Ты больше не один

      Среди ночи Инь Цзянь несколько раз просыпался, проверял состояние А-Мина, давал ему лекарства, а потом снова укладывался подремать рядом с Юй Минъе. Тот спал то спиной к целителю, свернувшись уютным клубочком, то растягивался на животе. Его Инь Цзянь тоже на всякий случай проверял, но ничего подозрительного не заметил. Ровный, глубокий сон.       Утро вышло суматошным. Вань Пэн порывалась всюду помочь, Инь Цзянь отвоевывал право самому готовить завтрак для пациентов, Юй Минъе приставал к Инь Цзяню с прической “вот чтобы как вчера”. Не успели толком поесть, пришел Чу Чжемин, и Цзянь даже не понял, когда глава Юй ушел по своим делам. Передав все дела обрадованному его отъездом конкуренту, получив деньги за оборудованную и с запасом лекарств лечебницу, Инь Цзянь поспешил к городским воротам. — Целитель Инь, я так рад вас видеть! Да, женушка в порядке и прекрасно себя чувствует. Все благодаря вам, целитель. И малышка отлично. Конечно, помогу вам, о чем речь, — широко заулыбался страж Лю Фэнсун. — Подберем лучшего скакуна! Что? Ах, хорошо, самого спокойного. Но выносливого, да. Они вдвоем направились к торговцам, Лю Фэнсун быстро осмотрел предлагаемых на продажу лошадей, покачал головой и повел Инь Цзяня в другую сторону. — У моего друга есть то, что надо. Спокойный рыжий мерин лет восьми, не пугливый, уравновешенный, выносливый. Думаю, уговорю Сянь-гэ уступить его вам. Он сам всадник отличный, другого себе воспитает. Действительно, Инь Цзянь быстро поладил с Ласковым Ветром. Конь очень понравился ему своим характером. Стоял как вкопанный, когда Инь Цзянь садился на него, двигался охотно и так же охотно останавливался. Друг Лю Фэнсуна согласился продать его вместе со всей амуницией, еще и мешки седельные дал в придачу. Цзянь был безмерно благодарен и заплатил не торгуясь. С Юй Минъе они договорились встретится на постоялом дворе за городом. Инь Цзянь не хотел, чтобы кто-то знал, куда и с кем он уехал. Вдруг в Культе решат вернуть его. Отказать он не сможет, и снова будет больно, лучше затеряться. Собрав вещи, он выдвинулся из города через противоположные цели ворота и скрылся в лесу. Уже там сделал широкую дугу по знакомым тропинкам и выехал на нужную дорогу. Юй Минъе пришлось задержаться. Провинившихся заклинателей он отправил в Цзюньу на императорский суд. А вот из-за Бай Цзюня возни было много. Цзюнь Линьюань попросил Минъе о помощи с заменой чиновника. Ладно бы только он, но Фэн У тоже прислала письмо, и ей Минъе никак не мог отказать.       Пока нашли заместителя, проинструктировали, план составили, со столицей согласовали, жителей оповестили, день перевалил далеко за полдень. Увидев катившееся к западу солнце, Юй Минъе застонал сквозь зубы. Инь Цзя-а-ань... Они должны были приехать на постоялый двор сразу после обеда! А что, если он не дождался их? И уехал сам? Или вернулся? Где сейчас его целитель? Он приказал Ван Иханю проверить лечебницу и “Золотой пион”, а сам галопом вылетел за городские ворота.       Тем временем Инь Цзянь благополучно добрался до “Цветущей сливы”, устроил своего четвероногого друга на конюшне, прогулялся, попутно собрал полезные травы, полюбовался окрестностями и отправился обедать. Выбрал столик у окна с красивым видом, сделал заказ и предался воспоминаниям и мечтам о любимом Цзи Чуане. Настроение было прекрасное, он давно так не отдыхал. Дорога, новые впечатления, свобода, вокруг все здоровы, впереди определенность, что еще нужно для счастья! Он даже не сразу спохватился, что назначенный час прошел, а темных заклинателей еще не было. Что-то случилось? Или просто задержали дела? Скорее дела. Вчерашний инцидент — это событие, от которого наверняка пошли большие круги. Все-таки замешан императорский чиновник. Скорее всего, сейчас Глава занят тем, что решает эту проблему. Инь Цзянь решил набраться терпения и ждать столько, сколько нужно.       