Темные воды

Покои, выделенные Ихтиандру, были просты и изысканны одновременно. Белоснежные стены и перегородки из ажурных раковин, тонко распиленных и слепленных между собой так, что образовались прелестные своего рода ширмы, отделяли комнаты друг от друга. Здесь были небольшие резные столики и подставки, на которых покоились предметы обихода. — Кренн велел заботиться о тебе, но я сделал бы это и без его приказа, — сказал Лиданн, сопровождая Ихтиандра в хитросплетениях коридоров и помещений этого странного места, и прибавил, лукаво улыбнувшись: — Впрочем, если тебе так удобнее, я могу снова стать Лидингом. — Но как такое возможно? — пораженно спросил Ихтиандр, озираясь по сторонам. — Как? Я не верю во все эти странные легенды и сказки, что мне довелось прочитать в отцовской библиотеке, в оборотней и сказочных существ. Для превращения нужно ведь полное изменение существа, всей его сути. — Мгновенная трансформация клеточной структуры, — улыбнулся Лиданн, что-то проделывая с небольшой нишей в стене, — это наука моего народа. Но прежде, чем чему-то обучаться и даже исследовать этот новый для тебя мир, ты должен отдохнуть и поесть. Ты совсем измучен, мой друг. — Меня зовут Ихтиандр, — немного смущенно произнес юноша. — Наверное, ты прав, Лиданн. Я действительно немного устал и уже давно нормально не спал. Хотя это очень странно, что мне не приходится двигаться в воде, чтобы хорошо дышать. Ты ведь знаешь, я могу спать лишь во время движения. Тонкие пальцы, продернутые перепонками, легли на его щеку, ласково, как никогда не делал отец или Гутиэрре. Отчего-то это прикосновение заставило сильнее забиться сердце. Но Лиданн уже повернулся к нише и извлек из нее небольшой поднос, уставленный раковинами и чашечками самого прелестного вида, полными водорослей и незнакомой еды. — Здесь нет необходимости постоянно двигаться, — сказал он, с улыбкой перенося поднос на невысокий стол, — ник’хау находится в движении, циркулирует, потому твои жабры всегда будут освежены. Ты расскажешь мне о них? И о том, какого ты племени? Подобных тебе я не встречал еще в этих, да и других водах. — Расскажу, — Ихтиандр вздохнул, поежившись, — хотя, по сути, нечего рассказывать. Устроившись на большой мраморной лежанке, застеленной несколькими слоями покрывал, сотканных из неизвестного материала, Ихтиандр и его провожатый принялись за еду. Лиданн подливал юноше в высокую колбу тяжелого серебристого напитка, который стекал вниз по тонкому горлу сосуда и не смешивался с той воздушной водой, в которой они пребывали. — Это соа, напиток моего народа, — говорил он, не обижая и себя и доверху наполняя свою колбу, — он придаст тебе сил, успокоит и поможет отпустить тоску и боль. Ихтиандр поднес к губам горлышко колбы и чуть помедлил, прежде чем сделать глоток. Серебристая жидкость оказалась прохладной, удивительно нежной на вкус, с легкими нотками горечи и цветочным послевкусием. Но, что было важнее всего, в голове и груди почти сразу прочистилось и стало легче дышать. Тоска по Гутиэрре и отцу была все еще в ноющем сердце, но словно задремала, усыпленная странным зельем подводного народа. Ихтиандр сделал пару глотков, с наслаждением ощущая, как тяжесть и боль уходят, уступая место спокойной легкости и безмятежности. — Попробуй эти проваренные в горячем источнике устрицы и тушеное осьминожье мясо, — Лиданн придвинул отделанные перламутром чашки с содержимым, — вот здесь разные виды рыб с поверхности, а это вареная плоть и немного желчи ворхи. Но я не знаю, подойдет ли тебе эта приправа. — Ворхи? — Ихтиандр с сомнением посмотрел на плошку, в которой темнела остро пахнущая жидкость. — Это ведь желчь морского черта. Мясо его, как и печень, съедобно, но вот желчь очень горька. — Так зовется эта рыба здесь, — кивнул Лиданн, — очень вкусная. Особенно вот так. Он с улыбкой взял маленький кусочек белого плотного мяса, окунул в желчь и сунул в рот. Ихтиандр вздохнул, но экспериментировать не стал. Просто принялся за еду, осторожно отрывая кусочки рыбьего мяса и закусывая водорослями. Поев, он почувствовал себя как нельзя лучше и удобно расположился на лежанке, с любопытством озираясь и изучая помещение. Здесь были вещи, назначение которых оставалось для него загадкой, а были и такие, что он с легкостью мог догадаться, для чего они созданы. — А если я захочу… — Ихтиандр с некоторым смущением посмотрел на Лиданна. Но тот с легкостью махнул рукой в дальний угол за ажурной перегородкой. — Туда. Тебе сейчас надо? Ихтиандр помотал головой. — Сейчас доем и покажу тебе, как пользоваться, — подводный человек с улыбкой отправил в рот очередной кусочек мяса морского черта, — здесь все достаточно легко и