Изменчивость

*** Такеда Такахаши был обычным подростком. Обладая пылким сердцем, он яро верил в справедливость и считал, что каждому должно воздаваться по заслугам. Поэтому, когда в четырнадцать лет от Ханзо Хасаши он узнал, что его отец Кенши не погиб вместе с его матерью Сучин, а скрылся и поспешно отправил своего маленького сына из Тайланда в Америку, простить отца Такеда не смог. Он считал, что его отец не заслуживал прощения. В голове парня не могло уложиться, что Кенши хотел своему ребёнку лучшего и безопасного будущего. В его юной голове это представлялось обычным трусливым побегом в желании спасти свою жалкую шкуру. Такеда не верил, что его отец был человеком чести. И хотя Ханзо последние два года постоянно отзывался о Такахаши-старшем лучшим образом, мнение парня на его счёт не изменилось. Общаться с отцом он так и не возжелал. В его жизни сейчас и так было все, что нужно. С тех пор, как взявший его под свою опеку Ханзо Хасаши активно начал продвигать свое дело, жизнь Такеды изменилась тоже. Школа боевых искусств «Ширай Рю» прославилась на весь город, а попасть на тренировку к мастеру Хасаши хотел не только каждый ребёнок, но и взрослый. Многие с завистью говорили, что Такеде повезло иметь такого родителя. Но дело в том, что Ханзо никогда и не был ему родителем. И, даже долгое время думая, что мужчина действительно приходится ему дядей, Такеда все равно относился к нему больше как к наставнику, чем к отцу. Он был благодарен Ханзо за все то, что тот делал для него и, конечно, любил его. Но внутренне Такеда уже давно убил в себе всяческие порывы получить отцовскую и материнскую любовь. Он не был один, но чувствовал себя одиноким. Очередным солнечным утром Ханзо зашёл в столовую и с улыбкой поприветствовал Такеду, бездумно ковыряющегося ложкой в своей тарелке. - Надоела каша? – все также с улыбкой спросил он, присаживаясь за стол и делая глоток воды из стакана. - А? – рассеянно отозвался парень, впервые с появления Ханзо обратив на него внимание. – Ты сегодня уже так рано в форме. Намечается что-то важное? - Наоборот ничего особенного. Хотел потренироваться сегодня пораньше. Хочется побыть наедине с собой, - он кивнул сам себе и продолжил, - освободить разум. Слишком много голосов звучит в ушах и хаотичных мыслей носится в голове. С тех пор, как… - Да-да, - нетерпеливо перебил его Такеда, - основание школы, дела, поездки. Совершенно нет времени даже подумать о спокойствии, - усмехнулся он. – Всё изменилось. - Я постоянно говорю это? - Да, - парень тяжело вздохнул, потирая уставшие глаза. - Прости, - мужчина тихо засмеялся. - Видимо, все эти изменения действительно произошли слишком быстро, чтобы я смог полноценно осознать их. Я постараюсь больше не… - Иногда я скучаю по тому, как мы жили раньше, - снова перебивая, сказал Такеда. Голос его звучал довольно тихо. - Да? Ты никогда не говорил об этом. И по чему ты скучаешь? - По жизни в лишении. У нас никогда не было ничего из того, что есть сейчас. Вся эта помпезность, богатая обстановка, столовое серебро, - Такеда пренебрежительно отодвинул вилку от себя. – Роскошь развращает. Это позволяет нам забыть то, куда мы так стремились. Как будто не было тех голодных и холодных лет. Как будто так было всегда. Деньги и влияние… - он поморщился, - это так… по-людски. - А мы разве не люди? – улыбка сошла с лица Ханзо. Он говорил сдержанно. В голосе его, как и всегда, слышалась особая внутренняя сила. - Да, люди, но… - Такеда посмотрел на старые, уже покрытые черствой кожей мозоли на руках. – Но я думал, мы всегда стремились к большему. Ты сам говорил, что воин всегда должен быть силен духом. - А как внешняя составляющая может поменять твоё внутреннее? – строго спросил Ханзо. Такеда пристыженно опустил голову. – Воином можно оставаться в любых условиях. Для этого