Юй Минъе вихрем влетел в “Цветущую сливу”, на ходу спрыгнул с седла. Поймал какого-то мальчишку, сунул монету, наказав как следует отшагать взмыленного коня, и заставил себя войти в зал не бегом, а просто быстрым шагом. Увидел скромное серое ханьфу за столиком у окна и облегченно выдохнул. Его целитель был на месте!       Инь Цзянь обернулся, будто почувствовал этот взгляд, улыбнулся и поднялся навстречу. Ну, вот они и встретились. Все оказалось так, как он и предполагал.       Юй Минъе очень удивился, что его опозданию не удивился Инь Цзянь. Не то, чтобы он боялся недовольства со стороны целителя, но на приветливую улыбку и понимание точно не рассчитывал. Но Цзянь сам догадался, что его задержали дела, связанные с должностью Бай Цзюня, и такая проницательность и рассудительность друга радовала. Друга? Друга!       Ну, наконец-то Юй Минъе осознал, что за чувства испытывал к Инь Цзяню! Понял, почему рядом с ним хотелось быть постоянно, почему не было разговора про деньги, почему сразу предложил ему уехать с собой, почему сейчас в подробностях рассказывал все свои дневные приключения. Минъе замолчал, разглядывая Инь Цзяня под новым углом зрения, и эта картина нравилась ему все больше и больше. Самое главное, что и целитель относился к нему, как к другу. Сразу согласился уехать с ним, лечил, готовил завтраки, расчесывал волосы, внимательно слушал, и все это – совершенно безвозмездно, то есть даром. Даже предельно честно и откровенно рассказал свою историю. Друг... Неужели у него теперь есть друг? Причем совершенно свободный, не отягченный семейными обстоятельствами в отличие от некоторых. Мысль о том, что Инь Цзянь тоже когда-нибудь может жениться, Юй Минъе отмел, как неприятную и пока ненужную. — Случилось что-то хорошее? — Инь Цзянь удивленно смотрел на радостного Главу. — Возможно. Поживем — увидим! — загадочно ответил Юй Минъе, разглядывая лицо Инь Цзяня. Его друг еще и красивый. Особенно ему нравились губы, уголки которых постоянно уползали вверх. И глаза. Темные, бархатные и очень внимательные. И волосы. Длинные, густые и ухоженные. Инь Цзянь слушал Главу с удовольствием. Все-таки он достаточно пожил в этом городе, чтобы искренне порадоваться за его жителей, которые наконец избавились от зарвавшегося хама. Юй Минъе как раз успел закончить свой рассказ, когда в “Цветущей сливе” появился Ван Ихань. Он быстро перекусил, и они отправились в путь. Наступающие сумерки их не пугали, дорога была широкой и ровной, а сентябрьская ночь обещала быть лунной. Ласковый Ветер бережно нес Инь Цзяня мягкой рысью, овечья шкура поверх седла добавляла комфорта путешествию. К ночи похолодало, Инь Цзянь на ходу достал из мешочка цянькунь плащ и закутался в него. Юй Минъе с гордостью убедился в том, что Инь Цзянь не задерживает их в пути, похвалил его коня и начал расспрашивать о том, как прошел день у самого целителя. Разговор плавно перешел на свойства лечебных трав, на исцеляющие талисманы, на те приемы, которые Юй Минъе продемонстрировал накануне, затем перескочил на градоуправление и налоги. В общем, время до привала пролетело незаметно. Остановку решили сделать на поляне у небольшого водопада с чистейшей водой. Ван Ихань быстро соорудил костер, Инь Цзянь помог ему с ужином, Юй Минъе установил охранные талисманы. Они не спеша и со вкусом поели, еще немного поболтали и стали готовиться ко сну. И тут Инь Цзянь покраснел от смущения. Он не ожидал ночевки в лесу, поэтому не взял с собой ни футон, ни одеяла. Конечно, с ним ничего не случится, помедитирует ночку, согреваясь ци. Кстати, надо бы почаще это делать... Но ему стало ужасно неловко за этот промах перед своими спутниками, которые везли с собой полный набор для ночевки на голой земле. Юй Минъе вовремя удалось взглядом заткнуть Ван Иханя, который уже почти сказал, что сейчас достанет запасные одеяла и выдаст их целителю. Воин недоуменно пожал плечами, но спорить с Главой не стал, тем более спать после вкусного ужина хотелось очень. Он устроился поближе к костру, завернулся в одеяло и с чистой совестью заснул. Мешочек цянькунь он демонстративно положил рядом с седлами. Если Глава так