Изменчивость

***

Простояв, как показалось Такеде, под струями теплой воды целую вечность, он так и не смог привести свои мысли хотя бы в маломальский порядок. Весь вечер он чувствовал странную внутреннюю скованность, которую ничем логичным не мог себе объяснить. Ему казались странными пристальные взгляды Ханзо в столовой, ему казались странными действия Куай Ляня в ванной, ему казался странным Джин, и даже он сам. И, как Такеда ни старался, он не понимал, вызваны ли все эти подозрения тяжелым днем и усталостью или действительно странным поведением со стороны всех окружающих и его самого. Что-то внутри него требовало немедленных ответов на множество и множество вопросов, которые безостановочно рождались в его голове. Но также что-то внутри него просто игнорировало их все и не желало отвечать ни на один. Из его странных, абсолютно оторванных от реальности мыслей его вырвал звук входящего на мобильный сообщения. Быстро выкрутив кран и наспех вытеревшись, Такеда крепко вцепился в телефон и прочитал на экране: «Хай, ты так ничего и не написал за последние пару часов. Такахаши, я волнуюсь за тебя. Надеюсь, с тобой все в порядке». Такеда едва слышно чертыхнулся и, обмотав полотенце вокруг бедер, начал медленно и вдумчиво набирать Джеки ответ. Но слова никак не хотели клеиться в предложения, а мысль — формулироваться, поэтому после нескольких тщетных попыток он с трудом напечатал: «Да, пришлось мучительно побегать по городу, но сейчас уже все в порядке. Прости, что заставил поволноваться», — и, не задумываясь, отправил. Такеда уже было хотел с облегчением заблокировать телефон, как ему тут же пришел ответ: «Ох уж этот придурок Джин, не может просто взять и перестать натягивать на себя одеяло. Ладно, позвони мне завтра. Споки». Он с облегчением выдохнул, разрешая себе оставить это без ответа и внутренне давая обещание позвонить ей сразу же завтра утром. Подобные обещания им не выполнялись еще никогда в жизни. Продолжая крепко придерживать обвязанное вокруг бедер полотенце, Такеда не слишком уверенно заглянул в свою же комнату. Он не знал, чего так боялся там увидеть, но стоящий возле его стола Джин с его черным ежедневником в руках оказался еще тем триггером. Такеда застыл в дверях, чувствуя себя впервые в жизни просто отвратительно неловко и при этом будучи еще и почти голым. — Ну, и как тебе? — с нервной улыбкой произнес он не в силах сдвинуться с места. — А ты, оказывается, тоже фанат стрельбы из лука, — хмыкнул Джин тихо, откладывая блокнот в сторону и теперь рассматривая крупный, еще не законченный портрет Джеки. — И фанат Бриггс. Может, нарисуешь ее папочку в полный рост, и он простит мне все грешки? — язвительно фыркнул Джин, поворачиваясь к Такеде лицом и присаживаясь на край стола. — Да ладно тебе, если бы ты не был геем, ты бы оценил, — неловко отшутился Такеда, решаясь наконец-таки пройти внутрь спальни и приблизиться к шкафу со своими вещами. — У Джеки отличная фигура для ее возраста. У нее разряд в кикбоксинге. — Еще бы, — отозвался тот недовольно. — Кстати, пока ты торчал в душе, заходил Ханзо и предлагал полуночный ужин. Я отказался. — Хорошо, я тоже не особо настроен, — Такеда выудил одежду с нужной полки и застыл, рассматривая свое нижнее белье, которое ему только предстояло надеть. Он размышлял о том, насколько это на самом деле было неловко: переодеться при Джине, зная о его сексуальных предпочтениях. Но Джин ведь сам не раз подчеркивал, что Такеда не представляет для него интереса, верно? Тогда что здесь вообще было такого особенного?! Словно почувствовав чужой мысленный импульс, Джин с явной усмешкой в голосе проговорил: — Если тебе неловко или ты мне не доверяешь, то я все понимаю, Такеда. Я могу постоять за дверью, пока ты… — Мне плевать, — бросил он небрежно и позволил полотенцу просто упасть на пол. Такеда начал судорожно натягивать на себя одежду и, не находя для этого никаких разумных объяснений, почувствовал, как его щеки заливает румянцем. Наверное, ему все-таки не было плевать. Как не было плевать и Джину, который еле сдерживал судорожные вдохи и выдохи и пристально сверлил темную макушку Такеды неотрывным взглядом.

