i need you

In the end, it's him and I (В конце концов, есть только он и я.) He's out his head, I'm out my mind (Он сумасшедший, да и я такой же.) We got that love, the crazy kind (Между нами безумная любовь.) I am his, and he is mine (Я его, а он мой,) In the end, it's him and I, him and I (В конце концов, есть только он и я, он и я.)

- У нас были… довольно близкие отношения, - парень в кресле ежится, вспоминая. - Вам это не нравилось? – женщина напротив поправила очки, не отводя глаз от клиента. - В том то и дело, что мне очень нравилось. Но я не уверен, что он разделял те же чувства… Мне сложно понять его мысли и эмоции. Психолог понимающе кивнула. - Думаете, он хотел обидеть Вас? - Ханемия качает головой, в знак отрицания. – А что тогда? - Он просто… - запинается, подбирая нужные слова, - мне кажется, не уверен в себе. Или вроде того, понимаете? - Можете объяснить подробнее? - Я очень хотел ему помочь, стать для него опорой. Но у меня не вышло. Видимо, я недостаточно хорош, - горько усмехается Казутора, опустив взгляд на свои руки. Тема все еще давалась ему тяжело, он ни разу ни с кем не заговаривал об этом. – Он не захотел подпускать меня ближе. Когда мне казалось, что все вот-вот наладится, он резко отдалился. И мне кажется, что он не уверен в себе и во мне одновременно. Женщина молчит, наблюдая за реакцией клиента. Стоит копнуть поглубже, но постепенно, не давя на парня. - У него было сложное прошлое, - спустя пару секунд добавляет Казутора. – Так что, я не думаю, что могу винить его… - А что насчет Вас? – янтарные глаза устремляются на женщину. – Вы уверены в нем? Уверены в себе? Когда вы пришли вчера, сказали, что не знаете, куда деть свои чувства. Вы уверены в этих чувствах? Они заставляют Вас чувствовать себя лучше, или угнетают?

***

Казутора неспешно потягивает пиво из стеклянной бутылки, наблюдая за друзьями вокруг. Доракен что-то увлеченно пытается доказать раскрасневшемуся Такемичи. Хина и Юзуха тоже сидят в дали от всех, болтая о своем. И Казутора почему-то уверен, что они им уже все кости перемыли. Братья Кавата, Мицуя и Хаккай тоже выпивали, вспоминая старые времена в Свастонах. Казутора держался поодаль, разглядывая старое сообщение на мобильном. Его мысли были далеко от этого места, и с каждым новым глотком алкоголя на душе становилось тяжелее. Утренний разговор с психологом, встреча с друзьями и знакомство с семьей Шиба – всё это как-то резко навалилось на плечи Ханемии, слишком много событий за один день. Хотелось куда-то приземлиться, осесть и успокоить нервы. Хотелось прислониться к теплому и родному плечу, чтобы угомонить чувства, которые вызвал сегодняшний день. Просто Казутора не очень любил суету. Хаккай и Юзуха оказались очень приятными в общении и очень понравились Казуторе. Так же как и братья Кавата, Хаккай с пониманием отнесся к Торе, хотя сам был участником действий той страшной осени. И он, правда, был красавцем (хотя, что еще можно ожидать от модели). Они оба были красивыми. Казутора даже подумал, что если бы встретил Юзуху в свои подростковые годы – непременно бы влюбился. Она была в его вкусе. Как ни странно, Казутора чувствовал себя здесь, на верхнем этаже элитной гостиницы, в окружении бывших «Свастонов» в своей тарелке. Наверное, его 15-летняя версия на такое заявление громко фыркнула и покрутила у виска. Но факт остается фактом, здесь ему уютно, спокойно и хорошо. И не хочется, чтобы это заканчивалось, потому что, стоит Казуторе вернуться в свою подсобку в магазине, как мысли обрушатся шквалом. Он их и так уже еле держит. Просто в какой-то момент Казутора из состояния «весело» плавно перешел в состояние «грустненько». Вопрос, заданный сегодня психологом, весь день крутился где-то на подкорке и Тора не мог дать себе однозначного ответа на него. - Ты какой-то печальный, - Такемичи, освободившись от гнета Рюгудзи, подсел на подлокотник кресла, на котором расположился Казутора. – Что-то случилось? - Да нет, все очень даже хорошо, - слабо улыбается Ханемия. Такемичи - лучший друг Чифую, и он точно знает о случившимся. Но он до сих пор и словом не обмолвился по этой теме. До сих пор. - Знаешь, я звал сюда Чифую, - как бы