Confidently incorrect

Сяо Чжань идет на встречу/свидание с Ван Ибо после контрольной, текст для которой он выдавливал из себя в состоянии такого нервического паморока, что странно, что вопросы там не выглядели вот так: Что означает согласие Ван Ибо провести вас в мир анально-пробковых приключений? А) Что вы ему нравитесь и он хочет доставить вам удовольствие Б) Что вы похотливый придурок, навязавшийся подростку В) Ничего не значит, просто Ван Ибо полон знаний Г) За вами уже выехала полиция и скорая, но не переживайте, вам там помогут В абстрактных фантазиях Сяо Чжань при первой встрече вне университета должен был бы очаровать Ван Ибо своим стилем, свежестью и искрометным юмором, на деле же он выглядит как беженец с вечным недосыпом, то есть как обычный среднестатистический студент, коим он быть перестал довольно давно и смел гордиться своей опрятностью, аккуратностью и привлекательностью почти выспавшегося человека. В том, что Сяо Чжань выглядит хуже енота-полоскуна, застуканного на помойке, он находит даже какое-то успокоение. Потому что если все, что наобещал Ван Ибо, было сказано только под действием момента, то плачевная версия Сяо Чжаня должна будет сразу оттолкнуть его от помятого учителя. Сяо Чжань садится в дальнем уголке кафе, стилизованного под американские забегаловки 60-х, на ярко-красный лакированный диванчик, и начинает вертеть в руках вырвиглазное меню, обещающее сладости и жир в одинаково ужасающих размерах. — Вот мы и снова встретились, Сяо-лаоши, — Ван Ибо плюхается на сиденье напротив и с мягкой улыбкой смотрит на преподавателя. Тот, хотя и знал, куда шел, все равно испытывает смесь волнения и удивления, что вот да, они действительно сидят в одном месте, чтобы обсуждать их зарождающуюся сексуальную жизнь. Должно звучать возбуждающе, но на данный момент Сяо Чжаню хочется извиниться и просто уйти. Нет ни одного варианта развития событий, где вот ЭТО закончится чем-то хорошим. — Вы уже решили, что хотите зака..., — Ван Ибо осекается, когда видит, что учитель находится мыслями где-то далеко и, похоже, нацелился и свою тушку тоже перенести куда подальше. Ван Ибо не зря бабушка называла самым смелым дураком на районе, поэтому он берет руку Сяо-лаоши в свою и, поглаживая ее большим пальцем, начинает говорить что-то тихое, как шелест моря ночью, что не спугнет Сяо-лаоши, но и не даст молчанию затопить их обоих. Сяо Чжань смотрит на огромную руку, которая так красиво накрывает его — «все, как ты и мечтал», — и не может осознать себя в реальности. Он как будто должен начать шевелиться, говорить или хоть как-то реагировать, а вместо этого его мозг может воспринимать одну идею — «Ван Ибо гладит твою руку», без оценок, просто как наблюдение, которое заело на повторе. Ван Ибо плавно начинает рассказывать свои простые новости — все, что он может навскидку вспомнить, полную и безоговорочную фигню. Про внеплановое закрытие библиотеки, про то, как ебнулся со скейта, но ничего серьезного, про то, что Исин все никак не может подкатить к Николь, и да, Ван Ибо уже говорил другу, что какой же у него охуенный вкус на людей с необычными именами, и что контрольная была довольно сложной, но, вроде, он справился. Где-то на части с заменой покрытия скейта Сяо Чжань отмирает, начинает свободной рукой теребить меню и мягко улыбаться. Ван Ибо ловит взглядом официантку, делает заказ на них обоих — редкостная наглость для него, но Сяо-лаоши сейчас явно не до еды, а так хотя бы будет шанс, что он перекусит, и отпускает руку учителя, чтобы взять телефон. Сяо Чжань с ужасом следит за действиями Ван Ибо. Неужели оно случится вот прямо сейчас? Они начнут обсуждать условия их взаимодействия? Посреди залитого солнцем кафе? Сидя с заламинированными меню и множеством непроговоренных вопросов? Ван Ибо проводит пальцем по экрану, и либо у него нет пароля, либо он его снял перед «лекцией» для Сяо Чжаня. Там мелькают стандартные