***

Спустя час или полтора бездумных разговоров обо всем и ни о чем вообще, постоянных подколов и тычков в ребра Такахаши мог бы охарактеризовать атмосферу, воцарившуюся в его комнате, как крайне благоприятную. С Джином было ужасно приятно просто болтать. С ним было комфортно шутить и видеть, как тот с улыбкой недовольно хмурит нос, стоит Такеде хоть чуть-чуть дельно подколоть его. Джина можно было вечно слушать, и пусть его байки про воровскую жизнь и работу у Бо Рай Чо противоречили моральному кодексу Такеды, сейчас он мог откинуть терзания своей совести подальше и просто послушать историю, которую Джин расскажет только ему. Это подкупало и заставляло Такеду чувствовать себя так, что было страшно даже дать развернутое описание этим ощущениям и эмоциям. Ему было страшно приоткрыть завесу тайны собственного сознания, хотя этот так тщательно запрятанный секрет уже подступал тошнотой к горлу и отдавался коликами в животе. Но Такеда все равно выбирал лучше «поздно», чем «рано». Он будет терпеть до последнего и, только если терпеть станет уж совсем невмоготу, тогда он сделает что-то. Только вот что?.. — На самом деле, я нахожу кнуты довольно дерьмовой разработкой, — лениво фыркнул Джин, смотря на сидящего на спальнике Такеду сверху вниз. — Кому вообще пришло в голову примотать к крюку-кошке какую-то кишку и назвать это «кнутами»? Покажите мне этого гения. — Вообще-то такое оружие довольно секретно и разрабатывается специально обученными люди, идиот. А история создания кнутов вообще уходит корнями далеко в Индию. Их прототипом стало оружие уруми. Это что-то вроде меча с гибким лезвием. Дико опасная и сложная в использовании штука. В отличии от твоего лука, — рассмеялся Такеда беззлобно. — Хей, вообще-то луку тоже дофига лет. Я не помню точно сколько тысяч. Но, по-моему, около пятидесяти? — Больше шестидесяти тысяч лет, — аккуратно поправил его тот. — Вау, какие познания, Такеда. Если ты так фанатеешь по стрельбе, почему ни разу за это время даже не попросил меня дать тебе в руки лук? Хотя, — Джин задумчиво прищурился, — наверное, в «Ширай Рю» можно найти всякого рода подобное добро на любой вкус и цвет. У вас же там море оружия. Думал, что я буду комплексовать на твоем фоне? — Я ни разу не держал в руках лук, — Такахаши пожал плечами и снова почувствовал накатывающую волнами неловкость. — Можно сказать, что с твоим появлением я вообще впервые задумался о луке как о серьезном оружии. Джин снова приглушенно рассмеялся, а затем, вмиг погрустнев, сказал: — Жаль, что мой посох остался валяться на складе у «Драконов». Хотя… если бы я притащил его домой, то Лао бы все равно выбросил его на помойку. Он всегда бесился, когда у меня появлялось хоть что-нибудь, имеющее для меня ценность, — повисла напряженная тишина, разбавляемая лишь шелестом листвы за окном и тихими вдохами и выдохами. Затем Джин с налетом печали проговорил. — Знаешь, Такеда, если мы когда-нибудь еще увидимся, и я буду более свободным, чем сейчас, а за спиной у меня будет лук, я обязательно верну тебе должок и научу тебя стрелять. — Если?.. — переспросил Такеда, нервно сглатывая. Он не знал, как правильно закончить свою мысль. Он даже не знал, что точно хотел сказать. Поэтому, экстренно собирая свои мозги в кучу, он сбивчиво заговорил. — Даже не думай сваливать, Джин! Это, черт возьми, ошибка! Это огромная ошибка! Ты сам говорил, что Лао ничего никогда не делал для тебя, так с чего ты взял, что в этот раз он не подсовывает тебе очередное собачье дерьмо?! Да, я знаю, что ты не хотел доставлять своим близким неприятности, — отмахнулся Такеда, расхаживая по комнате из стороны в сторону, — но неприятности прекрасно доставляются и без твоего участия. Никому не станет лучше, если ты уедешь, слышишь?! — перешел на устрашающее шипение он и для убедительности погрозил пальцем. — Лю Кан без тебя сойдет с ума. Кэсси запрыгнет на первый самолет, выкинув какого-нибудь бедолагу прямо с борта, чтобы добраться до тебя! — Кунг рассмеялся, на что Такеда лишь нахмурился. — Да черт, Джин, пожалей ты этих гребаных шаолиньских монахов, которым придется работать с тобой! Они же сойдут с ума! А еще тебе не пойдет быть лысым, это уж точно, — закивал сам себе Такеда, останавливаясь на месте и теперь не отрывая