понятно. А поскольку у наших народов одинаковая физиология, то думаю, трудностей у тебя не возникнет. Покончив с обедом, Лиданн поднес к губам небольшую раковину, из которой высунулась мягкая головка моллюска. Очень скоро вода у рта и рук очистилась, и моллюск спрятался в свой домик. Озадаченный Ихтиандр взял вторую раковину, лежавшую среди чашек, и, чуть помедлив, поднес ко рту. Моллюск быстро очистил его губы и руки от остатков пищи и скрылся. — Шликти, — сказал Лиданн, улыбаясь, — теперь ты знаешь, как ими пользоваться. Они не только съедают остатки пищи, но и запах забирают. Потом он показал Ихтиандру, как пользоваться деликатным устройством для сбора нечистот. Это оказалось очень просто и удобно. Затем последовали странные принадлежности для ухода за телом и волосами, а также приборы для изменения плотности воды. Эти последние устройства оказались невероятно сложными, но одновременно очень легкими в управлении. — Иногда в Омруах приплывают дружественные тхеранниар, — пояснил Лиданн на вопрос о том, зачем нужны аппараты для изменения плотности воды, — они привыкли к намного большей плотности, обитая в самых глубоких расщелинах. Но они — наши друзья и верные союзники против иэтханни и кутхуллов. — Пока твои слова ни о чем не говорят мне, — Ихтиандр вернулся на лежанку и с любопытством уставился на подводного человека, — но ваше питье творит чудеса. Я не хочу больше спать, но хотел бы услышать о твоем мире, о том, откуда взялся твой народ. — Каким бы странным ни казалось тебе то, что я расскажу, — чуть помедлив, произнес Лиданн, — постарайся принять это. Это не легенды и сказки, такие, как это принято у иэтханни. Это знания и память моего народа, которые наследует каждый оанниар. Ихтиандр кивнул, наконец стащив с головы шлем и позволяя себе расслабиться и успокоиться. — Я слушаю тебя, Лидинг… прости, я хотел сказать — Лиданн. Подводный человек также удобно расположился рядом, благо просторная лежанка это позволяла. — История моего народа началась много времени тому назад. Океан с тех пор много раз поменял свою суть, много поколений родилось и ушло, соединившись с ним. Но когда-то было время, когда иные воды были домом для моей расы. Океан на планете среди далеких звезд. Оттуда бежали несколько тысяч кораблей, унося обитателей старого мира, когда синяя звезда его изменила свой свет и стала смертоносной. Большая часть этих кораблей затерялась, разметанная чудовищной бурей, вызванной взрывом звезды. Лишь один из них продолжал путь, нырнув в проложенную червоточину в пространстве, и спустя краткое время добрался до небольшой звездной системы, состоящей из десяти планет. Третья была почти полностью покрыта водой, и Владыка Оанн со своей супругою Омруахи возблагодарили Звездных Червей, ниспославших им ту червоточину. Они направили свой корабль в новые воды и убедились, что эта среда обитания подходит им вне сомнений. Берега же в тех водах, где они нашли приют, населяли слабые и малоразвитые народы. Движимый любопытством и состраданием, Оанн вышел к ним и обучил их многому из того, что считал необходимым. А тем временем его супруга Омруахи, Матерь Вод, отложила сорок икринок, из которых выплыли те, кто стал родоначальником сорока родов Водного Народа. Старшая дочь вылупилась незадолго до того, как Высочайшие Супруги решили колонизировать воды этого мира. Она получила имя своей матери и со временем заложила свой собственный город, тот, где мы сейчас находимся. Назвав город своим именем, она вошла в покои своего младшего брата Чели, лучшего из всех, и понесла от него. Ее утроба была плодородна, а семя ее брата обильно и жизнелюбиво, и Младшая Омруахи стала матерью нескольких сотен икринок. Лишь три из них не открылись в положенный срок и были уничтожены, как предписывал закон, чтобы не передалась потомству склонность к более позднему созреванию икринок. Вскоре город Омруахи стал обрастать плотью. Вокруг небольшой капсулы, которая была убежищем Младшей Матери, началась постройка новых и новых помещений: залов, спален и комнат для хранения. Мать правила долго, много раз светило этого мира призывало к себе воды, а потом отпускало их. Унаследовавшая знания Людей Вод, она передала их своим потомкам. Еще дважды она входила в покои теперь уже к своему старшему сыну Идхе, лучшему из потомства, и приносила детей уже от него. А потом, почувствовав приближение Вечного Сна, уплыла в глубокие воды, чтобы слиться с ними навсегда. Ее потомки избрали себе трех Старейших, самых мудрых, спокойных и знающих детей Младшей Омруахи, ты видел сегодня последнего из них, самого старшего из Трех, Лурво. Он единственный остался из первых Старейших. Ему уже так много лет, что