не нужна война. Для этого нужна внутренняя сила. А если твои убеждения расшатывает из стороны в сторону, стоит только на столе появиться серебряной ложечке, то значит, что твой внутренний стержень недостаточно крепок. Жизнь в лишениях формирует крепкий дух. Но эта крепость вынужденная. Такая, что, дорвавшись до блага, человек, действительно, забывает обо всем, к чему мог так долго стремиться. А желание стать лучше и поиск внутреннего идеала, даже когда твоя плоть удовлетворена, вот это и есть настоящая сила. Для многих не существует духовного. Всё заканчивается на телесном. Когда родители приводят к нам в школу детей, они просят сделать их детей стойкими только в физическом плане. Кому-то надо, чтобы ребёнок выигрывал награды, кому-то, чтобы мог постоять за себя в школе. И только единицам важно, чтобы его отпрыск обогатился морально. Приобщился к новой культуре. Искусство боя ничем не отличается от любого другого искусства. - Ты разочаровался во мне? – опустив глаза, тихо спросил Такеда. Разговоры с Мастером Хасаши и милым дядей Хасаши всегда разительно отличались друг от друга. И, начиная разговаривать с одним, парень мог не заметить, как в процессе на него смотрит уже совершенно другой человек. Мастера Хасаши Такеда боялся огорчить больше всего в жизни. Потому что именно к такой внутренней силе и горящему пламенем сердцу он и стремился. - Нет, с чего ты взял? – строгий взгляд карих глаз сменился на добродушный. Ханзо улыбнулся. Такеда посмотрел на залегшие в уголках его глаз морщинки. – Я уже говорил тебе и могу повторить это ещё раз, ты гордость «Ширай Рю», - на секунду буквально голос его приобрёл серьёзный оттенок, но затем снова приобрёл неформальную окраску. - В тебе сокрыт огромный потенциал. И я вижу это. А ты уж точно можешь мне доверять. Я воспитал не одно поколение юных бойцов. Ты просто ещё не нашёл свой путь, - Ханзо снова улыбнулся и допил воду из стакана. - Если лишения не обязательны, то почему ты никогда не завтракаешь? – Такеда прищурился. В ответ мужчина рассмеялся. - Потому что я не чувствую в этом потребности. Но, заметь, я не морю голодом свой организм. Это комфортно для меня, а как комфорт может означать лишение? Такеда задумчиво взял кусок тоста с блюда и осмотрел его. А хотел ли он есть по утрам? Или ему просто не нравилась стряпня их новой кухарки? Ханзо тем временем продолжил: - А вот зачем ты медитируешь по пять часов на заднем дворе, я не могу понять. Горничная вчера позвонила мне в ужасе, думая, что ты впал в транс или, что того хуже, в летаргический сон. Это тоже имеет отношение к тому, что ты сказал мне сегодня? – Такеда молчал. – Ты боишься потерять то, что приобрёл? Думаешь, что без жёстких ограничений ты не справишься? – ответа все ещё не последовало, тогда Ханзо снова заговорил. – Ты мог бы прийти в «Ширай Рю» после занятий, потренировать детей. Да, конечно, для полноценной работы ты не созрел, но раньше ты часто заглядывал к нам, ассистировал. Это тоже приобщение к культуре. В такие моменты понимаешь, что ты можешь дать что-то другим, а это тоже очень важно. И несмотря на твой возраст, Такеда, я убеждён, что ты уже многим можешь поделиться с нашими учениками. Парень, до этого недавнего момента, так пылко желающий поговорить, теперь молчал. Он сидел не в силах вымолвить и слова. - Я, конечно, не принадлежу к династии Такахаши и мысли читать не умею, - улыбнулся Ханзо. Кенши обладал настолько хорошей природной проницательностью, что вот так сложилась локальная шутка среди его друзей о его способности к телепатии, - но вижу, что тебя что-то тревожит. Ты не обязан приходить в «Ширай Рю», если ты сам не хочешь этого. Это было лишь предложение. - Я знаю, - бесцветно отозвался Такеда, тяжело вздыхая. - Ты уже опробовал клинок, который прислал тебе Кенши? – начал мужчина опять