Коммандер на одну ночь

      — Коммандер Шепард, Гаррус Вакариан. Я офицер СБЦ, которому было поручено расследовать дело Сарена.       Джейн оторвала взор от сакур, цветущих пышным цветом по всему периметру башни Цитадели, и перевела его на турианца в стандартном сине-черном скафандре СБЦ. Что-то в его голосе показалось ей знакомым, и всю их краткую перепалку с Паллином она слушала вполуха, наслаждаясь его двухслойным бархатным тембром.       — Звучало так, будто вы и правда хотите его задержать.       Она вдруг встретилась с Вакарианом взглядом и запнулась. Всё, что было произнесено им после этого момента, отложилось в её памяти автоматически, по привычке. Основное же внимание Шепард было приковано к серо-голубым турианским глазам.       Когда на площадке у лифта воцарилось неловкое молчание, Кайден кашлянул, привлекая внимание своего растерявшегося командира.       — Совет уже готов нас принять, коммандер.       Джейн оглянулась и быстрым кивком поблагодарила его, затем направилась к лестнице мимо журчащего фонтанчика. Наваждение исчезло так же быстро, как появилось, однако она ещё долго чувствовала на себе внимательный, заинтересованный взгляд голубоглазого офицера.

***

      Ещё незнакомый, но приятный, освежающе-дразнящий запах. Чьи-то сильные руки на пояснице, несколько быстрых шагов, боль от неизбежного удара затылком смягчает большая ладонь. Длинный язык изучает, испытующе проходится по открытой шее.       Одна застёжка, вторая, третья. Жесткое, покрытое костяным панцирем и чешуёй тело под подушечками пальцев. Джейн упрямо ищет ахиллесову пяту, подставляя самому Ахиллесу плечи, шею и уши. Он давно справился с её одеждой — расстёгнутый комбинезон открывает ему полный доступ — но всё ещё будто нарочно избегает касаний к наиболее чувствительным областям её тела.       Она извивается, позволяя его ладоням скользнуть дальше, глубже под серебристую ткань, но он, деликатно игнорируя все её знаки, продолжает практически невесомо поглаживать спину и плечи. Тогда Джейн привлекает его к себе, ближе, чтобы ощущать, как её мягкая человеческая грудь соприкасается с жёсткой турианской.       Ощущения оказываются очень лёгкими и приятными. Если до этого Шепард подозревала, что турианец не знает, что делает, то сейчас все её сомнения развеиваются. Он всё так же тщательно изучает её, но учитывает различия их кожных покровов, и потому проявляет осторожность, бережность… Даже нежность.       Всё продолжается в постели. От его, казалось бы, случайного прикосновения накрывает желанием близости; по всему телу проходит горячая вспышка. Шепард прикусывает губу, но у неё всё равно вырывается слабый стон.       А ещё — он откровенно дразнит.       И это чертовски горячо.

***

      — Привет, милашка! Ищешь развлечений? Должен признаться, солдатская одёжка на твоём теле сидит очень славно.       Джейн только склонила голову и скрестила на груди руки. Ей нечего было ответить помятому, сально ухмыляющемуся подобию человека, который сидел, развалившись, за столиком в Логове Коры.       — Почему бы тебе не приземлить свой сладкий маленький зад рядом со стариной Харкиным? Выпей, и посмотрим, куда это нас приведет…       Слово «зад», прозвучавшее из его уст, а также имя и вонь перегара мгновенно расставили все по местам. Шепард вспомнила, как смехотворно грязно он ругался, прижатый к барной стойке, и с какой беспомощной злобой оглядывался на неё по пути из клуба.       Наверное, это отразилось у неё на лице, потому что Харкин подозрительно сощурился и сменил тон.       — Постой, я тебя знаю? Мы что, уже встречались до этого?..       — Разве что в прошлой жизни. — Джейн надоело терпеть его скабрезные намёки. — Где сейчас находится Гаррус Вакариан?       Шепард уже давно преследовало стойкое ощущение дежавю, но ему будто не хватало какой-то детали, завершающего штриха, ключа к разгадке. Интуиция подсказывала ей, что она на правильном пути, и цель её нахождения в клубе «Логово Коры» совпадала с её личной целью — собрать мозаику из воспоминаний почти шестилетней давности.       Не то чтобы она совсем не помнила своих визитов на Цитадель — коих, к слову, было не более трёх, включая текущий — просто события и лица со временем смазывались, оставляя после себя только смутные образы.       Ну и, чего таить — местные коктейли вовсе не способствовали укреплению памяти… Хотя бы ради разнообразия и пары до странности знакомых льдисто-голубых турианских глаз надо было посетить местечко попрестижнее.       И повод скоро представился.       — Если хотите проверить свою удачу, мы должны посетить казино в «Сверхновой».       Эту фразу, брошенную Гаррусом небрежно, как бы между делом, Джейн восприняла как приглашение. В конце концов, почему бы им не поразвлечься в перерывах между разносами секретных баз, поисками отбившегося от рук спектра и урегулированием вопроса, связанного с розовой медузой, которая ну очень хочет проповедовать правду Вдохновителей посреди Президиума?       Да она без тени сомнения освободила бы своё расписание. А их с Вакарианом взгляды, судя по всему, во многом совпадали.