невзначай говорит Такемичи. При звуке знакомого имени все по привычке внутри сжимается. – Но он не захотел. Точнее… у него назначена встреча. - Встреча? – тупо повторяет Казутора, в голове уже представив наихудший вариант. Ханагаки усмехается уголком губ, но татуированный этого не замечает. - Ага, со старым другом, - парень даже не пытается как-то объяснить ситуацию, только добавляет загадочности. – Ему нужно кое-что прояснить и проветрить голову. Ты не волнуйся. - Я не волнуюсь, - бурчит Тора под нос. А Такемичи кивает. Кивает и думает, как же эти два оболтуса, черт возьми, похожи. Хотел бы он своими глазами увидеть их встречу после двух месяцев разлуки, но видимо, случая не представится. И когда Такемичи вообще начал считать, что Чифую должен быть с Ханемией? Ведь изначально он относился к нему с опаской и недоверием, и был очень удивлен, когда Чифую позвал только освободившегося заключенного пожить к себе. На самом деле Такемичи думал, что Мацуно его грохнет по-тихому и быстренько заметёт следы. А оно вон как обернулось… Внимание Ханагаки отвлекает Хината, к которой парень чуть ли не летит на крыльях любви, позабыв все свои мысли о Казуторе и его гей-панике к Мацуно. На этом свете есть вещи поважнее. И Тора может облегченно вздохнуть, потому что теперь точно никто не будет жужжать на ухо про Чифую. Он снова оглядывает ребят в комнате. Соя машет Торе, подзывая ближе, и парень подсаживается к Кавата. От братьев как обычно пахнет острыми специями, они как будто въелись под кожу поваров, сделав их ходячей рекламой раменной. - Как тебе вечер, Казутора? – спрашивает Хаккай, мягко улыбаясь. - Чудесно, - отзывается Тора. – Вы хорошо подготовились. - Мы с Юзухой немного волновались, что ты будешь чувствовать себя не в своей тарелке, - Шиба-младший неуверенно пожимает плечами, и Казутора замечает, как бледная и исколотая ладонь Мицуи ложится поверх крепкой руки Хаккая. – Но, я рад, что все в порядке. И я рад был с тобой познакомиться. И Хаккай выглядит настолько искренним, что на сердце у Казуторы становится еще теплее. Они долго болтают обо всем на свете: о своей прошедшей юности, о сложностях на работе, о том, какая прекрасная погода в Токио и о том, какой вкусный алкоголь продается в здешнем баре. Тора с интересом слушал их рассказы, смеялся вместе со всеми над очередной издевкой Юзухи в сторону Хаккая, и успел за последний час выпить уже две бутылки холодного пива. В шуме чужих голосов и смеха тяжелые мысли опять отошли на второй план, давая парню немного выдохнуть. Доракен уже давно сидел рядом, опустив свою тяжелую руку на плечо Ханемии, и когда Рюгудзи громко смеялся, Торе даже становилось немного больно. А Такемичи и Хината уехали минут двадцать назад, по каким-то важным делам. - Обязательно завтра увидимся! – кричала Хина из коридора, обуваясь. – Прогуляемся где-нибудь! - Обязательно! – поддакивала Юзуха. - Я вообще-то завтра немного занят, - Хаккай ткнул плечом сестру, как только парочка вышла из номера. – Ты же знаешь… - Мы и без тебя обойдемся, - ухмыляется Юзуха. – Знаю я, чем ты там будешь занят. И Хаккай на эту реплику быстро краснеет, отворачиваясь в сторону Такаши. Казутора замечает, что их руки до сих пор сцеплены вместе, и это его немного смущает. Тора начинает слишком часто смотреть в сторону Мицуи и Хаккая, и, к своему удивлению, замечает то, как они смотрят друг на друга. Такаши практически глаз не спускает с модели, улыбаясь уголками губ. Его взгляд такой теплый, словно у матери, смотрящей на своего ребенка. А Хаккай много говорит, жестикулируя свободной рукой, рассказывает о жизни за границей. Каждый раз, когда Шиба заливается смехом, он поворачивается к Такаши с преданным взглядом, в котором прямо искрится то самое слово. А потом, совершенно случайно, пока все вокруг заняты каким-то другими делами, Казутора замечает нечто, за что ему мгновенно становится стыдно. Хаккай тянется к Мицуи, что-то тихо ему говорит и чуть посмеивается. А Такаши вдруг тянет к губам их сомкнутые руки и целует ладонь Хаккая, от чего тот краснеет. И Казуторе кажется, что он только что увидел что-то запрещенное. Он нервно оглядывается по сторонам, натыкается взглядом