глаз от веселящегося Джина. — А ты слышал про экологию в Китае?! Там же ужасно! А какая у них там идеология?! И это устраивает тебя?! — воскликнул он в сердцах, наблюдая за тем, как Кунг медленно поднимается с кровати и становится прямо напротив него. — Да там кроме панд вообще нет ничего примечательного! А ты уже так хорошо разговариваешь на англи-… — Умолкни, — выдохнул Джин резко, положив руку Такеде на затылок и ощутимо сильно притянув его за волосы к себе. Такеде оставалось лишь протестующе замычать и уже в следующую секунду почувствовать, как горячий и властный язык Джина проникает в его рот. Он и сам не заметил, в какой точно момент все его жесты протеста превратились в послушное согласие. В какой момент его руки легли Джину на оголенные ребра, а в какой из его рта начали вырываться тихие стоны. Джин определенно знал, что делает, потому что буквально каждое его движение заставляло Такеду чувствовать новую волну возбуждения и дрожь, следующую прямо за ней. Закончив вылизывать рот Такеды, Джин на этот раз мягко потянул парня за волосы и принялся вылизывать и покусывать открывшуюся ему шею. От Джина было невероятно жарко, мысли Такеды путались в его затуманенном сознании ровно так же, как его пальцы путались в непослушных и жестких волосах Джина. Тело Кунга было невероятно горячим и сильным, что буквально вынуждало Такеду плавиться прямо на месте. А его прикосновения ощущались, словно череда маленьких ожогов на коже, от которых не столько было больно, сколько распаляюще приятно. Такеде казалось, что, не опусти Джин свою крепкую ладонь ему на поясницу, он бы тут же повалился с ног и превратился на полу в бесформенную лужицу чистого возбуждения. Перестав держать Такеду за волосы, Джин ловко подлез пальцами ему под свободно сидящую футболку и, ни на секунду не отрываясь от его шеи, кончиками пальцев провел по подтянутому животу Такеды. Вынуждая того судорожно выдохнуть и еще больше напрячься. Зажмурившись, Такеда упустил момент, когда Джин успел облизнуть свои пальцы, и только почувствовал, как тот осторожно прикоснулся к одному его соску, а затем тут же к другому. Чтобы сдержать откровенный стон, ему пришлось грубо впиться зубами в плечо Джина. Где-то на задворках сознания он успел лишь понадеяться на то, чтобы это оказалось не раненое плечо. Но на самом-то деле Такеда не был виноват в этом, верно? Он, черт возьми, был жалким девственником, который и целовался-то с девчонкой всего лишь один жалкий раз. Поэтому все происходящее было для него слишком новым и ярким. Слишком чувственным. Приближая его желание к неодолимому. Пальцы Джина тем временем ловко юркнули под резинку штанов Такеды, а в следующее мгновение он ощутил, как Джин гладит его член через тонкую ткань белья. Это «слишком» перевалило за допустимый максимум. Такеду будто ведром холодной воды окатили. Он отшвырнул Джина от себя так быстро и резко, а слова начали сами вылетать из его рта, хотя, казалось бы, еще десяток секунд назад он не соображал ни черта. — Какого ты делаешь, Джин?! — рявкнул он резко. Лицо его мгновенно изменилось. Черты ожесточились, челюсти напряглись. Он был готов вот-вот кинуться в драку, и если бы не раскрасневшиеся щеки и все еще стоящий член, виднеющийся через свободно сидящие штаны, Джин бы даже поверил в искренность этого приступа. — Прости, — тот неловко извинился, продолжая рвано дышать и только начиная приходить в себя. — Мы можем остановиться. Я не собирался на тебя дави-… — Нет, ты не понял, Джин! — воскликнул Такеда оглушительно громко. — Какого черта ты вообще себе позволяешь?! С чего вдруг ты решил, что имеешь право так делать?! Тонкий голос внутри Такеды почти умолял его остановиться сейчас, пока еще не стало слишком поздно. Просто выйти и проветриться, поговорить с собой, побыть одному и попробовать разобраться сначала в себе, а не винить во всем Джина. Но вылезший из глубин холодный и тягучий страх поглотил его в себя буквально за одно мгновение. Его трясло от испуга, от неприятия к самому себе и непонимания всего происходящего в целом. Проще всего было наорать на Джина сейчас, ведь он инициировал это. Ведь он заставил Такеду чувствовать себя таким ничтожным, ведь он открыл ему правду. И ничто не могло заставить Такеду просто остановиться.