Темные воды

Ихтиандр даже не понял, что именно произошло. Небольшое хрупкое тело в его объятиях безвольно обмякло. Прекрасные живые глаза смотрели на него с лица древней старухи, тонкая, похожая на птичью, лапка слабо сжалась на его руке. — Как тебя... зовут... как... он... назвал тебя? Он ответил раньше, чем осознал вопрос. — Он назвал меня Ихтиандром, мама. — Мама… — Гидра слабо вздернула верхнюю губу. — Ихтиандр, сыночек... Некоторое время он молча сжимал в объятиях уже бездыханное тело. Лэллар, отплывший вместе с Лиданном подальше, чтобы дать матери проститься с сыном, подплыл и бережно вынул тело из рук юноши. — Поистине, в сердце этой великой не было ни капли трусости, — произнес он, бережно устраивая скорбные останки в небольшой расщелине на рифовой гряде, утыкающейся в стену. Ихтиандр прикрыл глаза, не пытаясь сдерживать слез. Кто подсчитает их в самом сердце океана? — Почему же мы не состарились? — тихо спросил Лиданн, отдавая последний долг памяти, как того требовали обычаи Вод, отрывая чешуйку с виска и кладя на грудь покойнице в знак того, что никогда её не забудет. — Она создала оболочку вне времени, чтобы уберечь нас, — сказал Лэллар, повторяя его жест и почтительно касаясь груди Владычицы, — зная, что перемещение убьет её самоё. Ихтиандр просто склонился, коснувшись губами лба той, что дала ему такие короткие мгновения любви, но которая любила его с момента рождения и до самой своей смерти. В душе у него зрела решимость довести до конца всё, что было должно. Они двинулись вдоль стены, пытаясь отыскать вход в город, но им пришлось проплыть довольно большое расстояние, не меньше тысячи рывков прежде, чем они увидели ворота. Это было странное и жуткое зрелище. Вогнутые с одной стороны, выпуклые с другой, ворота образовывали собой некую систему, разобраться в которой Ихтиандр не смог бы без тех знаний, что дала ему Гидра. Приложив некоторые усилия, с помощью Лиданна и Лэллара ему удалось развести плотно сведенные створы, открыв проход, достаточный для того, чтобы проскользнуть внутрь по одному. Чудовищный циклопический город лежал перед ними. Лэллар коснулся затылка Ихтиандра, затем затылка Лиданна. Мгновенно сознание стало чистым, словно незамутненные воды, и стало легко дышать, а взгляд, устремленный в темные колышущиеся воды, пронизывал их с силой маяка, рассекающего мглу. — Спасибо, Лэллар, — со слабой улыбкой Ихтиандр сжал пальцы кутхулла, который ободряюще кивнул ему. Они поплыли бок о бок по гигантским улицам, по которым могли бы проплыть, не мешая друг другу, несколько десятков синих китов. Ихтиандр невольно поежился, созерцая чудовищные создания чуждого разума, дома такой странной формы, что мороз шел от них по коже. — Интересно, — задумчиво промолвил кутхулл, когда они миновали небольшой по местным масштабам дом с удивительно чистой стеной, которую не подточили воды и морские обитатели, и на которой теснились ряды странных значков, — здесь в основном сведения о тех, кто обитал в домах, и, насколько я понимаю, тех, кто будет обитать. Судя по всему, здешние жители живут не в линейном времени. — Если легенды о богах верны, то эти существа... они могут существовать во всех временах и пространствах одновременно, — поежился Лиданн. — Думаю, так и есть, — откликнулся Лэллар, потерев переносицу, — согласно тем данным, что есть в моей аджу’кхи, те, кто обитал на материнской планете, обладали способностью управлять временем и относительным пространством. Но ближе к концу времен эти способности деградировали и были почти утрачены, остались лишь достаточно жалкие их огрызки вроде перемещения из места в место в пределах одного мира. Но, похоже, и с ними теперь покончено. — Или же кто-то пригасил эти способности, — Ихтиандр сам не знал, почему это предположение вырвалось у него, но остановиться уже не мог, — знаешь, это очень и очень странное ощущение, но я словно знаю наверняка, что тот, кто владеет этим городом... Он смолк, напряженно вслушиваясь в дрожь