Темные воды

Как ни старался Ихтиандр, жажда жизни в нем превысила желание умереть. И если первые долгие часы своего плена он проводил, лежа неподвижно на роскошной постели в покоях Лэллара, погруженный в глубокое отчаяние, то позже ему все-таки пришлось встать хотя бы для того, чтобы удовлетворить необходимые потребности организма. Лэллар приходил домой достаточно часто, чтобы удостовериться, что у его пленника все в относительном порядке. Ихтиандр по большей части молчал, отказываясь от еды, но молодой и жизнелюбивый организм восстал, требуя пищи и движения. И тогда Ихтиандр принял решение, которое показалось ему разумным в свете сложившихся обстоятельств. — Ты сказал, что вы не берете силой своих пленников, — остановил он как-то вопросом собравшегося уходить Лэллара, — так ли это? — Это то, что есть, — кивнул кутхулл, с любопытством уставившись на юношу, — я ведь уже объяснял тебе. — Тот… Хленн… он пытался… пытался взять силой. Разве нет? — Хленн — обезумевший от сознания собственной значительности выродок, сошел бы за Вырожденца, если бы не был столь хорош собой, — в сердцах бросил Лэллар, запустив пальцы в свои черные волосы, окружавшие его голову сумеречным ореолом. — Он давно напрашивался на хорошую трепку. Он и раньше проявлял ненависть и агрессию. Его не уничтожили лишь потому, что одна из нежных земных самочек, пожелавшая остаться в Кут’Хиалле, избрала его Возлюбленным за красоту и силу. — Если у него есть подруга, зачем ему детеныши и я? — Ихтиандр не смог скрыть удивления. — Видишь ли, — вздохнул Лэллар, возвращаясь на постель и усевшись на ней чуть поодаль от Ихтиандра, — Хленн проявлял слишком много агрессии и злобы в отношении своих детенышей, хотя и не осмеливался тронуть их матерь, зная, что в этом случае его бы ждала немедленная казнь. Потому было принято решение оградить его от любого контакта с молодью. Но собственноручно захваченных пленников он бы мог сделать членами своего халана и оставить при себе, заявив на них права. — И что, никто не посмел бы вступиться за несчастных детенышей? — холодея, произнес Ихтиандр. — Закон гласит, что битва за пленников ведется до смерти, — чуть помедлив, ответил Лэллар, — а став членами халана, они могли бы выйти из него только после смерти главы. — Что такое халан? — Это то, что обитатели поверхности зовут Домом. Те, кто принадлежит халану, члены семьи, Дома. Ихтиандр кивнул и откинулся на подушках, набитых биссусными нитями и мертвыми кусочками губок. Он провел какое-то время в молчании, собираясь с мыслями перед тем, как задать мучающий его вопрос. — Члены халана… они должны быть Возлюбленными его главы? — Что? — кожа на лбу Лэллара собралась в складки, так высоко поднялись его жесткие темные брови, состоящие из удлиненных чешуек. — Конечно нет! В халан входят еще и матери, и те, кто не нашел себе пару, и те из вылупившихся из одной кладки, кто решил держаться вместе. Иногда случается так, что не способные зачать главы халана берут пленных детенышей, проводят через специальный обряд смешения крови, и тогда детеныши становятся членами халана. Именно это и хотел сделать Хленн, но, зная его, я бы не удивился, если бы несчастных детенышей в его доме ждала тяжелая жизнь. Так что хорошо, что ты помешал его планам. Эти простые слова, как ни странно, принесли некоторое успокоение. Ихтиандр молча смотрел в темные, непроницаемые глаза на прекрасном молодом лице. А потом что-то произошло, и он словно оказался не собой, а Лэлларом из халана Вар, сыном, братом, но не Возлюбленным, ибо не знало до сей поры его сердце любви. Но тот, кто лежал перед ним, хрупкий, изящный, с утонченными чертами лица и печальными глазами, — о, он был достоин даже любви Великих Богов. Но чистота его была так откровенна, а страх так горек и болезнен, что у него, Лэллара, сына Матери Нтэйи, не нашлось решимости открыть свои чувства и попросить любви… Ихтиандр дернулся, глядя расширившимися глазами на существо рядом с собой. Лэллар моргнул растерянно, а потом вдруг сорвался с места и выплыл из покоев так стремительно, словно за ним гнались чудовища глубин. Зов Лиданна настиг его в одну из последовавших ночей, когда он лежал без сна, в странных и мятущихся думах о том, что ждет его здесь, в городе глубинных обитателей, ворвался в сознание свежим течением и пульсом Океана. «Ихтиандр, ответь, прошу! Ихтиандр! Ихтиандр, слышишь ли ты меня?» «Слышу!» — чуть не вскрикнул он вслух, но вовремя успел зажать себе рот. Лэллар так и не вернулся, но не следовало говорить вслух, выдавая тайны. Здесь уши могли оказаться даже у стен. «Отец Оанн был милостив ко мне, Ихтиандр! Наконец-то я слышу твой голос!» «Лиданн, где ты? Тот, кто пленил меня, говорил, что ни ты, ни кто-то из твоих соплеменников не сможете проникнуть в такие глубины». Молчание было настолько долгим, что Ихтиандр встревоженно всплыл с кровати и сделал нервный круг по комнате. «Ихтиандр, я шел за тобой… и я почти доплыл». «Почти? Что значит почти, Лиданн?» «Я в ловушке, Ихтиандр, мой друг. И теперь некому спасти мне жизнь. Я умру к исходу завтрашнего прилива, но я не мог уйти, не услышав тебя». Сердце чуть не взорвалось, и тошнотворный ужас затопил все его существо. Ихтиандр лежал, сотрясаясь в беззвучном вое, осыпаясь в прах в попытках найти хоть какой-то выход. «Где ты, Лиданн? Что случилось? Что за ловушка?» «Это уже неважно. Прости меня, мой друг. Прости, что не сдержал слова…» — Замолчи! Дай мне подумать! — Ихтиандр в безумном волнении произнес эти слова вслух. «Где ты сейчас?» — произнес он мысленно, собравшись с духом. «В нескольких сотнях рывков от верхнего уровня города кутхуллов. Мне раздробило ноги упавшим камнем и придавило». Ихтиандр сделал еще один круг по комнате, пытаясь перебрать все варианты. Его потряхивало от шока, и он не сразу заметил, что Лэллар стоит в дверях, молча глядя на него. — Ты… — Ихтиандр посмотрел на глубинника. — Лэллар… скажи, что ты сделаешь для меня, если я соглашусь стать твоим Возлюбленным? — Все, что пожелаешь, — ответил тот, не тратя на раздумья ни мгновения. — Лишь предать свой город не проси меня. В остальном можешь на меня положиться. «Лиданн, где ты?» Ихтиандр старался одновременно говорить с другом и открыться тому, кто единственный мог помочь, спасти. В сознании возникла мощная гряда, покрытая странными растениями глубин, огромный камень, нависший с другой стороны, и ощущение пронизывающей боли. «Держись, друг мой! — Ихтиандр вложил в это послание Лиданну всю уверенность, что была в его сердце. — Я иду к тебе!» — Ты поможешь мне спасти его? — обратился он к Лэллару, совершенно уверенный в том, что кутхулл видел и слышал достаточно. — Следуй за мной! — ответил глубинник и выплыл из комнаты