сильную тягу. Секс – простое удовлетворение потребностей, нельзя видеть в своем партнере кого-то кроме объекта удовлетворения. Последние несколько лет Чифую полюбил стабильность в своей жизни. Не было ничего неожиданного и выбивающего из колеи, можно было жить спокойно, изо дня в день. Но это сильно отличалось от того, во что превратился быт Мацуно с приходом Казуторы. За десять лет у него было куча возможностей окунуться в омут с головой. Сколько умных, красивых и амбициозных парней он встречал на своем пути. Пару раз за ним даже пытались ухаживать. Но он всегда выбирал путь одиночества. Это было надежнее. Сердце не волновалось и голова не терялась при виде другого человека. Иногда становилось грустно, когда Чифую смотрел на отношения Такемучи и Хины. Было грустно, когда он замечал парочки на улицах Токио. Но эта грусть стоила не так много, чтобы из-за этого заводить отношения. Рядом с Торой парень начал испытывать какие-то иррациональные желания – чаще касаться, наблюдать за Торой, слышать его голос. Чифую сам не заметил, когда начал в любой ситуации льнуть к Ханемии, словно потерянный котенок. Стал неотрывно следить за каждым его действием, подмечая все новые детали и привычки парня. Он каждое утро любовно перебирал волосы Ханемии, пропуская их через свои пальцы. Он любил невзначай дотрагиваться до его татуировки тигра на шее. Он ведь хотел просто быть хорошим другом для Казуторы, но проебал тот момент, когда Тора в него влюбился. И в такой ситуации все их взаимодействия ранее представали в совсем другом ключе. Казутора вернулся около девяти вечера. Чифую вздрогнул, когда услышал звук открывающегося замка из прихожей. Нервы накалились, но отступать было поздно. Тора пару минут провозился у двери и неспешно прошел в гостиную. Мацуно сразу же подскочил с дивана, выпрямившись по струнке. Завидев друга, Тора остановился. Он выглядел слегка помятым и расстроенным. - Привет, - хрипло здоровается татуированный, не сдвигаясь с места. - Нужно поговорить, - чеканит Мацуно. – Жду тебя на кухне, - и быстро удаляется, не давая Торе и слово вставить. Ханемия прикрывает глаза, настраиваясь на будущий разговор. Чифую очень серьезен. Он не любил видеть его таким. Потому что парень явно что-то задумал, и вряд ли это что-то хорошее. Тора идет за Мацуно через минуту. Тот уже сидит за столом, перебирая пальцы рук. Ханемия замечает, как сильно сжаты его челюсти и напряжен каждый мускул на лице. - Ты ел? – спрашивает парень, замечая около раковины посуду. Чифую лишь сдержанно кивает. – Отлично, - даже не поблагодарил. Наступает молчание. Казутора не торопит, ждет, когда предмет его неразделенной любви соберется с мыслями. Кажется, он готов к любому развитию событий. После встречи с Ханмой все кажется каким-то незначительным. Он сильно устал морально, хотелось поспать. - Мне очень жаль, - начинает Чифую, подбирая слова. Вся его заготовленная речь идет по одному месту, потому что теперь все эти слова кажутся слишком резкими и бесчувственными. А ранить Ханемию снова он не хочет. – Вчера я не должен был это делать. - Если и хочешь кого-то винить, то начни с меня, - перебивает Казутора. – Это ведь я поддался. Ты был пьян, а я трезв. Это неправильно с моей стороны. Мы можем просто забыть, да? Тора не просил этого. Честно говоря, он был уверен, что такое Чифую точно забыть не сможет. Это не был случайный поцелуй в ванной на эмоциях. Прошлой ночью что-то особенное произошло между ними на балконе, что оба потеряли контроль. - Не сможем, - отвечает Чифую. – Тора, скажи это еще раз. Я тебе нравлюсь? Ханемия откидывается на спинку стула и отводит взгляд. "Чифую, ты мне нравишься" Он хотел говорить это постоянно. Когда они проснутся утром в одной кровати и Чифую будет смотреть на него заспанными глазами. Когда он выйдет из душа с мокрыми волосами и голым торсом. Когда они будут вместе смотреть новый фильм и Чифую ляжет на плечо Казуторы. Когда они будут стоять ночью на балконе и курить. В своих мыслях Казутора вкладывал в эти слова слишком много смысла. Он думал, что когда признаешься кому-то в чувствах, на душе становится легко и свободно. Но сейчас было больно. - Да, Чифую, ты мне нравишься, - Тора медленно поворачивается. Он мельком замечает, как покраснели уши парня, но не придает этому значение. – И я знаю, что это не взаимно. И я знаю, что ты любишь Кейске. Чифую опять хочется провалиться сквозь землю. Он так привязался к Ханемии, что отказывать ему сейчас было невыносимо. - Я не могу сейчас полюбить тебя, прости, - Мацуно пытается держаться ровно, не выказывая никаких эмоций. Пытается подбирать более мягкие выражения, чтобы не причинить другу боль. Но Казутора выглядит каким-то отстраненным. - Все нормально, - пожимает плечами татуированный. – Если не можешь сейчас, я подожду. Чифую замирает. На его лице мигом проносятся непонимание, удивление и какое-то восхищение. - Подождешь? – еле выговаривает он. - Согласись, вчера ночью мы перешли границу дружбы и больше не можем быть просто друзьями. А значит, я могу попробовать добиться твоей любви, верно? Даже если сейчас я для тебя просто замена, возможно, когда пройдет время, ты увидишь во мне меня, Казутору Ханемию, а не замену кого-то еще. - Тора, я… Парень запинается, не зная, что сказать. Казутора выглядит решительным. Он это серьезно? Добиться любви? Прямо как в романтической дораме... - Ты застрял в прошлом, Чифую. Я и помогу тебе, обещаю, - Ханемия слегка улыбается, вставая из-за стола. Чифую хочет закричать, опровергнуть слова, но голос оседает. Ха, а он думал, что в этом разговоре главный он. Но Тора не дает и шанса на пререкания. - А если я не хочу? – бросает парень, когда Ханемия уже уходит из кухни. - Я не хочу отношений. Понимаешь? Мне лучше быть одному. Поэтому я не буду влюбляться в тебя, Тора. Парень на секунду останавливается. Брюнет слышит, как Тора тяжело вздыхает и, кажется, мотает головой. Вопрос остается без ответа, Тора уходит в гостиную.