Ты больше не один

      Год назад для Юй Минъе самым большим потрясением оказались прачки. Их старшая, Цзян Лицинь, перехватила его по пути в зал Совета и, не стесняясь в выражениях, спросила, какого гуя им не платят уже второй месяц. До этого дня Юй Минъе как-то и не задумывался о том, откуда во Дворце берется чистая одежда и белье. Реальность в лице пожилой и дородной служанки заставила его открыть глаза на многие вещи. Он потратил месяц, чтобы вникнуть в бытовые процессы, посадил в подземелья проворовавшегося управляющего, назначил нового, и пообещал себе всерьез заняться незаклинательской стороной жизни клана, как только убедится, что внешние угрозы отсутствуют. Дворец нуждался в серьезных переменах. В последние годы жизни отец весь погрузился в интриги императрицы Гао Цзыянь, и совершенно запустил внутренние дела. Старейшины не молодели, Первый уже не раз говорил, что хотел бы оставить свой пост. Юй Минъе понимал, что ему нужны надежные и умелые люди, но для того, чтобы их найти, нужно самому хотя бы немного разбираться в предмете, поэтому уже несколько месяцев он путешествовал по землям Дворца Темной ночи и выезжал в другие кланы. Смотрел, как живут люди, слушал разговоры в тавернах и на рынках, изучал, как покупаются и продаются товары, запоминал чем славится тот или иной город или местность, чем они могут быть полезны клану Темной ночи.       Здесь, в Цзиньяне, Глава уже давно присмотрел отличную кузницу и оружейников. Вчера он заказал там пару кинжалов для Инь Цзяня, у которого, похоже, не было никакого оружия. Забрав подарок, он поехал искать своего неугомонного друга, который вместо того, чтобы спокойно отдыхать, отправился работать. Врачеватели принимали пациентов под большим раскидистым деревом во дворе лекарского дома. К Инь Цзяню выстроилась очередь женщин всех возрастов. Они восхищенно рассматривали молодого человека, шушукались и хихикали, прикрываясь рукавами. Юй Минъе почему-то захотелось разогнать всю эту веселую толпу, но он сдержался. Улыбнулся другу, махнул, чтобы на него не обращали внимания, и принялся пить чай, любезно предложенный хозяйкой.       Теперь внимание женщин разделилось, Юй Минъе доставалось не меньше восторженных взглядов, чем Инь Цзяню. Он подумал, что среди простых горожанок мог бы с легкостью найти ту, что полюбит его, невзирая на отсутствие руки. Для них это был не такой существенный минус, чего не скажешь о заклинательницах высокого уровня, из которых подобало выбирать жену главе клана. Тут он вспомнил, что Инь Цзянь хотел забыть свою безответную любовь и найти себе пару, и принялся внимательно наблюдать за целителем. Тот увлеченно работал, расспрашивал, объяснял, иногда уводил пациента в отдельно стоящий домик для осмотра, но никакого интереса, кроме профессионального не проявлял. И опять брал за свою работу какие-то жалкие монеты. Минъе только укоризненно качал головой. До тех пор, пока к Инь Цзяню без очереди не подошел толстяк в богатых одеждах. Увидев наглеца, Инь Цзянь обрадовался. Ну наконец-то. Он царственным жестом заставил возмущенных пациенток замолчать. Успокаивающе кивнул им, мол, все будет хорошо, всех вылечим. Толстяк нагнулся к целителю, вполголоса рассказывая о своей проблеме, но чуткий слух не подвел Юй Минъе. У господина проблемы с весенними играми. Быстро устает, еле-еле один цветочек за ночь срывает. Юй Минъе хмыкнул. Ну еще бы, при такой-то комплекции.       Инь Цзянь сделал сочувствующее лицо, понимающе прикрыл глаза и покивал. — Такой прекрасный молодой господин достоин только самого лучшего лекарства. Не переживайте, этот лекарь не посмеет предложить вам обычные средства. Только самое надежное и действенное, — Инь Цзянь доверительно наклонился к посетителю и продолжил. — Эликсир из плодов Золотого Черепахового дерева и цветков Небесной Голубой хризантемы. 