Ты больше не один

      Юй Минъе проснулся отдохнувшим, в отличном настроении, и даже неудачные попытки завязать волосы в хвост одной рукой не смогли его омрачить. Когда-нибудь он все равно изобретет способ самостоятельно с этим справляться.       Отсутствие руки не мешало ему оставаться сильным воином. Духовное оружие по-прежнему повиновалось, усиленные тренировки дали возможность управлять и Темной энергией, и Ци лучше прежнего. Но все, что касалось элементарных бытовых действий, ставило его в тупик. Завязки на одежде, прическа, седловка лошади, чистка оружия — все вызывало дикие затруднения. Он пытался помогать себе Темной энергией и Ци, но только извел до дыр кучу одежды и чуть не спалил волосы. Надежды он не терял, но пока свободного времени для экспериментов было маловато, правую руку заменял надежный Ван Ихань. Которого сейчас рядом не было. И какого гуя он не разрешил помощнику пойти с ним к целителю? Вон, тут даже вторая кровать есть...       Инь Цзянь не помнил, что ему снилось, но проснулся с предвкушением чего-то хорошего. Почти минуту он улыбался потолку над собой и сладко потягивался, пока не вспомнил события вчерашнего вечера. Вспомнил, закрыл лицо руками и застонал. Очень хотелось обвинить во всем Юй Минъе… Но ведь сам виноват! Зачем вообще запоминал его прикосновения? Вон, на рынке каждый раз толкотня, и за руки продавцы хватали, и к прилавкам приходилось протискиваться, и толпу расталкивать, и ничего. Ни одной подобной мысли не было! Хотя, да. ТАК не хватали. Чтобы упасть, а рядом чужое обнаженное тело… горячее, живое. Еще и взгляд этот особенный, за которым хоть на край света. Кстати, о крае света. Вместо того, чтобы злиться, лучше поговорить с Юй Минъе о переезде в Сумеречный город.       Но! Только разговоры по делу и больше никаких касаний. Вообще. Массаж не в счет, это — работа, на работе у Цзяня мозги отключаются от всего постороннего. А в остальном он будет держать дистанцию, чем дальше от Юй Минъе, тем лучше, чтобы в случае чего успеть отскочить! Спустившись в лечебницу, Инь Цзянь увидел, что глава Юй уже проснулся и ведет битву за прическу. Сердце кольнуло болью. Руку молодому человеку уже не вернуть, тут он совершенно бессилен, и это ужасно злило целителя. — Я помогу, — он быстрым шагом подошел к Главе и протянул руку за гребнем. — Как спалось? Как себя чувствуете? — он усадил Юй Минъе на стул и начал распутывать ему волосы. — Сразу предупрежу: такие травмы требуют времени. Даже, если сейчас кажется, что все прекрасно, лечение нужно продолжать. — Давно так не высыпался, спасибо, целитель Инь. Боль почти исчезла. Лечение да, продолжим. Надеюсь, ваш ответ мне не… не изменился? — Юй Минъе вдруг запнулся.       Ван Иханю определенно было чему поучиться у Инь Цзяня! Например, не выдирать волосы гребнем, заставляя вскрикивать своего господина от боли, а нежно расчесывать прядь за прядью. А еще целитель не спешил просто собрать волосы наверх. Он встал перед Юй Минъе, теплыми пальцами приподнял его подбородок, внимательно оглядел лицо, что-то прикидывая, вернулся ему за спину и принялся выплетать косички. Что-то укладывал, зачесывал, утягивал. Укутывал своим запахом свежести и трав. И все это было приятно аж до мурашек. — Мой ответ не изменился, я хочу уехать отсюда. Но, думаю, надо обговорить условия, чтобы избавить друг друга от неоправданных ожиданий. Я хотел бы продолжать лечить простых людей и обучать учеников. Инь Цзянь с удовольствием расчесывал длинные тяжелые волосы Главы, вспоминая, как в детстве они с Цзи Чуанем помогали друг другу с прическами, как подбирали цветы для заколок, принятых в Культе. Глава Юй совершенно не похож на Чуань-гэ, абсолютно другие черты лица, поэтому его волосы нужно уложить чуть иначе. Например, как у того соученика Цзяня, что был из Озерного края. Если Инь Цзянь за что-то брался, он старался делать это максимально хорошо, будь то сложный эликсир или мытье посуды. Отлично выполненная работа всегда доставляла ему удовольствие.       