после небольшой паузы. – Или те кнуты, которые я подарил тебе на день рождение? - Мне нравится заниматься с кунаями. Этого достаточно. - Поэтому я нашёл их почти неделю назад, валяющимися на лужайке перед домом? Ты даже не заметил их пропажу. Такеда открыл было рот, чтобы что-то сказать, но понял, что Ханзо поймал его с поличным. Он действительно напрочь забыл об оставленных неделю назад во дворе кунаях после тренировки. Он совершенно не думал о них. - Я помню твою мечту пойти в армию после школы. Знакомство с Соней оказало на тебя огромное влияние, - задумчиво начал Ханзо. - Дисциплина, строгость, демонстрация силы. Генерал Блейд всегда умела находить себе новобранцев в самых разных местах, - мужчина усмехнулся. – Плюс ещё желание затмить отца. Отомстить за смерть Сучин. Такеда сцепил зубы. Пальцы, сжимающие ложку, побелели от напряжения. - Кенши сделал так, как было безопаснее для тебя. Его жизнь всегда висела на волоске, и он не хотел, чтобы с тобой произошло так же, как и с твоей матерью. Он хотел найти убийц и отомстить, но у него так ничего и не получилось. - Он плохо пытался. - Нет, Такеда, - Ханзо покачал головой. – Месть затмевает глаза. Как человек, потерявший жену и ребёнка, точно могу сказать тебе это. В мести ты теряешь себя, теряешь свои истинные цели. Подменяешь их другими. Ложными. Месть практически всегда обречена на провал, потому что в ней не бывает справедливости. Нет никакой валюты, которая могла бы измерить боль от потери близкого. Нет никакой меры, чтобы понять, когда надо остановиться. Ты ждёшь от неё облегчения, но она оставляет после себя лишь пустоту. После неё нет пути. Она ничего не меняет. Твоя боль не уменьшаться от мести. Боль уменьшается лишь от принятия и осознания. И если ты поймёшь, что ты не должен мстить, что ты хочешь освободиться от этого чувства, это не будет значить, что ты предаешь свою мать. Она была замечательной и вряд ли бы пожелала тебе всю жизнь видеть на своих руках чужую кровь. Лицо Такеды было болезненно безэмоциональным. Ханзо не был телепатом, но воспитывая Такеду столько лет, своими речами он всегда попадал в самую болезненную точку. Он начинал свои разговоры именно в тот шаткий и переломный момент, когда парню просто хотелось закрыться и побыть наедине со своими тараканами в голове. Хасаши своей огромной силой мог отпереть любую ментально закрытую для него дверь. Так произошло и именно сейчас. - Ты выкинул подаренный тебе Кейджем именной ежедневник? Такеда был готов взвыть. Этот моральный расстрел никогда не закончится? Он коротко кивнул. - У меня вообще нет обыкновения шариться по мусоркам, - мужчина усмехнулся, - но мне показалось странным, что вся урна была заполнена вырванными из него скомканными листками, а в довершении картины сверху лежал сам ежедневник. Я каюсь, но пролистал его. Такеда опустил взгляд в тарелку с уже остывшей и так и несъеденной кашей. Ему хотелось провалиться под Землю. - Вдохновляющие рисунки. Парень, кажется, забыл как дышать. Он с ужасом посмотрел на Ханзо. Взгляд того снова был полон серьезности. - Ты не обязан быть солдатом на войне, Такеда. Но ради себя ты просто обязан найти свой путь. Особенный и уникальный. Ищи то, чего хочет твоя душа. И не отказывайся слишком быстро. Даже толком не распробовав. - Но я думал, что… - парень нахмурился. Язык отказывался шевелиться во рту. - Что я скажу, что это бред, глупости и трата времени? Но какое право я имею решать за тебя? Ты – тот, кто ты есть. Ни оружие, ни красивая форма не делает из тебя героя. Как и работа не делает тебя личностью, а ты – личность – вдыхаешь в мертвое жизнь, превращаешь свой труд в искусство. Будь то единоборства или картины на холстах. Без твоего вклада все это бездушно. - Спасибо, Ханзо, - Такеда покорно кивнул и улыбнулся. Впервые за сегодняшнее утро.