иконки тех приложений, с которыми Сяо Чжань знаком, но есть и отдельная папка, которая называется просто — «игры». Ван Ибо подбадривающе улыбается — наверное, он израсходовал свой месячный запас улыбок за последние дни, но для Сяо-лаоши не жалко — и тыкает в иконку, где изображен могущественный перс на фоне пещеры сокровищ. Сяо Чжань смотрит, как Ван Ибо разворачивает экран к нему, чтобы было лучше видно. Наблюдает за прогрузкой красивой заставки какой-то, блядь, нахуй, игрушки. Что это вообще такое? Сяо Чжань поднимает взгляд на Ван Ибо и тот начинает заготовленную речь, которую встречают очень напряженным молчанием. — Смотрите, Сяо-лаоши, это очень простая игрушка. Мы с друзьями часто в нее заходим. Надо будет, конечно, приноровиться к управлению, но там есть тьюториал. Уверен, вы с ним сможете разобраться. Ван Ибо улыбается своей шутке, но Сяо Чжань смотрит на него настолько широкими глазами, что Ван Ибо сбивается с мысли. Он, конечно, не ждал, что Сяо-лаоши окажется в глубине души геймером, просто не догадывающимся о своих склонностях, но его теперяшняя реакция даже более странная, чем на днях в переписке. Ван Ибо не привык пасовать перед трудностями, поэтому продолжает, хотя уже без прежнего запала, а скорее, с легким остервенением, как будто он идет в заранее проигрышную битву, но отказывается поднимать белый флаг заранее. — Принцип простой. Вы прокачиваете персонажа, выбираете ему ветку развития и дальше идете с ним в бой. Можете сражаться один или в гильдии. Сяо-лаоши вцепляется в меню и мнет его уголки. У него такой вид, что он вот-вот сорвется, причем непонятно в какую из эмоций. Ван Ибо добавляет уверенности и громкости голосу и продолжает: — Я специально выбрал ту игру, куда не обязательно заходить регулярно. Я же понимаю, что вы не сможете играть в нее часто. Но иногда, чтобы расслабиться… Сяо Чжань накрывает его руку своей, опуская телефон так, чтобы он смотрел в потолок. — Это ведь не свидание? Ван Ибо славится своей мгновенной реакцией, но тут даже он подвисает на недолгие пару секунд. — Нет? Сяо Чжань поджимает губы и кивает сам себе несколько раз, как болванчик. Ван Ибо освобождает одну из рук, потому что руки — это единственное надежное средство коммуникации в этот чертов момент, сжимает руку Сяо-лаоши и осторожно добавляет: — Но могло бы быть? Сяо Чжань фыркает, потом смотрит сначала на их руки, потом поднимает взгляд на Ван Ибо. Тот терпеливо, но напряженно ждет ответа. — Ван Ибо, ты не понимаешь, — Сяо Чжань отстраняется и высвобождает руки, кладет их рядом с собой на скрипящую поверхность сидений. Ван Ибо садится прямее и смотрит тяжело, внимательно. — Ну так объясните. Сяо Чжань не хочет, он не обязан. Он сделает только хуже. Потому что есть объяснение ситуации, чтобы не было недопониманий, а есть объяснение ситуации, когда второй человек поймет, какое ты озабоченное мудило. Есть крохотная разница. В грудной клетке тянет, язык кажется тяжелым. И стыд окутывает, как удушающий кокон. Сяо Чжань никогда не был особенно смелым. Упорным, отчаянным, не сдающимся, но смелость у него обычно растянута во времени. А тут надо воспользоваться всеми ее резервами, чтобы просто сказать следующие предложения. Ненависть к себе начинает затапливать, заполняя каждую клеточку, отравляя атмосферу вокруг. Кафе не кажется столь прекрасным, до их уголка почти не долетает свет, он выхватывает только затылок и часть шеи Ван Ибо. Путаные и так и не оформившиеся во что-то связное мысли прерывает официантка, ставящая перед ними коктейли, бургеры и картошку. Ван Ибо заказал два разных популярных набора, но вряд ли кто-то из присутствующих сейчас к ним притронется. После того, как официантка возвращается на свое место, Сяо Чжань набирает воздух в грудь и начинает гулко и монотонно рассказывать: — Я совершил ошибку и не думаю, что ты сможешь ее простить, — Сяо Чжань не останавливается, когда Ван Ибо бурчит «давайте я