Закончив, он забрал из пальцев Юй Минъе заколку и украсил ею готовую прическу. Результатом остался доволен, Главе определенно подходил такой вариант. Вот только одежды надеты слишком небрежно, криво и косо. Нужно поправить.       Юй Минъе широко распахнул глаза и даже приоткрыл рот, когда Инь Цзянь потянул его за руку, заставив встать, и начал развязывать пояс и завязки на одежде. Забыв ответить целителю, он изумленно разглядывал сосредоточенное лицо напротив, и ждал, пока его одежды приведут в порядок так же заботливо, как и волосы. — Целитель, а в душе и мыслях вы тоже умеете наводить порядок? — Если ты угнетен, значит, живешь в прошлом. Если встревожен, значит, живешь в будущем. Если умиротворен, значит, живешь в настоящем, — Цзянь посмотрел куда-то в сторону и вздохнул. — Так вроде бы сказал Лао-цзы? Нам осталось всего лишь научиться жить в настоящем, — он горько улыбнулся одними кончиками губ, разгладил ладонями невидимые складочки одежды на груди Юй Минъе и отступил на шаг. — Да, всего лишь, – усмехнулся Минъе, отметив это “нам”. Интересно, что приводит в беспорядок мысли целителя? — Так что насчет условий? — Инь-лаоши, ваши пожелания разумны и пойдут на пользу Дворцу Темной Ночи. Сколько времени вам нужно на сборы? Я собирался выехать завтра после обеда... — Я буду готов. К счастью, сейчас нет тяжелых пациентов, требующих моего внимания. А теперь пройдемте на кухню, время завтрака, я что-нибудь приготовлю, — готовил Инь Цзянь редко, обычно брал готовую еду у хозяйки дома, где снимал помещение, но хотелось еще пообщаться с Главой, расспросить о порядках во Дворце, о городе, людях, о том, где и как можно будет устроить лечебницу на его скромные сбережения. Юй Минъе удивительно гармонично вписался в кухонную обстановку. Они с Цзянем непринужденно болтали, пока готовился рис с овощами и фирменной подливкой целителя. — Инь-лаоши, скажи, мне кажется, или ты правда пытаешься убежать от чего-то? — Юй Минъе вдруг снова перешёл на "ты". — Не кажется, — Цзянь покачал головой и вздохнул. — Сбежал от безответной любви. Слишком больно было видеть чужое семейное счастье. Знаю, это не красит меня, но пока ничего не могу с собой поделать, — он опять тяжело вздохнул и начал раскладывать еду по тарелкам. — Надо же! Я тоже был влюблен в девушку, но она вышла замуж за другого, — растерянно проговорил Минъе. Затем усмехнулся. — Теперь мы просто друзья. И с ней, и с ее мужем. Инь Цзянь от этих слов расстроился. Он так не смог, поэтому малодушно сбежал. Может надо было еще попытаться? Не возлюбленным, а просто другом или сводным братом, но быть рядом с Цзи Чуанем, видеть его каждый день, знать, как он? — Эй, Инь-лаоши, что случилось, кто умер? Почему такое скорбное лицо? — А как Глава Юй смог? Это же… — Цзянь не находил слов. — Да, это было больно. Она тоже расстроилась, отказывая мне, такое у нее доброе сердце, — Юй Минъе вздохнул. — Поэтому я сказал, что ничего страшного, останемся друзьями. Кстати, руку я потерял, пытаясь спасти ее от смерти на Грозовом пьедестале, — Юй Минъе вдруг поморщился и напряженно повел больным плечом. — Хорошо, что она сама тогда справилась, — он слегка задумался, что-то вспоминая. — Не скажу, что было