на Доракена, который только что вышел из толчка, и почти подлетает к другу. - Ты чего? – спрашивает Рюгудзи, замечая бегающий взгляд Казуторы. - Ты не говорил мне, что Хаккай и Мицуя… - шипит Ханемия, но нужное слово застревает в горле. – Ну… Ты понял! Доракен усмехается и утягивает друга чуть дальше, чтобы никто их случайно не услышал. Хотя музыка играет достаточно громко, чтобы отвлечь остальных. - Тихо ты, - притворно ругается Кен. – С чего ты взял, что они вместе? - Ну как же? Это же… ну, видно. Разве нет? – Казутора не понимает, как это вообще можно не заметить. – Они так смотрят, и вместе постоянно сидят. И еще много всего. Так ведь себя ведут влюбленные. Не то, чтобы я знаю, как они себя ведут, но это кажется таким очевидным и… И я подумал, что они, ну, встречаются… Еще я видел как Мицуя… - лицо опять загорается красным от воспоминания. - Окей, окей, - останавливает поток слов Рюгудзи, хлопая друга по плечу. – Ты ж сейчас взорвешься, как новогодний фейерверк. Что, ни разу не видел влюбленных парней? Казутора пару секунд думает и сокрушенно машет головой. Точно, вообще-то он впервые видит такую пару. По крайне мере, он еще ни разу не видел двух парней, которые бы так просто и нежно относились друг к другу, держались за руки при всех и излучали ауру взаимопонимания. Прямо… вау… они что, соулмейты? - Ой, да брось, по крайне мере одного влюбленного парня ты каждый день в зеркале видишь, - смеется Доракен. Лицо Казуторы мгновенно из растерянного превращается в непроницаемую маску. За такие шутки хочется врезать. – Короче, они встречаются, но они не встречаются, понимаешь? - Не понимаю. - Да все уже заметили, что эти двое вместе, вообще конспирации ноль, - поясняет Рюгудзи. – Только вот они свои отношения не афишируют, типа. А Юзуха попросила нас об этом не говорить с ними. Когда будут готовы – сами расскажут. С этими словами Доракен уходит к остальным, оставляя Казутору переваривать полученную информацию. Вау, оказывается, любовь между двумя парнями вполне может быть взаимной и красивой. Более того, у них же отношения на расстоянии. Хаккай не так часто приезжает в Японию. Наверное, им очень тяжело. Интересно, смог бы Казутора так, если бы они с Чифую начали отношения? А Чифую бы смог? Что ж, теперь Казутора точно не сможет спокойно смотреть в сторону Мицуи и Хаккая…

***

- Ну, что, дорогой мой, кажется, у меня появилась еще одна причина обидеться на тебя, - усмехается Чифую куда-то в темноту, усаживаясь по-турецки на прохладной земле. Напротив него – могильная плита. Все такая же серая, с теми же самыми иероглифами и с теми же самыми искусственными цветами. Ухоженная и аккуратная. Сюда приезжают слишком часто… - Обойдемся сегодня без лапши, окей? Я ведь уже взрослый, - еще один смешок, Чифую открывает бутылку с газировкой и ставит еще одну, закрытую, рядом с плитой. – Что ж… Почему ты не познакомил меня с ним раньше? Вопрос остается без ответа. Мацуно делает первый глоток и морщится, слишком сладко. - Ты ведь по-любому навещал его в исправительной школе. Ну, или писал ему письма… Точно, в первый день, когда мы познакомились, ты писал письмо. Наверняка ему… Чифую помнил Баджи, как будто тот самый день был еще вчера. Помнил его ужасно зализанные волосы и нелепые очки. Помнил его басистый голос, который никак не ожидал услышать от ботаника. И помнил, с каким усердием он выводил иероглифы. Он даже не знал, как правильно пишется тигр. - Чего ты боялся? Думал, я ревновать буду? – еще одни вопросы без ответа. Но Чифую этот ответ и не нужен. – Все было бы легче, если бы познакомились чуть раньше. Хм… а может, ты просто боялся, что Казутора мне понравится больше чем ты? Еще один глоток сладкой газировки. - Тогда, десять лет назад, мне было некогда его разглядывать, знаешь ли. Но… это очень бессердечно с твоей стороны было, прятать такого замечательного друга… Разговаривать с могилой бывшего возлюбленного для Чифую никогда не было чем-то странным. Он делал это каждый раз, когда приезжал сюда. Так делал и Доракен, и Мицуя, и Такемичи. Все болтали с каменной плитой, будто это и есть сам Кейске. Но сегодня Чифую хотел выговориться, на тему, которую вслух озвучивать не