буду это решать», — все это время я думал, что ты забавлялся с анальной пробкой. Сяо Чжань не может позволить себе посмотреть на Ван Ибо, иначе он собьется и никогда не закончит эту самую постыдную речь в своей жизни. Он не видит, как Ван Ибо сводит брови, морщась, как будто ослышался, как будто еще чуть-чуть и он будет оглядываться и спрашивать у соседей «мне не кажется? Что?» или пытаться отшутиться. — Сначала я увидел тебя на вокзале, — Сяо Чжань поднимает руку на шипение Ван Ибо, у которого терпения уже осталось на пол-миллиметрика, что вообще происходит, — и мне показалось, что ты получаешь удовольствие от управляемой игрушки. Сяо Чжань игнорирует удивленное фырканье Ван Ибо и продолжает рыть себе могилку. — Я временно разубедил себя в этом, — вот тут Сяо Чжань был бы благодарен, если бы Ван Ибо его все-таки прервал, но тот внимательно слушает, и это давит, давит, давит, — а потом увидел тебя с телефоном на лекции и сделал неправильные выводы. Ван Ибо подается вперед на локтях и заглядывает в лицо Сяо Чжаня, хотя тот не готов не то что на него смотреть, но и себя видеть как минимум ближайшие полгода. Можно уехать в Антарктику или Новую Зеландию, тискать пингвинов и коал, лучше одновременно. — То есть вы подумали, что я анально-пробочный специалист и обратились ко мне за советом? Сяо Чжань резко поднимает голову и видит лыбящегося Ван Ибо. Что не так с этим парнем? Где его отвращение и удивление? Почему он спокойно сидит рядом и не валит к, опять же, пингвинам и коалам? — Что? Нет, не совсем. Нет. Я просто подумал, что если тебя застукают одногруппники… И просто захотел помочь! Ван Ибо довольно предсказуемо повторяет за Сяо-лаоши «помочь» и двусмысленно водит бровями. Сяо Чжаню хочется схватить его за грудки и спросить, неужели он не понимает серьезность ситуации? Всю глубину падения Сяо Чжаня? — Ван Ибо! Отнесись к этому серьезно! Ван Ибо, это исчадие ада, пожимает плечами, придвигает к себе шоколадный коктейль, делает глоток, явно наслаждаясь раздраженным отчаянием Сяо Чжаня, и тянется за бургером. Сяо Чжань хочет потребовать ответа, но стыдится своего порыва, потому что еще минуту назад он готов был смиренно просить прощения за свой проступок. Ван Ибо откусывает огромный кусок бургера, Сяо Чжань аж забывает на мгновение о насущных проблемах и задумывается о потенциале увиденного. Потом тут же одергивает себя, но, судя по бесовским огонькам в глазах Ван Ибо, это был продуманный шаг. Дожевав, сделав еще глоток и вытерев руки салфеткой, Ван Ибо доверительно придвигается через стол максимально близко к замеревшему Сяо Чжаню. — Чжань-гэ, мне ведь можно вас так называть? — Сяо Чжань давится ответом, но кивает, потому что ему неважно, он хочет получить вердикт своему преступлению, — Я обобщу: вы увидели меня вне универа, приписали мне анальную пробку, — в голосе Ван Ибо сквозит одобрение напополам со смехом, — потом увидели меня в универе и опять подумали о том, как я получаю удовольствие, но уже на вашей лекции, верно? Сяо Чжань непроизвольно дергается на месте, но кивает, потому что он пал настолько низко, что оправдываться бессмысленно. Ван Ибо понижает голос и наклоняется так сильно, что Сяо Чжаню тоже приходится склонить голову, чтобы услышать, что же Ван Ибо хочет сказать. — А потом вы не сдержались и начали со мной переписку, — Ван Ибо почти шепчет это Сяо Чжаню на ухо и тому приходится прикладывать усилия, чтобы сконцентрироваться на словах, а не на ощущении дыхания на своей шее, на близости Ван Ибо, и на мысли, что они могут даже смешно соприкоснуться щеками, если хотя бы слегка придвинутся, — Где захотели получить мое экспертное мнение о волнующем вас вопросе. Я все правильно понял? Сяо Чжань кивает, забыв, где находится, и его щека все-таки касается виска Ван Ибо, и мозг слегка коротит, потому что да, все проебано, но Ван Ибо не выглядит злым, а еще он так близко, что можно легко ощутить его