легко отказаться от чувств, но со временем... — Плечо опять болит? — перебил целитель. Он заметил, как при упоминании Грозового пьедестала изменился в лице Юй Минъе. — Да, внезапно боль вернулась, — сказал тот, прислушавшись к своим ощущениям. Инь Цзянь отложил палочки, подошел к нему, просунул руки под одежды и начал массировать плечо и шею. Неужели в этом главная причина? Не только повреждение энергетических каналов от удара мощного артефакта, но и реакция тела на какие-то неприятные мысли? Они изучали подобное, и от наставников он знал, что зачастую сложные переломы срастить легче, чем вправить человеку мозги. Надо будет перечитать внимательно все свои записи на эту тему. Кстати о неприятных воспоминаниях. — Глава Юй. Вы не спросили, кто я и откуда, но я считаю нужным рассказать кое-что о себе, — Цзянь продолжал прогонять вернувшуюся боль массажем. — Я законный сын Инь Бухо, бывшего главы Культа Света. В результате длинной и неприглядной истории мы с ним попали в тюрьму. Я отсидел всего год, потому что не убивал сам и не позволил отцу убить людей, — он немного помолчал, собираясь с силами. — Я предал его, обманом заблокировав духовные силы, чтобы его жертвы могли спастись. Моя невиновность была в конце концов доказана, но тем не менее, эта история… — голос Цзяня все-таки дрогнул. Пришлось глубоко вдохнуть и выдохнуть, чтобы вернуть самообладание, — Эта история пятном лежит на моей репутации. — А твой отец? Он до сих пор в тюрьме? — поинтересовался заинтригованный Глава. — Он умер почти сразу после случившегося. Не выдержал поражения и моего предательства, — тихо произнес Инь Цзянь. — Ох, прости… А как же ваш Культ? Что с ним стало? — Мой старший сводный брат с детства превосходил меня во всем, что касалось воинских дисциплин. Поняв, что я безнадежен, отец скрыл меня в Долине целителей-отшельников, а брата воспитал как главу. И это было, пожалуй, лучшим, что отец сделал в своей жизни. Брат стал достойным правителем и сейчас возглавляет Культ. — А ты стал превосходным целителем. Спасибо, что рассказал. Но это никак не меняет наши планы, — Юй Минъе накрыл ладонью пальцы Цзяня на своем плече и слегка пожал их в знак поддержки. Его очень тронуло признание Инь Цзяня, чья судьба опять напомнила собственную. Как жестоки бывают властные отцы, он познал на себе. — Кстати, мне опять лучше, твои руки творят чудеса! — Я… кхм... я рад! – у Инь Цзяня перехватило дыхание от теплого дружеского прикосновения и похвалы, от принятия Главой его неприглядного прошлого. Он закончил массаж, поправил сбившиеся одежды Главы Дворца Темной Ночи и вернулся на место продолжить трапезу. Они еще немного поговорили. Юй Минъе подшучивал над своими, утерянными вместе с рукой, способностями. Рассказывал о коварных, сбегающих из-под ножа овощах и непобедимых завязках на одежде. Цзянь фыркал от смеха, прикрываясь рукой и недоумевая, как мрачный и строгий глава Юй вдруг стал смешливым юношей с очаровательной улыбкой и задорными глазами. После чая, в приподнятом настроении, договорившись, что вечером продолжат лечение, они разошлись по своим делам. Инь Цзяню было хорошо. День только начался, а он уже победил боль, сделал человеку красивую прическу, приготовил вкусный завтрак, получил заслуженную похвалу и… смеялся? Когда он вообще делал это в последний раз? Да еще и в компании? Только в тюрьме. Как ни странно, именно там. За год Инь Цзянь насмотрелся всякого. Не все, кто попадал за решетку были законченными злодеями. Большинство людей умудрялись совмещать в себе непочтительность к законам с верностью дружбе, доброте, чести. С ним общались, учили, ругали, смешили. Его ценили за его умения и уважали за прямоту. Там он многому научился и смог взглянуть на себя и мир с совершенно другой стороны. Днем Инь Цзянь сходил к городскому целителю, который давно сманивал его под свое крыло. Сказал, что вынужден уехать по личным делам, поэтому готов передать ему свое дело за бесценок в виду срочности. И назвал сумму, вдвое бОльшую, чем реальная стоимость обустроенной лечебницы. Этому приему его научил один сокамерник, промышлявший воровством на рынке.       