очень приятно. И делать это на пустом кладбище после захода солнца немного… странно. Когда-то давно Хина научила Чифую одному психологическому приему. Если хочешь отпустить человека – тебе нужно полностью ему выговориться. Не напрямую, а с помощью своей фантазии. Поставить перед собой стул, представить, что этот человек там сидит и все-все ему рассказать. Даже если больно и хочется плакать и кричать. После обязательно станет легче. Хина так делала. И Такемичи так делал. И вроде, это работает. Но сколько бы раз до этого Чифую не пробовал так сделать, ничего не получалось. Он обрывался на полуслове и рыдал. Так может хотя бы в этот раз получится?.. - Ты, наверное, сейчас сидишь на каком-нибудь сраном облаке, смотришь на меня и думаешь, что я конченный идиот, - Чифую тяжело вздыхает, откладывает бутылку с газировкой подальше, чтобы обхватить ладони. – Я и с тобой полностью согласен. Ты так хотел, чтобы мы все были счастливы, а я страдал десять лет! Олух полный. Короткая вибрация в кармане толстовки отвлекает Чифую. Он достает мобильный, щурится от непривычно яркого экрана.

«Казутора выглядит отлично :)»

Такемичи как всегда вовремя и кстати. На мгновение Чифую колет зависть и он думает, что зря не поехал к Хаккаю. Два месяца разлуки могли бы закончиться уже сегодня вечером, и от этого внутри все трепещет и переворачивается. Это так люди называют «бабочки в животе»? Но нет, нельзя опять необдуманно поддаваться своим влечениям. На этот раз Чифую хочет все сделать правильно, чтобы ничего не испортить. - Ох, прости, отвлекся, - снова обращается он к невидимому образу, убирая телефон. – Так на чем я остановился? Ах, да, точно! Представляешь, Кейске, я влюбился. Слова быстро слетают с губ Чифую, и он слегка улыбается, наконец-то озвучив эту фразу. Это, оказывается, не так уж и сложно. - Прости меня, что был таким идиотом. Я искренне верил в то, что любовь может быть одна и на всю жизнь. Ты прямо таки вскружил мне голову, я был юным и неопытным, хе-хе. Но даже став старше, я продолжил вести себя как сраный подросток. Прошло десять лет, а я все шел за твоей тенью, храня верность. Думал, ты был бы горд мною. Думал, что поступаю правильно. А в итоге что? Дожил до такого возраста, совершенно не умея принимать любовь со стороны. В горле становится сухо, и Чифую снова отпивает газировки. На удивление, выговариваться намного легче, чем в прошлые разы. - Я так тебя любил, Кейске. И чувствовал, что предам тебя, если мне понравится кто-то другой. Изо всех сил пытался это предотвратить. Окружил себя непробиваемой защитой и даже не заметил, как он её смог обойти… Он мне цветы подарил, представляешь?! Даже ты не дарил, - Мацуно смеется, вспоминая, каким красным было лицо Казуторы в тот момент. Таким же красным, как и его розы в руках. – Он обо мне заботился. Старался ради меня. Я тоже старался, но даже начал я все это, из-за тебя, Кейске. Чтобы ты был доволен. Все это началось только из-за Баджи Кейске. Так что знаешь, ты точно не должен быть против, если двое прекрасных мужчины твоей жизни вдруг сойдутся, да? Почему-то хотелось много смеяться. На душе было легко и спокойно, и Чифую думал, что сделал правильный выбор. В кои-то веки. - Я за свои годы успел столько ошибок сделать. Но ты не входишь в число этих ошибок. С тобой было хорошо, лучшие, черт возьми, годы моей юности. Но время идет, и мне нужно меняться. Я хочу отпустить тебя, потому что теперь рядом со мной будет другой человек. Я уверен, что ты знаешь, насколько он замечательный. Теперь вот, и я знаю. Потому что мне безумно хочется вновь увидеть его прекрасное лицо и поцеловать. Чифую замолкает и опускает глаза. Без Казуторы было скучно и уныло. Хотелось каждое утро слышать его жизнерадостное приветствие и есть его вкусные завтраки. Хотелось снова видеть, как он играется с животными в зоомагазине, как долго курит возле окна, как любуется неоновыми вывесками по вечерам, сидя в машине Чифую. Вообще, хотелось, чтобы весь мир замкнулся на Казуторе, и остались только они вдвоем. - Ладненько, давай заканчивать, а то меня уже в сон клонит, - Мацуно чокается жестяной бутылкой о каменную плитку, и делает большой глоток газировки.