воды. — Погоня, — просто сказал Лиданн, подняв голову, — они могут пойти только одним путем, тем, которым прошли мы. Идите, друзья, — он произнес последнее слово со странной мечтательной нежностью, — идите... сделайте, что должно. — Иди, Ихтиандр, — Лэллар сжал его плечо, — у тебя достаточно знаний, чтобы остановить пробуждение. Мы с Лиданном задержим погоню. Спеши! Пронзительной болью отозвалась в сердце юноши самоотверженность его друзей. Но он понимал, что оставаясь с ними и протестуя, лишь потратит время. Потому он лишь обнял сразу две головы, коснувшись сначала одних губ, затем других. — Останьтесь в живых, — это было всё, о чем он мог их просить, — вы — всё, что у меня осталось в этом мире. Ворвавшись в ворота храмового комплекса, служившего убежищем для Спящего, он плыл со всей скоростью, что была ему доступна, и еще чуть быстрее. Жабры ломило от перепадов давления, потому что в некоторых помещениях, оставшихся в отпечатке памяти Гидры, была другая вода, тяжелая, почти непригодная для дыхания. Но Ихтиандр не сбавлял ход. Странные мысли владели им, воспоминания, не принадлежавшие ему, всплывали в сознании. Боль, вызванная ими, была где-то далеко. Он двигался с непреклонной настойчивостью существа его древней расы. Расы, некогда покорившей Космос, а теперь скрывающейся на дне океанов. «Стой! Послушай меня! — чужой голос в сознании был схож с разрывом бомбы. — Остановись, сын моря! Ты не знаешь, что делаешь!» Не отвечая на призыв, Ихтиандр нырнул в очередной коридор, вернулся к его началу и замер, пережидая череду ловушек, реагирующих на движение воды. Затем проплыл оставшееся расстояние, оказавшись у исполинской черной двери, лишь едва приоткрытой, видимо, течением вод. Но этой крохотной расщелины хватило стройному юноше, чтобы протиснуться боком в святая святых — рубку корабля, вокруг которого в незапамятные времена был возведен город Р’Льех. Это было место, не предназначенное для людей. Всё здесь буквально кричало о чудовищной мощи и силе его обладателей. Предметы, назначения которых не мог постичь слабый человеческий разум, были предназначены для существ колоссальной величины. Ихтиандр невольно содрогнулся при виде мерцающего во всю огромную стену изображения существа, при виде которого его прошибло ужасом. Одновременно что-то в его сознании щелкнуло и, словно расцвел кровавый цветок невероятной красоты, открылись воспоминания, принадлежавшие не ему. Память аджу’кхи, как говорил Лэллар. Он видел могучие города и странные небеса иного мира на другой стороне Вселенной. Он слышал голоса давно ушедших существ, видел танец двух крылатых созданий несравненной красоты, играющих в золотых облаках под лиловым небом. Он был многими и оставался самим собой. И память многих давала ему знание о том, что было необходимо сделать. Теперь он знал, кем был Спящий, знал пути, что привели его в мир океанов у рыжей звезды. И также знал, почему дети морей считали легендой это порождение невозможной древности. Слишком ужасающим было это знание, настолько ужасающим, что лишь исказившие свои тела и рассудок Глубоководные смогли помышлять о нем и объявили его своим божеством. «Остановись! Я приказываю тебе! Ты, жалкий человечишка! Ты не имеешь представления о том, что...» Легким движением головы Ихтиандр оборвал связь и склонился над исполинским пультом управления. Это было устройство странных, нечеловеческих очертаний, созданное с помощью неевклидовой геометрии, о которой Ихтиандр имел смутное понятие в рамках книги, имевшейся в доме у профессора Сальватора. Согласно указаниям, имевшимся в отпечатке памяти Гидры, следовало сначала перезапустить двигатель, обеспечивающий энергией спальный кокон. Три знака на трех плоскостях, каждая из которых была размером с самого Ихтиандра, следовало нажать поочередно. Выполнив задачу, юноша почувствовал, как содрогнулась вода вокруг. Следующим шагом был рычаг огромных размеров, который следовало передвинуть на три деления вверх. Это оказалось куда труднее. Рычаг