Коллега закатил глаза и начал торг. В результате Инь Цзянь уступил, но сумма все-таки превысила самые смелые ожидания. Они договорились встретиться утром в лечебнице, чтобы завершить сделку.       Свою арендодательницу он тоже уведомил, извинился за внезапность отъезда и отказался забирать остаток уплаченных вперед денег. Пусть это будет подарком замечательной тетушке, которая была так добра к нему.       Инь Цзянь принял несколько посетителей с легкими проблемами, уложил свои вещи и составил список дел на утро. Юй Минъе объезжал окрестные деревни, смотрел, слушал, разговаривал. Ему было приятно ловить на себе восхищенные взгляды. В "Золотом пионе" он успел заглянуть в зеркало и знал, что сегодня выглядит гораздо лучше обычного. При мыслях о предстоящем вечернем массаже на лицо сама собой наползала улыбка. Наконец-то в его жизни случилось что-то полезное и приятное лично ему, а не клану Дворца Темной Ночи в целом.       Дела Клана тоже радовали, усилия Юй Минъе давали плоды. После смерти отца удалось удержать власть в своих руках. Руке. На границах стало спокойно, можно было вплотную заняться внутренними делами.       Юй Минъе отметил, что мысли стали течь более охотно. То, что он раньше обдумывал через немогу, потому что надо, сегодня происходило само собой и с каким-то воодушевлением. Не сказать, что боль была нестерпима. Далеко нет. Но насколько лучше ему стало, когда она почти исчезла! Он опять улыбнулся, подумав про вечер, и поймал на себе неподражаемый взгляд Ван Иханя. — Ну, что еще? — поинтересовался он у помощника. — Почему улыбаюсь? А ты засунь себе камешек в сапог, походи с ним неделю, а потом выкинь. Тоже заулыбаешься. Слава Инь Цзяню и его наставникам, я давно себя так хорошо не чувствовал. Еще и волосы мне уложил! Заметь, я при этом ни разу не пикнул, потому что человек понимает: гребнем волосы расчесывают, а не воюют с ними, как ты. Приедем во Дворец, будешь у него учиться. Не надо такое лицо делать, мне себя все равно жальче. На адептах провинившихся натренируешься, и будет мне счастье. — И сколько он взял с господина за свои услуги? — с невинным видом поинтересовался помощник. Юй Минъе натянул поводья. Почему ему в голову не пришло предложить целителю деньги? Почему Инь Цзянь не поднял эту тему сам? Он как будто считал само собой разумеющимся заботиться о Юй Минъе просто так, даже завтраком накормил. Кстати, сколько получают придворные целители? Почему Инь Цзянь не задал этот вопрос, когда согласился уехать с ним? Вечером надо будет поговорить с ним о деньгах. От этой мысли вдруг стало как-то неуютно, как будто тема денег могла испортить что-то неуловимое, но очень важное. — Господин? — Ван Ихань озабоченно уставился на него. — Целитель не просил денег, — так же озабоченно посмотрел в ответ Юй Минъе. — А вы сами? Разве вы не узнали у него? — воин задал логичный в общем-то вопрос, и огреб в ответ сердитый взгляд Главы. Мол, не сыпь мне соль на рану, и без тебя знаю, что все это странно. — Подожду, пока он сам не заговорит об этом, — принял решение Минъе, и они поехали дальше.