***

Ночной воздух охлаждает и протрезвляет. Даже если было выпито слишком много пива. Даже если сейчас в голову ударит слишком приторная сигарета. У Хаккая странный вкус на сигареты. По крайней мере, так думает Казутора, потому что он не привык к вкусу винограда у себя в легких. К тому же, они были тонкими. Хотя, опять же, это вполне вписывалось в образ иностранной модели. - Я слышал, что ты работал и жил у Чифую, - начинает разговор Хаккай, медленно куря и смотря куда-то вдаль. – Почему так вышло, что ты теперь под крылом у Доракена? Казутора пару секунд думает, как бы так выкрутиться из неудобного вопроса, чтобы их не стало еще больше. - Мы с ним поругались, не сошлись характерами, и я решил, что лучше будет съехать, - чистая правда, без подробностей. – Нужно самостоятельно жить, я планирую в этом месяце снимать квартирку, а то ютиться в подсобке такое себе занятие. Хаккай согласно кивает, и Казутора думает, что он, наверное, и не знает таких проблем. Еще бы! Ему не составило труда взять такой дорогой номер в отеле на целую неделю. Они молчат, не зная, как дальше продолжить разговор. Хаккай постепенно докуривает, а Торе очень неловко рядом с ним. Ситуация с Мицуей все еще не выходит из головы, но говорить об этом нельзя. А хочется! Хочется, потому что Хаккай и Такаши – первые парни с нетрадиционной сексуальной ориентацией, которых встретил Казутора (Чифую вообще не считается), и они так открыто это показывают (ну почти открыто). И хочется поговорить об этом. Спросить обо всем, попросить совета. Потому что у Казуторы тут неудачная первая любовь произошла. И даже Доракен в таких делах бессилен. Поэтому, Казутора мнется, но держит все в себе. Хаккай же кожей чует его неловкость, принимая все на свой счет. - Кхм… - Шиба тушит окурок о перила балкона, отправляя виноградную сигарету в полет с десятого этажа. – Ты, наверное, заметил, что мы с Таканчиком… близко общаемся. Ханемия мгновенно краснеет, пытаясь не смотреть в сторону модели. Почему он вдруг решил об этом заговорить, черт возьми?! - Мы как-то не обсуждали это с ребятами, все очень сумбурно получилось, но я думаю, они тоже давно заметили. Хаккай выглядит немного смущенным, потому что впервые говорит на эту тему с кем-то кроме Мицуи и Юзухи. На самом деле, ему до сих пор не верится, что его Таканчик (его!!!) ответил на романтические чувства. Хотелось кричать об этом всем и каждому, но в то же время никому ничего и никогда не рассказывать, от греха подальше. - Вы выглядите… счастливыми вместе, - грустно улыбается Казутора, а мысли опять уносится к Чифую. Они выглядели так же, когда жили вместе? - Спасибо! Тора тоже, наконец-то, докуривает. Повисает минутное молчание, но никто из них с балкона не уходит. Внутри отеля слышится приглушенная музыка и голоса парней. - Как вы сошлись? – решается Казутора на вопрос. - Говорю же, сумбурно все получилось, - Шиба пожимает плечами. – Он мне уже давно нравился, я им просто восхищался с детства. Хотел быть похожим на него. Но чем старше я становился, тем большего я желал. Когда мне было лет шестнадцать, я понял, что на самом деле в него влюблен. Но я так боялся, что он меня отвергнет, что ничего не говорил. Потом я стал моделью, получил контракт за границей и уехал. Думал, что мои чувства остынут вдалеке от него, а когда приехал в Токио через год и встретился с ним, то понял, что это уже не пройдет. И все. - Ты ему признался? - Ну… - Хаккай неловко трет