Темные воды

Город кутхуллов очень отличался от Омруаха. Странные линии и изгибы, похожие на позвонки исполинских зверей, были его основой, здесь практически не было четкой геометрии, к которой привыкли глаза Ихтиандра, и это будило исподволь странное тягостное чувство. Он видел существ, таких же красивых и могучих, как и его проводник. Кто-то работал, производя странные действия над обломавшимися частями большой арки, отделявшей жилой комплекс от общественного места, через которое лежал их путь. На открытой площадке Ихтиандр невольно засмотрелся на группу существ, игравших в странную игру на разделенной на ячейки площадке. Площадка представляла собой идеальный круг, разграниченный на шесть частей по центру. В самом центре на возвышении стоял молодой кутхулл, такой же отчаянно красивый, как и его соплеменники. В его задание входило отражение путем колебания воды небольших дисков, которые остальные играющие метали, пытаясь набросить на шесть черных ажурных шестов, посаженных у самого центра. Засмотревшись на это странное зрелище, Ихтиандр едва не пропустил поворот. Но вовремя спохватился, бросив тело в неширокую арку, в которой уже исчезали длинные ноги Лэллара. Отвлекаться и правда не стоило. — Здесь находятся покои Возлюбленных, — кутхулл чуть приостановился, давая возможность Ихтиандру рассмотреть ячейки, прикрытые чем-то вроде непрозрачного рыбьего пузыря. Но при попытке прикосновения, к его удивлению, пальцы прошли сквозь плотное облако словно бы сгустившейся воды. — Это для того, чтобы укрыть таинство любви от чужих взоров, — улыбнулся Лэллар, тронув спутника за плечо, — но если ты желаешь, я могу показать тебе… Он издал звук, нежный и едва слышный, и непрозрачное сделалось вдруг прозрачным. Ихтиандр почувствовал, как запылали его щеки при виде двух красивых тел, движущихся в едином танце любви. Это были зеленокожий обитатель Глубин и светлый, ослепительно красивый юноша, по виду оанниар. Они ласкали друг друга и касались руками лиц и тел, тихо смеялись и стонали в любовном томлении. И светлоликий сын Оанна утвердился на бедрах своего любовника, медленно поднимаясь и опускаясь на них, так, что зеленоватый корень глубинника был виден в этом движении. Ихтиандр прикусил губу и отвел взгляд от этого действа, которому не требовались сторонние зрители. Прижав ладони к горящему лицу, он отплыл в сторону и отвернулся от Лэллара, пытаясь прийти в себя. Да, светлокожий юноша не был угнетен и напуган, напротив, сам проявлял жажду и делал то, что показалось Ихтиандру на удивление возбуждающим, хотя и смутившим его до глубины души. Наконец он нашел в себе силы повернуться к Лэллару. Тот терпеливо ждал, лишь чуть шевеля в воде длинными стройными ногами. — А ваши… Возлюбленные… — Ихтиандр замялся, пытаясь подобрать слова, — они взяты по их воле или похищены, как я? — Мы действительно похищаем самок с Суши и у других Сынов Вод, но, оказавшись здесь и узнав нас получше, они очень часто желают остаться с нами навсегда. Ты сам видел одного из тех, кто был похищен еще подростком и воспитан в Кут’Хиалле. Этого юного зовут Никхау, он сам избрал себе Возлюбленного из числа лучших воинов. А есть и молодые воины, также выросшие в нашем городе из пленных детенышей, но избравшие путь служения Отцу Дагхону и Матери Хидари. С самками все немного иначе. Случается и так, что девы с Суши сильно тоскуют по ней и умоляют вернуть их. Таких мы используем для рождения потомства в течение одного прилива, а потом изменяем их тела и восстанавливаем до того состояния, в котором они были до погружения, и отпускаем в их мир с теми вещами, что там почитаются за сокровища. Если хочешь, я покажу тебе покои тех, кто хочет вернуться домой. Их держат отдельно, в немного иных условиях, чтобы подготовить к наиболее безвредному возвращению. Они проплыли небольшой отрезок между капсулами-жилищами и свернули налево, оказавшись в более длинном коридоре. В конце его Ихтиандра ждало удивительное, хотя и несколько пугающее зрелище. Несколько десятков молодых женщин находились за прозрачной перегородкой, среди странных образований, более всего схожих с засохшими растениями. На концах ветвей их были пристроены бледно-зеленые полупрозрачные шары, в которых просматривались очертания эмбрионов. Возле