даже из его детей не осталось в живых никого, все ушли, соединившись с Водами. Те, кто сидят по обе стороны от него, — сыны его внуков. Но Лурво — мудрейший из всех, сын Матери Омруахи. И он принял тебя и позволил тебе остаться в нашем городе потому, что умеет читать мысли и души живых. Лиданн умолк, потянувшись за своей колбой и отпив немного из нее. Ихтиандр молчал, пораженный его рассказом. — Так значит, — наконец произнес он, — в мире вод много таких, как вы? Если были и другие дети Оанна и Омруахи? — Сорок родов, — кивнул подводный человек, — не все они уцелели. Многие давно не отвечают на Зов. Некоторые слились между собой, как потомки Повелителя Сурвы и Владычицы Йтини, потому что осталось их слишком мало и они не могли справляться с нападениями кутхуллов. — Но кто же такие кутхуллы, о которых ты говоришь? Никогда не слышал я о таких существах, — Ихтиандр заметно поежился, обхватив плечи руками. — Они похожи на вас? — Это еще одна страница прошлого моего народа, — Лиданн медленно, словно собираясь с мыслями, провел рукой по своим странным волосам, и без того лежавшим так, словно были уложены воском. Он помолчал, собираясь с мыслями, огромные глаза его подернулись внутренним непрозрачным веком. Затем он со вздохом взглянул на Ихтиандра. — Кутхуллы были когда-то рукотворными слугами моего народа. Но много миллионов изменений назад они восстали, завладели знаниями своих хозяев и убрались со Старой планеты. Прибыв сюда, Оанн обнаружил их поселение в самой глубине, где не выжить без устройства для изменения плотности воды и без способности менять структуру тел. Он не стал трогать их и впоследствии очень сожалел об этом. Если Оанн обучал иэтханни древней мудрости своего народа, то кутхуллы решили сделать их своими рабами. Но действовали они хитро и страшно, управляя теми, кто обитал на суше, с помощью своих мыслей. Они требовали жертвоприношений и молодых самок, которые вынашивали их проклятое семя. Похитив наши знания и воспользовавшись ими, кутхуллы постепенно забирали под свой контроль детей суши. Их повелитель Отец Дагхон обучил несколько племен умениям и знаниям моего народа, но при этом требовал от них приношений самками и детенышами. И те, и другие изменялись в соответствии с надобностью жизни под водой и становились наложницами и рабами кутхуллов. Многие из них, повзрослев, возвращались на сушу и оплодотворяли самок иэтханни, что было строжайше воспрещено моему народу. — Но почему так? — Ихтиандр наморщил нос, возвращая в памяти слова Лиданна. — Ведь сам ты говорил, что мы очень схожи между собой. — Так было велено Оанном, нашим первопредком, — подводный человек вздохнул и отвел взгляд. — Возможно, дело тут в том, что мы можем управлять нашими телами и изменять аджу’кхи в самих икринках. Но в случае с живородящими самками суши это намного сложнее. — Что такое аджу’кхи? — заинтересовался Ихтиандр. Лиданн на мгновение нахмурился, словно бы пытаясь подобрать слова. — Это то, что является нашей сутью. То, из чего состоим мы, иэтханни, кутхуллы и вообще всё живое. Это определяет то, насколько похоже дитя на родителей, определяет болезни и всё хорошее и худое в живых существах. У иэтханни близкородственное скрещивание невозможно, поскольку потомство рождается больным и нежизнеспособным. Но мой народ умеет менять аджу’кхи еще в икринках с помощью управления сознанием, благодаря чему рождаются сильные и умные детеныши. Лишь срок созревания икринок иногда меняется, но это уже природный отсев, и таких икринок обычно не больше сотой части от общего числа. Ихтиандр слушал, все больше впадая в изумление. Сын ученого и исследователя, он глубоко принимал науку и жаждал познаний. Но то, что рассказывал ему Лиданн, казалось совершенно невероятным. Он сел и коснулся руки подводного человека. — Вы умеете менять аджу’кхи лишь в икринках? — Если в том есть необходимость, мы также умеем объединять наши сознания для излечения раненых и заболевших, — ответил Лиданн, бросив на юношу быстрый взгляд. — Но почему ты спросил меня об этом? Ведь это не просто любопытство. Ихтиандр подумал о Гутиэрре, о том, что мог бы быть с ней, если бы… Он не успел облечь свое желание в слова. Откуда-то донесся странный гулкий звук. Он все приближался, пока не накрыл, причиняя боль, заставляя ныть жабры. Лиданн вскрикнул, рывком швырнув свое сильное тело к выходу из покоев. Ихтиандр последовал за ним со всей быстротой, на какую был способен. — Что это? — простонал он, чуть не взвизгивая от боли. — Что это такое, Лиданн? — Нападение, — ответил оанниар, яростно вонзаясь в вибрирующую легкую воду, развив такую скорость, что Ихтиандр с трудом поспевал за ним, — нападение кутхуллов!