хочет, пусть сам таскает эти одеяла. Таскание одеял в планы Главы не входило. В планы Главы входило обеспечить друга заботой и комфортом. Спроси его, как этому могли помешать запасные одеяла, он бы не ответил. Он очень часто сначала делал, потом думал, и это следование своим желаниям и интуиции много раз спасало ему здоровье и даже жизнь. Вот и сейчас, даже не отдавая себе отчета в действиях, он избавил Инь Цзяня от необходимости признавать вслух свою недальновидность. — Целитель Инь, а можно мне массаж? Хотя бы немного? — Юй Минъе бросил жалобный взгляд на Инь Цзяня и закусил нижнюю губу. Тот облегченно выдохнул: после массажа Глава уснет, и Цзянь сможет медитировать, никого не смущая. — Не можно, а нужно. И не немного, а как следует! — с самым серьезным видом заявил он. Инь Цзянь очень старался сделать лечебный массаж приятным и расслабляющим, чтобы глава Юй заснул как можно быстрее и крепче. В ответ раздавались тихие стоны удовольствия, но засыпать никто не собирался. Цзянь поборол соблазн нажать на выключающие сознание точки и перешел к массажу головы и ушей. Дыхание Юй Минъе стало медленным и глубоким, но потом он вдруг сел, надел нательную рубашку и попросил продолжить.              Инь Цзянь начал впадать в отчаяние. Ужас, как хотелось спать. Ну, или хотя бы погрузиться в согревающую и успокаивающую медитацию. Юй Минъе повернулся к нему и как раз застукал это измученное мыслями выражение лица. Инь Цзянь покраснел, опустил взгляд и руки. — Инь Цзянь, ты говорил, что после массажа необходимо тепло. Не думаешь, что нам лучше спать вместе, чтобы я не замерз? Вчера ночью мне было хорошо с тобой. Здесь достаточно места, нам точно будет удобно. Ну же, Цзянь. Возьми ответственность, я же твой пациент, — Юй Минъе обнял растерянного Инь Цзяня за шею и повалил на одеяло рядом с собой. Пылающим лицом Инь Цзяня можно было освещать лес, потому что слова Юй Минъе вызвали в памяти горячий вечер того дня, когда они познакомились. Почему-то Цзяню вспомнился именно тот потрясающий оргазм. “Мне тоже было хорошо с вами, глава Юй, вы даже не представляете насколько!” — мог бы произнести Инь Цзянь. Конечно, он понимал, что в "хорошо" Юй Минъе вкладывал самый простой смысл: тепло и удобно. Вот, если бы с ним была красавица Фэн У, а не Инь Цзянь, тогда да, подтекст был бы совершенно иной. Целитель подышал в плечо Юй Минъе и успокоился. Ладно. Глава Юй совершенно точно по девочкам, поэтому почему бы и не да? Вчера Инь Цзянь тоже отлично выспался рядом с Юй Минъе. Тот не храпел, не толкался, одеяло не отбирал. Поэтому Инь Цзянь снял верхние одежды и с удовольствием вытянулся на спине. Предварительно убедившись, что его пациент надежно укутан. Спать под заклинательским одеялом было здорово. Не холодно, не жарко. Но чем дальше, тем прохладнее становился ночной воздух, и у Инь Цзяня замерзли кончик носа и уши. Не просыпаясь, он двинулся в сторону источника тепла, то есть под одеяло и к Юй Минъе. Тот лежал к нему правым боком, тем, где не было руки. Поэтому спящему Цзяню было очень легко вползти главе Дворца Темной Ночи прямо на широкую и теплую грудь. Юй Минъе хотел перевернуться на бок, но что-то придавило его. То есть кто-то. Не открывая глаз, он заулыбался. Извернулся, подсунул Цзяню вместо себя подушку, лег к нему лицом. Потом придвинулся поближе и обнял своей единственной рукой, потому что так было удобнее. Дома у него была куча подушек, чтобы спать на правом боку, но сегодня их заменил его удивительный целитель. Дружеские чувства к которому делали Юй Минъе добрым и улыбчивым. Утром Ван Ихань поднялся первым. Долго разглядывал непонятный клубок под одеялом Главы. Понял. Беззвучно сплясал что-то торжествующее и пошел готовить завтрак. В целом жизнь его вполне устраивала. Но была в ней одна жирная ложка дегтя — это прическа Юй Минъе. Помощник Главы Ван мог легко выносить тяготы походов, сражения с лютыми мертвецами, духами и даже демонами. Он мог более-менее ровно надеть ханьфу и даже праздничные одежды на Повелителя. Но