Темные воды

Ихтиандр не находил себе места, всматриваясь в темную густую стену воды. Сердце его разрывалось от отчаяния и двойственного чувства. С одной стороны, он желал, чтобы Лэллар вернулся, чтобы подобное мужество не пропало втуне и не исчезло во мгле Океана. С другой же — он хорошо понимал, что не сможет нарушить данное слово и чем это грозит ему. — Ихтиандр, — слабый голос Лиданна заставил его очнуться от тягостных мыслей, — ты цел? — Сейчас надо думать о тебе и твоих ногах, — ответил юноша, стараясь не сорваться в новую панику при виде растерзанных, раздробленных ног оанниара. — Я цел, и со мной все хорошо, но вот с тобой… зачем, зачем я позвал тебя! Большая ласковая рука огладила его плечо. — Мой мальчик, за тобой я бы пошел во тьму глубин. Но, видно, судьба моя — быть спасенным твоей рукой. — Не моей, — Ихтиандр чуть не заплакал от облегчения при виде мощного гибкого тела, несущегося к ним на всех парах, — его. Это Лэллар спас тебя. И меня заодно. Кутхулл подплыл и опустился на покрытый водорослями и ракушками пол, сделав знак почитания статуе. Затем склонился, внимательно глядя на раздробленные ноги Лиданна. — Хорошо, что ты остановил истечение крови, оуви. Держи его, Ихтиандр, держи крепче. Ихтиандр подчинился без раздумий, прижав Лиданна к груди и держа запястья. С лица оанниара схлынули все краски, он дернулся, хрипя от боли, и забился с такой силой, что Ихтиандр с трудом удержал его. Но постепенно корчи его становились все слабее, и наконец он обмяк, тяжело дыша и топорща жабры. Ихтиандр рискнул выпустить его запястья и обернулся. Лиданн подтянул к груди свои абсолютно здоровые ноги, согнув их в коленях. Лэллар удовлетворенно усмехнулся. — Я сдержал слово, Ихтиандр. Твой друг цел и невредим, и хоть сейчас может отправляться обратно в свой сияющий город. — И я сдержу свое, — Ихтиандр помог подняться Лиданну и коснулся его щеки. — Есть ли что-то важнее, чем жизнь друга? Он подплыл к ослепительно сияющей во тьме статуе богини и положил ладонь на гладкую поверхность. Есть ли что-то в мире важнее, чем жизнь друга? Разве что любовь… Дико хотелось плакать, грудь сдавили тяжелые спазмы, и жабры заныли, подергиваясь. — Ты можешь помолиться Матери Хидари, — негромко произнес Лэллар, — она отвечает просящим. — Мне не о чем просить, — ответил Ихтиандр, с тоской глядя на точеные черты, — я потерял ту, которую любил. И не моя вина, и никого из вас, что эта статуя так сильно похожа на Гутиэрре. Она была моей любовью… а теперь… теперь все равно, что будет со мной… без нее… — Молиться богине рабов? — в голосе Лиданна слышалось презрение. — Этот мальчик слишком хорош для такого. — Как всегда, мир крутится вокруг оуви и их господства, — не менее ехидно ответил Лэллар, — и им не хватает храбрости, сломленной запретом, чтобы войти в память аджу’кхи и постичь истину. Так же, как не достает духу и воли, чтоб хотя бы восстановить поврежденные конечности. — Не говори о том, чего не знаешь, раб. — Раб? Я? — Лэллар усмехнулся совершенно по-человечески. — Ошибаешься, оуви, не я раб, а ты. Иначе к чему все ваши запреты и ритуалы, ты не задумывался? Быть может, они прикрывают то, к чему вы неспособны в силу своего происхождения. — Эти запреты были даны не просто так, но что толку объяснять все твари, которая почуяла запах власти? — К примеру, запрет на проникновение в старую память, укрытую в аджу’кхи, — кутхулл откинул свою красивую голову, прямо глядя на обитателя Омруаха. — Никогда не задумывался, почему вам запрещено проникать в ваше прошлое? — Хватит, — Ихтиандр стоял, опустив голову и глядя на собственные ноги, утопавшие в водоросляном ковре. — Подойдите сюда. И такая мощь прозвучала в его голосе, что оба спорщика беспрекословно подплыли к нему. И тогда Ихтиандр, движимый не своей, а некой чужой и чуждой волей и силой, протянул руку. — Положите свои руки на мою ладонь, — велел он и одновременно с ним кто-то еще. Лиданн растерянно подчинился, видимо не поняв до конца, что происходит. И напротив, Лэллар, похоже, все понимал достаточно хорошо. Пальцы обоих подводных людей легли в ладонь Ихтиандру, а потом что-то произошло, и все трое оказались в неком странном месте, ни на что не похожем.