20 золотых таэлей. Лучше него только таблетки из Большерогих Кровавых Пчел по 15 таэлей серебра за штуку, но, увы, я не взял их с собой в путешествие. Инь Цзянь изобразил глубокое сожаление об отсутствующих таблетках и поставил на стол флакон, украшенный золотой росписью и красной шелковой кисточкой. Он выжидающе смотрел на толстяка, не выпуская Эликсир из рук. И добавил: — Всего через два месяца вы забудете о проблемах и будете неутомимы в весенних играх, как тигр на охоте. Богач впился взглядом во флакон, достал кошелек и отдал Инь Цзяню деньги. Но тот не спешил его отпускать. Он подробно расписывал на листке, как правильно принимать чудо-лекарство, чтобы оно подействовало. Ткнул кистью в видневшуюся на приличном расстоянии от города небольшую гору. — Вот эта вполне подойдет. Главное — подниматься пешком, никаких лошадей и ослов. Две капли эликсира растворить в чашке горячей воды. Что? Да, придется взять с собой воду, собрать дрова и развести костер. Он расписал график питания и тренировок на два месяца и добавил: — Я уверен, что такой разумный и достойный господин, как вы, легко выполнит все эти предписания.       Юй Минъе изо всех сил сдерживал смех. И этому человеку он собирался читать нотации о деньгах и самооценке?       Богач ушел, и к Инь Цзяню подсела хорошенькая девушка. Она очень старалась привлечь внимание молодого человека. Юй Минъе аж передергивало от желания надавать ей по рукам, которые так и тянулись к его целителю. Инь Цзянь не стал делать вид, что ничего не понимает. Он встал и громко заявил: — Уважаемые дамы. Сердце этого лекаря давно занято, прошу, не тратьте свое время на пустые заигрывания. Я не могу ответить вам взаимностью. Если кто-то еще поведет себя неподобающе, я тут же прекращу прием. Очередь разочарованно загудела и даже поредела. Юй Минъе заулыбался. Он обрадовался словам Инь Цзяня, ведь они отодвигали на неопределенный срок изменение семейного положения друга. На безответной любви, оставшейся где-то далеко, не женишься. Значит, пока этот удивительный человек будет принадлежать только ему.       Ближе к вечеру они покинули Цзиньян. До Сумеречного города оставался всего день пути.       Привал устроили у озера. Оно было настолько красиво, что поужинав, Глава с целителем вернулись на берег полюбоваться ивами и лунной дорожкой на спокойной воде. Юй Минъе достал кинжалы и показал Инь Цзяню. — Инь-лаоши, я заказал их для тебя. Раз уж ты собрался ходить со мной на ночные охоты. — Минъе… — у Инь Цзяня перехватило дыхание. Он надолго замолчал, вспоминая прошлое. Когда-то у него был кинжал, и он даже пытался угрожать им. Чистой воды блеф. Приходилось сжимать пальцы до боли, чтобы не выдать, как трясутся от страха руки. Ведь каждый раз, держа в руках оружие, он вспоминал смерть наставника. Никогда, ни с кем он не обсуждал это, и убийство тяжким камнем лежало на его душе. Наконец он заговорил. — Минъе, скажи. Тебе приходилось убивать людей? — Да. И не один раз. По приказу отца, — тихо произнес Юй Минъе. Инь Цзянь повернулся к нему и широко распахнул глаза. Он не знал, чего ждет от Юй Минъе, но не мог больше молчать. — Я тоже. Я убил человека. Своего наставника. Потому что отец приказал мне, — против воли на его глазах заискрились слезы, горло перехватило, и он отвернулся. Закрыл лицо руками, пытаясь справиться.       Юй Минъе обнял и прижал его к себе. — Цзянь. Но на второе убийство ты не пошел.       