одного из шаров стояла молодая девушка с длинными струящимися волосами, окутывающими ее обнаженное гибкое тело. С материнской нежностью она гладила один из шаров, и на лице ее было написано безутешное горе. Ихтиандр не мог оторвать взгляда от ее рук, ласкающих поверхность шара. — В этих икринках созревают детеныши, — пояснил Лэллар, — здесь находятся матери, изъявившие желание увидеть плоды своих трудов. Те, что решат остаться, будут почитаемы нами как истинные Владычицы Вод и смогут выбрать себе одного Возлюбленного, от которого впредь будут зачинать. Те же, что решат оставить потомство и уйти наверх, будут вознаграждены за свою помощь. Дно океанов таит множество сокровищ, ценимых людьми; все те, кто стал матерями кутхуллов, получают то, что дорого ценятся на поверхности. Потом память их будет частично стерта, а частично исправлена, а тела восстановлены, и они вернутся на свои сухие земли. Пойдем, сейчас как раз должны отправлять одну из них, окончательно решившуюся вернуться домой. Ихтиандр с трудом оторвался от печального зрелища и последовал за своим проводником. Бок о бок они проплыли несколько странного вида огороженных площадок, на которых в черных странных ветвях зрели икринки. Где-то они были очень малы, размером с кулак ребенка, а где-то уже выросли с голову взрослого человека. На одной из площадок молоденький кутхулл аккуратно переворачивал уже подросшие икринки, укладывая их на другой бок, так, что Ихтиандр смог рассмотреть тонкие, практически прозрачные трубки, соединенные с ветвями. В удивлении он положил руку на локоть Лэллара. — Что это за трубки? — А, это, — кутхулл изящным движением переместился ближе к площадке. — Это подобие пуповины у живородящих, через которую они получают необходимые для развития вещества. Тела самок иэтханни не приспособлены к вынашиванию икры и ее правильному обеспечению. Но эту проблему мы решили давным-давно, создав сеть, через которую в икринки поступает все необходимое для развития эмбриона. — А ты сам… ты тоже вырос из такой икринки? — полюбопытствовал Ихтиандр. — Икринки, которую произвела женщина с Суши? — Нет, — легкая вибрация воды от чужого смеха заставила юношу вздрогнуть, — я был рожден из икринки, в числе шестидесяти других, что отложила Матерь Нтэйя, одна из сорока дочерей Матери Хидари. Это была ее последняя кладка перед тем, как она ушла в Глубины, чтобы навеки слиться с океаном. Потому никто не может противостоять мне, когда я заявляю права на пленника или пленницу. Лэллар произнес это без малейшего самодовольства, просто констатируя факт. Ихтиандр недоверчиво усмехнулся. — А как же тот… тот, с кем ты подрался? — А, Хленн, — кутхулл ощутимо скрежетнул зубами. — Он вылупился из одной из тех икринок, что произвела на свет Матерь Колла, дочь Матери Нтэйи. Он имеет права Повелителя Вод, как и я, но может претендовать на моего пленника или Возлюбленного только лишь в бою. Но ты не бойся, красивый иэтханни, пока я жив, никто не посмеет покуситься на тебя. По телу Ихтиандра прошла дрожь от такого прямого заявления прав на его персону. Лиданн, где же ты? Почему ты так долго? Лэллар отплыл в сторону, наклонив чуть набок голову и внимательно глядя на Ихтиандра. — Твой Возлюбленный, которого ты звал, не придет, — сказал он, наконец, — или же придет, но очень нескоро, когда ты уже будешь принадлежать моему халану. Ихтиандр попытался вздохнуть, но это оказалось невозможно. В глазах у него потемнело, и тело сделалось как вода. Лиданн… где же ты, Лиданн? Ты обещал ведь… Он лежал на черном песке, и голова его покоилась на колене у Лэллара . Изящная рука легла на грудь, вызывая странное онемение, успокоение. Он молча смотрел на склонившееся над ним прекрасное лицо. Лучше умереть, чем стать игрушкой в руках врага. Лиданн был прав, не надо было доверяться и доверять этим существам. Сквозь тяжелое спокойное оцепенение он прорвался с неимоверным трудом, попытавшись оттолкнуть руку Лэллара. — Убей меня, — на эти два слова уходило столько же сил, сколько он тратил на битву с акулами, — убей… — Не надо было говорить тебе, — с сожалением произнес Лэллар, убирая песчинки с его лица, — ожидание было бы спокойнее. Он с легкостью поднял Ихтиандра на руки и поплыл куда-то в темноту, в извилистые коридоры.