***

      Снова волна аромата. Необычного, свежего, теперь чуть более яркого, похожего на запах озона. Почти вконец опьяневшая от ласки, Джейн переворачивает турианца на спину. Это получается не сразу, с огромным усилием, будто во сне или толще воды. Забравшись сверху, она усаживается коленями на его руки, так, чтобы он её не отвлекал. Сдержанно изучает.       Горячность спонтанной связи постепенно спадает, однако голубые глаза всё так же пылают в полумраке небольшой квартиры. Медленно, но верно Джейн находит укромные местечки — оказывается, жёсткий панцирь и чешуя скрывают участки нежной, чувствительной и восприимчивой к ласке кожи. Их тела и сам воздух словно нагревается, невидимое поле смыкается куполом над их головами, отсекая весь внешний мир кроме смятой и тесной кровати.       Джейн гладит его мягкий живот и ребра, укрытую капюшоном шею, обездвиженные руки. Турианец запрокидывает голову, его веки тяжелеют, и через какое-то время глаза закрываются вовсе. Вместо стонов на выдохе у него вырывается то ли хрип, то ли шипение, чуть более глубокое и раздвоенное благодаря строению связок.       Наклонившись к нему, Джейн убеждается, что ей не послышалось: турианец тихо мурлычет под её прикосновениями.

***

      Сверхновая и правда была уровнем повыше «Логова». Никаких тебе полуголых азари, напившихся до свинства людей, кроганов-вышибал, зарвавшихся наркоторговцев. Правда, танцпол тут был весьма скромный по меркам Шепард, да и алкоголь — баловство, ничего крепче газировки.       Конечно же, они не могли нагрянуть туда вот так просто. Оставив Кайдена с очень своевременной мигренью в заботливых руках доктора Мишель, они сдали хозяину клуба устройство по взлому автоматов — разумеется, только после нескольких невероятно удачных игр в квазар на высокую ставку — и проведали девушку, вырванную из лап Дециана Челлика в обмен на встречу с его контактом. После такого продуктивного дня не отдохнуть было бы преступлением.       Поверх своего бокала с чем-то азарийским и приторно-игристым Шепард смотрела на Гарруса, сидящего за стойкой рядом, и постепенно вспоминала. Оглушительный бит, струйка пота на виске, взгляд сверху вниз. Спецоперация СБЦ по поимке наркоторговца. Детектив Челлик, офицер Харкин, и…       «Следователь Гаррус Вакариан.»       Синие метки, яркие глаза, шершавая кожа, мягкие электризующие прикосновения, вибрирующее мурчание, запах грозы… Да, такому шторму Шепард была искренне рада.

***

      Ощущение влажного тепла. Сначала за ухом, потом на шее, затем ниже, у ключиц. Ощущение не мягкое — будто от укуса, но при этом клыки не впиваются в плоть. Ещё одно прикосновение: длинное, жаркое, медленное. Скользит от подбородка через центр грудины, нарочно медленно проходит между рёбер. Спускается по животу.       Глубокий вдох как после долгого погружения. Стягивает все внутри, заставляет выгнуться, подставиться под новые ласки. И они продолжаются, но с тщательно рассчитанным интервалом, чтобы Джейн не успевала к ним привыкнуть или остыть.       Снова по животу наверх, между рёбер, по ключицам, к шее. Лёгкая щекотка, и мощная, но осторожная челюсть прикусывает мочку уха. Задержка на пару утомительных мгновений, затем опять вниз — но в этот раз язык турианца проходится по груди.       Громкий, протяжный стон на выдохе. Голубоглазый будто не замечает его, кружит вокруг да около заветной точки, но по мимолетной заминке читается победоносное «Попал». Шепард судорожно дышит.       «Наверняка ведь снайпер, зараза», — успевает подумать она, пока длинный и горячий язык пологой спиралью заползает по её груди.       И почти кричит, когда турианец плавно смыкает челюсти.

***

      Спустя какое-то время, проведённое на танцполе Сверхновой или в расслабленном молчании, Гаррус подошёл ближе, практически навис над Джейн. С такого ракурса она то и дело улавливала микродвижения его мандибул, а голубые глаза гипнотизировали и удерживали зрительный контакт.       — Шепард, я давно хотел спросить: мы с тобой до всей этой заварушки с Сареном случайно не встречались?       Он произнёс это, как всегда, на два вибрирующих полутона, но намеренную паузу, понижение в его интонации и переход на «ты» не заметить было невозможно. Джейн пробрало волной мурашек, и она с трудом сделала ещё один крошечный глоток коктейля.       — Это… Не исключено, — уклончиво ответила она, пытаясь как можно незаметнее восстановить дыхание. — Мало ли космопехов Альянса любят потанцевать во второсортных клубах?       Намёк был понят верно. Голубые глаза заискрились усмешкой, хотя на покрытом костной тканью лице это больше никак не отразилось — дрогнули разве что мандибулы. Шепард решила не отступать.       — Выпьем ещё?       Гаррус наклонился к ней, и в его шёпоте она услышала довольное мурчание.       — У меня есть идея получше.

***

      Шершавая, жёсткая чешуя. Когтистые пальцы то щекочут кожу, то впиваются в неё, и Джейн жалобно скулит. Конечно, турианец сразу же ослабляет хватку, и жалобный скулёж перетекает в стон удовольствия.       Горячий, подвижный и слишком длинный турианский язык извивается мучительно медленно, вынуждая напрашиваться на продолжение и удерживая на грани оргазма. А турианцу не занимать терпения. Как бы демонстрируя свою выдержку, он неспешно доводит начатое до конца.       Наконец приходит его очередь скулить — бёдра Джейн мёртвой хваткой сжимаются у него на шее. Усиленные такими знакомыми поглаживаниями, ощущения ещё долго не отпускают её.       Она впервые произносит его имя, когда тихо подзывает к себе, чтобы уснуть в его объятиях.