шею и отводит взгляд. – Я сначала полез к нему целоваться, а потом уже в процессе сказал, что он мне нравится… Казутора снова краснеет. Нет уж, представлять этих двоих так… не очень хорошо. Но вообще, Торе приятно, что Хаккай вдруг решил поделиться всеми этими подробностями именно с ним. - А у тебя есть любимый человек? – Шиба опирается локтями о перила, и искоса смотрит на пунцового Ханемию. – Я сразу заметил, что ты какой-то грустный. В чем дело? Татуированный чуть мнется. Как бы все так рассказать, чтобы и понятно было, и Чифую не задевать? - Ну… У меня с этим небольшие проблемы. - Оу! И какие же? Можешь мне все рассказать, я буду держать в секрете! - Я не уверен, ответны ли мои чувства. Просто он ведет себя странно. Сначала все было хорошо, я чувствовал себя с ним прекрасно. Думал, что у нас все может получиться. И потом, в самый ответственный момент он… сделал одну очень обидную вещь. «Ага, назвал меня именем бывшего!», орет где-то внутри обида, но Хаккаю этого знать точно не надо. - Но я его понял и простил. Хотел просто забыть про это. А потом все пошло хуже некуда. И в итоге, он сказал, что я приношу ему боль, что нам будет лучше раздельно друг от друга. Я дал слабину… мне стало так обидно, что я развернулся и ушел. Доракен говорит, что я правильно сделал, нельзя было унижаться перед ним. Но я начинаю думать, что поступил неправильно. Я должен был остаться тогда, показать, как сильно он важен для меня, и быть рядом, несмотря на все его слова. Хаккай внимательно слушал парня, не сводя глаз с него. Конечно он уже догадывался, о ком именно идет речь. И было весьма занятно, наблюдать за тем, как меняется выражение лица Ханемии, когда он говорил о предмете своей влюбленности. Смесь беспокойства с грустью. Наверное, они уже давно не виделись… - А еще я начал ходить к психологу, и она мне сегодня такой вопрос задала, что я целый день хожу, не знаю, как на него правильно ответить. Она спросила, мои чувства к нему доставляют мне радость или боль? И я не знал, что сказать. Потому что раньше, с их помощью я чувствовал себя лучше. А теперь… теперь, наверное, мне из-за них грустно и одиноко. - Это потому что он сказал те обидные слова тебе, - отозвался Хаккай. – Конечно, любовь приносит человеку счастье и свободу. Если у вас все было хорошо вначале, значит, ему тоже было свободно и приятно рядом с тобой. А потом… может он чего-то испугался? - Чего он мог испугаться?! Казутора в голове перебирает весь тот месяц, что он прожил с Чифую. Где он мог оступиться? Что сделал неправильно? - Ну, например, если ваши отношения развивались слишком быстро, - предложил Шиба. – Или у него в прошлом были не самые радужные отношения. Или может ты как-то странно себя повел. Тут только ты можешь ответить на этот вопрос. Хаккай отталкивается от перил, вставая прямо. Воздух уже начинал его морозить, и было не очень приятно. Хотелось зайти внутрь и оказаться в теплых объятьях любимого. - Я думаю, что вы еще помиритесь, если сможете хорошенько поговорить, - улыбается он Казуторе. – Спасибо, что поделился со мной переживаниями. И если правда его любишь, ни за что не сдавайся! Если у меня получилось, то и у тебя получится. С этими словами он заходит внутрь номера, оставляя Ханемию одного. Татуированный бросает еще один взгляд янтарных глаз на ночной город, и вспоминает, что в это время Чифую уже валился спать на футон, рядом с диваном Казуторы. И выглядел он очень счастливым.