легкий природный запах с приятной ноткой какого-то дезодоранта? Сяо Чжань одергивает себя и готовится отстраниться, чтобы ответить, но Ван Ибо хватает его за предплечья, пригвождая к столу, и шепчет, щекоча дыханием: — Так возьмите ответственность, Чжань-гэ. Доведите начатое до конца. Сяо Чжань реагирует по наитию, потому что если он остановится хотя бы на секунду, то надо будет взять ситуацию под контроль, но вместо этого Сяо Чжань утыкается носом в скулу Ван Ибо и коротко кивает. Ван Ибо тихонечко смеется и продолжает гладить Сяо Чжаня по рукам. Ему плевать, как это выглядит со стороны. Сяо Чжань постепенно начинает ощущать, как стоящий у локтя молочный коктейль холодит руку, чует, что бургер пахнет очень ароматно, а еще что Ван Ибо улыбается ему куда-то в ухо и это бесконечно охуительно. Непозволительно прекрасно. Незаслуженно правильно. Сяо Чжань еще раз трется о Ван Ибо и мягко отстраняется. Тот отпускает, но руки убирает медленно, проводя по ним пальцами с намерением, с невысказанным акцентом. Сяо Чжань сглатывает и хватается за стакан с холодным напитком. Тот безумно приторный, Сяо Чжань немного морщится, но глотает. Ван Ибо откидывается на спинку диванчика и смотрит на Сяо Чжаня с прищуром. Тот вздыхает: — Что? — потом тут же добавляет, словно одумавшись, уже совсем другим тоном, как будто называет маленький секрет, — Ван Ибо? Тот делает вид, что думает, и Сяо Чжаню хочется перегнуться через столик и шлепнуть его по плечу. Вместо этого Сяо Чжань повторяет «что?!», но, не дождавшись ответа, вздыхает и принимается за бургер. То, что он зря это сделал, Сяо Чжань понимает, как только Ван Ибо открывает рот. — Я просто представил вас на лекции с пробкой. Сяо Чжань давится едой, кашляет, Ван Ибо и не думает менять позу или как-то помогать умирающему учителю. Жопошник. Хотя, в каком-то смысле, жопошником он скорее видит Сяо Чжаня. Ван Ибо делает максимально-серьезное лицо, хотя глаза улыбаются, и за это Сяо Чжань готов простить ему все безумные идеи. — Не стоит так нервничать, Чжань-гэ, я просто, — и тут Ван Ибо делает многозначительную паузу, — фантазировал. Сяо Чжань чувствует, что вряд ли переживет сегодняшнее свидание. Да и все последующие тоже. — Смерти моей хочешь, Ван Ибо? В голосе Сяо Чжаня возмущение перемешивается с нотками смеха. Ван Ибо пожимает плечами: — Вы первый это начали. Я всего лишь принимаю правила игры. Сяо Чжань сжимает губы, пытаясь выглядеть недовольно, но в конце-концов не выдерживает, и улыбается. — Что я с тобой буду делать? Ван Ибо склоняется над своим бургером, но в последний момент поднимает голову, смотрит внимательно, не отрывая взгляд, облизывает губы и кривит рот в том, что с натяжкой можно назвать улыбкой, но что скорее является плотоядным оскалом: — Играть, Чжань-гэ. Очень много играть. Ван Ибо вгрызается в бургер — и что тот ему сделал? — а Сяо Чжань любуется его макушкой, борется с желанием ее погладить, а потом вцепиться в пряди, поднять голову и… ого, травма сегодняшнего дня явно осталась позади. Ван Ибо поднимает голову, словно чувствуя переменившееся настроение, улыбается, продолжая жевать, и смотрит, смотрит тяжело, смотрит иначе, Сяо Чжаню сносит голову, как ему хочется, как его переполняет что-то необъяснимое, жадное и нежное одновременно. Сяо Чжань склоняет голову набок и говорит настолько тихо, насколько возможно, но чтобы Ван Ибо его услышал: — Хорошо, Бо-ди. Поиграем. Сяо Чжань невинно делает глоток из трубочки, облизывая языком капли, которые из нее вылились, когда он сжал стакан, а потом аккуратно кусает уже остывающую, но все еще очень аппетитную булочку с кунжутом. Он игнорирует шевеление со стороны Ван Ибо и, наверное, слишком с чувством, наверное, слишком громко, постанывает, жуя бургер. Нет, он правда вкусный. Сяо Чжань выдыхает тихое «ммм», продолжая жевать и наслаждаясь тем, как ёрзает Ван Ибо. Сяо Чжань тоже любит играть. До финиша, а потом по новой.