закостенел и покрылся налетом за прошедшие века, и Ихтиандру пришлось сделать несколько рывков, ударяя в навершие, чтобы сдвинуть его. Хлопок, больше похожий на громкий бульк, раздался за спиной. Ихтиандр как раз разогнался для последнего толчка, но его неожиданно отшвырнули в сторону. Развернувшись, он бросился к рычагу. Обед Марш, шипя и размахивая посохом, устремился навстречу ему. Они столкнулись в воде, осыпая друг друга ударами. Драться Марш умел. Ихтиандру удалось отразить несколько страшных ударов нижней частью посоха, один из которых пропорол ему бок, а второй оставил рваную рану на левой скуле. Некоторое время они ожесточенно сражались, пока в памяти Ихиандра не всплыла сцена со сверхакулой, едва не сожравшей Лиданна. Выгадав полсекунды форы, он развернулся и дал деру к выходу. Расчет оказался верен — Марш был слишком зол, и купился на приманку. Держа наготове посох с острым обломанным концом, он рванулся следом за юрким врагом, горя желанием раз и навсегда уничтожить его. У самой двери Ихтиандр заметался, делая вид, что не может пролезть, затем развернулся и рванул обратно к рычагу. С воплем ярости Марш устремился следом. Ихтиандр остановился неожиданно у самого рычага, но Марш слишком разогнался. Врезавшись в юношу, он с силой пихнул его, а вместе с ним и злополучный рычаг, передвинув его еще на одно необходимое деление. Тяжелая дрожь сотрясла всё помещение. Завопив от бешенства и отчаяния, Марш бросился на юношу, направив навершие посоха на него. Ихтиандр едва успел выхватить из-за пояса нож и отразить удар. Острие воткнулось в гигантскую сияющую лиловым пламенем жемчужину на навершии. Руку пронзила неистовая боль, но длилась она лишь долю мгновения. Марш закричал от ярости, и этот булькающий вопль выдернул Ихтиандра из секундного замешательства. Он успел увидеть исказившееся от ужаса лицо Марша, а потом тот вдруг заметался, хрипя и булькая, и кошмарная рожа его исказилась до неузнаваемости. Ихтиандр рванулся к последней кнопке на самом краю пульта и врезался в неё всем весом. Он не знал, для чего была предназначена эта кнопка, сознание Гидры укрыло от него истину, оставив лишь необходимость. — Глупец! — простонал Марш, выпустив посох и содрогаясь в жутких конвульсиях. — Нет! Только не это! Чудовищная физиономия его менялась, все больше обвисая и серея. Плавники, заменявшие волосы, побелели и стали похожи на тонкую паутинку. Шкура покрылась пятнами, а потом и вовсе стала сползать вниз. Ихтиандр поплыл к выходу, прижимая руку к пропоротому боку. Его знобило от ужаса и омерзения, он не хотел видеть, во что превратился злосчастный «епископ». Но пришлось, пока он протискивался в расщелину между частями двери. Жалкая мумия медленно опускалась на пульт управления, и богатые одежды окутывали её, словно щупальца медузы жертву. Ихтиандр плыл так быстро, как мог, несмотря на кровоточащий бок и саднящее лицо. Он чувствовал, что его друзья живы, но страх за них гнал его со всей возможной скоростью. Держа нож наготове, он вылетел из врат, ведущих в храмовый комплекс, и устремился к двум тонким фигуркам, стоящим вдали. Но спешил он напрасно, и это стало понятно, лишь только он увидел медленно оседающие желто-серые мумии рыболюдов. — Ты смог! Смог, Ихтиандр! — Лиданн бросился к нему, обняв и поддерживая. Плечо у него кровоточило, на груди была рваная рана, но он не обращал ни малейшего внимания на эти повреждения. Подплывший Лэллар одной рукой коснулся груди оанниара, второй обнял Ихтиандра, который обессиленно повис в объятиях друзей. Боль ушла, исчезла, словно растворившись в воде. Ихтиандр прижимал к себе обоих спутников, чуть не плача от огромного, чудовищного облегчения. — Поплыли отсюда, — наконец, произнес Лэллар, погладив одной рукой волосы юноши, второй приласкав лысую голову Лиданна. — Если я верно понял, где мы находимся, то до дома еще плыть и плыть. Но здесь недалеко, всего в паре десятков лиг есть старый город Ллорвен, отдохнем там, а потом со свежими силами домой.