волосы оставались его слабым местом. Юй Минъе вскрикивал на каждое движение гребня, ругался и ныл, Ван Ихань пытался оправдываться, взывал к совести Главы, но все было бесполезно. Почему, вот почему не завести во дворце для этого служанку? Женщинам косы плести — как дышать. Но нет. Не только в поездках, но и дома Юй Минъе продолжал мучить своего верного помощника. И вот наконец-то! Небожители услышали мольбы Ван Иханя и ниспослали ему с небес Инь Цзяня! Всего два дня Ихань не причесывал своего господина, а ощущение, будто месяц в отпуске отдыхал. От целителя Инь вообще одна сплошная польза. Глава Юй избавился от боли, снова начал улыбаться, перестал все время ворчать, загорелся делами. Ван Иханю теперь тоже хорошо, и за это он обязательно принесет небесным покровителям дары в ближайшем храме.       Проснувшись Инь Цзянь понял, что обнимает Юй Минъе руками и закинутой сверху ногой. Тот в долгу не остался. Колено между ног Цзяня, рука крепко прижимает целителя к груди. Вот так вот переплелись и лежат щека к щеке. Отлично согрелись. Блядь, что ж делать-то? В груди, животе и прочих важных частях тела полыхал пожар, в голове набатом бился пульс. Так, целитель. Глубокий вдох и медленный выдох. Три раза.       Инь Цзянь резко разрывает объятия и сразу же откатывается на безопасное расстояние. Откидывает одеяло, хватает ханьфу и босиком по росе мчит к водопаду, на ходу кланяясь Ван Иханю. Цзянь очень надеялся, что тот не приглядывался к пробегающему мимо целителю и не заметил чрезмерно выдающуюся часть тела. Ледяная вода и усмиряющая техника помогли справиться с возбуждением. Он успокоился. По большому счету ничего страшного не случилось. Инь Цзянь не виноват, что у него молодой, здоровый организм, который хорошо поел, выспался и поднялся на подвиги во славу весны и продолжения рода. Юй Минъе точно проснулся позже него, а значит, ничего не заметил.       Юй Минъе разбудил резкий рывок и порыв холодного воздуха. Он сел. Пахло вкусной едой, Инь Цзянь умывался, Ван Ихань светился счастьем, с умилением разглядывая своего господина. Который вдруг закусил губу, взял в руку пряди своих волос, ехидно улыбнулся и вопросительно приподнял бровь.       Но подколка не удалась. Ван Ихань сменил выражение лица на благоговейно-восхищенное, достал из рукава гребень, продемонстрировал его Главе и торжественно вручил свежеумытому босому Инь Цзяню.       От такой наглости Юй Минъе опешил и уже хотел вскочить и задать помощнику трепку, но внезапно осознал полную боевую готовность своего нефритового жезла. Ван Иханя таким не напугать, в походах они друг друга всякими видели, а вот Инь Цзяня шокировать не хотелось. Пришлось делать вид, что утренняя медитация – это именно то, о чем он давно мечтал.       Минъе закрыл глаза, и тряхнул головой, чтобы грива густых черных волос укрыла пылающие уши и лицо. А вдруг Инь Цзянь что-то почувствовал? Может он поэтому и сбежал из-под одеяла так резво? Стыд и ужас. Или нет? Все-таки он целитель, да и сам мужчина, должен же понять? И простить, если Минъе задел его своим… кхм… Так, очистить сознание, убрать ВСЕ мысли!       Когда медитация помогла успокоить дух и тело, Минъе медленно открыл глаза и тут же встретился с внимательным взглядом Инь Цзяня. Тот сидел у костра и явно ждал, когда закончится внезапный сеанс совершенствования. Почему-то стало очень жарко и захотелось обратно под одеяло. Но Инь Цзянь уже встал, уже подошел и произнес: — Как спалось, глава Юй? Как самочувствие? — Спалось просто прекрасно, было очень горячо… то есть тепло было, поэтому чувствую себя отлично, — у Юй Минъе просто гора с плеч свалилась. Значит, все нормально, он ничем не смутил друга. — А как ты? — Я прекрасно. Завтрак готов, я помогу одеться и… — Цзянь показал гребень в руке. — Ван Ихань доверил мне. Сказал, что он не против. Юй Минъе прожег взглядом этого бесстыдника. Не против он, значит. Но... Кажется не против и сам Инь Цзянь? Про самого Минъе и говорить нечего. Итак, все не против, но Ван Иханю он это припомнит.