Инь Цзянь кивнул. — Мне несколько лет почти каждую ночь снились кошмары. Это было ужасно. Я боялся засыпать, боялся темноты. Если бы я убил в бою... Но я заколол беззащитного человека, который растил и наставлял меня, — он не выдержал, слезы покатились по его щекам и он уткнулся в плечо Минъе. Но потом продолжил, всхлипывая и запинаясь. — Эти сны стали реже, когда я ослушался отца и не стал убивать. Небожители, как я сейчас рад, что смог пойти наперекор его воле, — Инь Цзянь судорожно вдохнул, подняв голову. — Полностью они прошли, когда я стал лечить людей. В общине Культа Света, в городе. Всех подряд. Каждый раз, спасая чью-то жизнь, я как будто искупаю свою вину перед наставником. Прошлое нельзя изменить, но будущее… Юй Минъе успокаивающе поглаживал его по спине, а потом ненадолго прижался губами к виску. — Ты прав. Вольно или невольно мы делали ошибки, но это в прошлом. Главное то, какие выводы мы сделали, и каким станет наше будущее. Они долго сидели в тишине, думая каждый о своем. Потом Инь Цзянь протянул руку и осторожно взял кинжалы. — Ты научишь меня ими пользоваться? Для того, чтобы я мог защитить себя или жизнь тех, кто мне дорог? Нет смысла избегать прошлого, оно все равно настигнет. Лучше прямо взглянуть ему в глаза и сказать, что больше такое не повторится? Да? — Да, мой мудрый Инь-лаоши, — Юй Минъе улыбнулся своему смелому другу. Они сидели плечом к плечу, Минъе объяснял, что эти парные кинжалы отлично приспособлены для метания, показывал, как при помощи ремешков на ножнах их можно крепить на руки и даже на ноги. Инь Цзянь старался привыкнуть, аккуратно трогал, проводил по лезвиям своими изящными длинными пальцами. Минъе смотрел то на них, то в темные, с отблесками лунного света, глаза, но как он ни старался, взгляд все равно уползал на губы Инь Цзяня. Желание прикоснуться к ним стало каким-то наваждением. Что будет, когда они лягут спать? Как с этим справиться? Что вообще на него нашло? Может побочный эффект от силы демонического зверя? Инь Цзянь был счастлив. Насколько ему стало плохо, когда он увидел оружие, настолько сейчас, после разговора с Минъе, ему было хорошо. Он искренне радовался подарку, вниманию друга и очень хотел подарить что-нибудь в ответ. Юй Минъе боялся, он не знал, что делать, если после массажа Инь Цзянь останется спать с ним. А почему бы ему и не остаться, он же сам просил целителя об этом в прошлый раз. Он бы и сейчас с удовольствием, но вдруг не сможет сдержаться, что Инь Цзянь о нем подумает? Вдруг оскорбится и оставит его? Нет, немыслимо. Юй Минъе сильный заклинатель, он сможет взять себя в руки. Руку. И ничем не смутит своего дорогого друга.       Пока глава Юй с Инь-лаоши ходили любоваться озером, Ван Ихань мстительно постелил три ложа, улегся на одно из них и начал предвкушать недовольное выражение лица Юй Минъе, когда он все это увидит. Но, заметив три постели, Юй Минъе просветлел лицом, с облегчением выдохнул и благодарно кивнул помощнику. Тот чуть не застонал, пытаясь понять непонятное. Хоть бери и напрямую у Главы спрашивай, в какие игры они с Инь Цзянем играют.       Инь Цзянь поблагодарил Ван Иханя за отдельное спальное место и вдруг почувствовал разочарование. Засыпать и просыпаться рядом с другом было гораздо приятнее, чем одному.       Ничего, делать массаж, прогоняя боль, тоже очень хорошо. Инь Цзянь с радостью отдался любимой работе и только улыбался, слушая довольные постанывания пациента. Закончив, он устроился в своей походной постели и положил рядом с собой подарок. Погладил изящные ножны, вспомнил, как Юй Минъе его обнял и даже поцеловал в висок, утешая. Как же приятно осознавать, что он теперь не один. Инь Цзянь зажмурился, заулыбался, обнял подушку и наконец спокойно уснул.