Ты больше не один

      По привычке Ван Ихань стукнул в дверь и сразу вошел в покои Повелителя. После вчерашнего визита в Весенний дом он не выспался и плохо соображал. Радостный и улыбающийся глава Дворца Темной ночи показался ему то ли сном, то ли галлюцинацией, поэтому Ихань молча смотрел на это видение, не находя смысла делать доклад перед чем-то нереальным. Масла в огонь подлил Инь Цзянь, который прошел мимо воина и занялся прической Главы.       Все ясно. Это сон о прошлом. Недалеком, счастливом, но безвозвратно ушедшем — он с досадой стукнул лбом о дверной косяк — прошлом. Боль от соприкосновения с деревом внезапно оказалась очень даже реальной. Это не сон? — Лао Ван, что с вами? — тут же встревожился Инь Цзянь. — Ван Ихань, Инь Цзянь остается! Он и не собирался никуда уезжать, — радостно поделился новостями Юй Минъе и запустил в помощника подушкой. Целитель хотел возмутиться, но подушка сработала. Взгляд воина стал осмысленным, в нем засветился энтузиазм. Это не сон! Небожители услышали его! Не зря вчера Ван Ихань объехал все храмы в городе. Щедрыми дарами он благодарил небесных покровителей за то, что ниспослали ему Инь Цзяня и умолял навсегда оставить целителя рядом с Главой. Поэтому и в Весенний дом попал лишь поздним вечером. — Остается? Целитель Инь, это правда? Глава Юй, прошу вас, освободите меня до обеда. Мне нужно срочно сделать кое-что важное. Благодарю, вы — лучший повелитель!       Первым делом Ван Ихань выложил из дорожного мешочка цянькунь все запасные одеяла, затем отправился в город и еще раз обошел все храмы, благодаря Небожителей. Хватит с него потрясений, лучше перебдеть. На обратном пути во Дворец он заглянул в книжную лавку и приобрел трактат о парном совершенствовании среди мужчин. С очень красивыми иллюстрациями.       Юй Минъе думал, что Инь Цзянь сразу откроет лечебницу и приступит к любимой работе, но ошибся. Тот засел за учебу. Дворцовые целители попытались взбрыкнуть, но Минъе устроил им такой нагоняй, что просвещать личного лекаря Главы они теперь рвались наперегонки. Сам он тоже продолжал учить Цзяня. Тот схватывал все на лету, впитывая знания, как губка. Неудивительно, что смог выжить самостоятельно, покинув родной Культ Света.       Дни Главы были наполнены делами, он стремился как можно больше успеть до отъезда, поэтому с Инь Цзянем виделся только на тренировках и вечерами. Они устраивались бок о бок на кровати. Целитель заучивал свойства местных растений, Минъе разбирал бумаги, отвечал на письма, пересказывал Цзяню разговоры со Старейшинами, обсуждал с ним дела. Зачем ломать голову самому, когда можно вместе. Подсказки и советы Инь Цзяня экономили кучу времени. После сеанса массажа целитель уходил к себе, а Глава мгновенно засыпал.       Жить вместе было весело. Юй Минъе признался Инь Цзяню, что Ван Ихань, конечно, помогает ему с купанием, но далеко не всегда и не до такой степени, как ему помог Инь-лаоши. Потом хохотал до колик, глядя на пунцового целителя, который покраснел и лицом, и ушами, и шеей, и не знал, куда себя девать, поняв, что натворил в свой первый день во Дворце. В конце концов Инь Цзянь закрыл лицо руками и присоединился к веселью главы клана Темной ночи. Они потом еще долго хихикали при слове “купальня”.       Юй Минъе окончательно разобрался со своим странным желанием прикоснуться к губам Инь Цзяня. Это не было ни побочным эффектом силы демонического зверя, ни следствием воздержания. Просто переизбыток нереализованных дружеских чувств. Теперь Минъе находился рядом с Цзянем столько, сколько нужно, и все было в порядке. Да губы, да красивые, Инь-лаоши весь красивый. Не обязательно тянуться к губам, можно просто прислониться к плечу или лечь на колени и этим выразить свои дружеские (ну, а какие еще) чувства. Они снова могут спокойно ночевать вместе, просто во Дворце в этом нет необходимости. Когда после массажа друг уходил, Минъе легко засыпал, зная, что утром они встретятся снова.       Еще одним удовольствием для Главы стали корзинки, которые через целителя ему присылала Цзян Лицинь. Домашняя еда, приготовленная специально для него, оказалась в сто раз вкуснее обедов с дворцовой кухни. После третьей Минъе отправился к Цзян Лицинь, чтобы лично поблагодарить за заботу.       Во Дворце было много окон, не столько ради слабых дневных сумерек, сколько для вентиляции. Кое-где они были довольно большими, и Юй Минъе частенько через них сокращал себе путь по Дворцу. Не подумавши, сократил и на этот раз. Цзян Лицинь как раз достирала и пошла к окну немного отдохнуть и подышать свежим воздухом. Вот тут-то награда и нашла свою героиню. Они столкнулись и пару секунд стояли, вцепившись друг в друга.       Разглядев внезапного гостя, почтенная дама радостно ахнула и еще крепче обняла оторопевшего Главу. Через некоторое время тот пришел в себя, мягко отстранился и поблагодарил добрую женщину за корзинки с едой. Та только руками замахала, мол, пустяки, не стоит, и начала рассказывать, какой у Главы замечательный и красивый друг. Юй Минъе и сам это знал, но слушать было приятно. Еще приятнее оказалось рассказывать о друге самому, поэтому он начал частенько забегать в прачечную. Юй Минъе нравилась реакция Цзян-дацзе на его рассказы о Цзяне. Если Ван Ихань воспринимал успехи Инь Цзяня как само собой разумеющееся (Глава, что вы хотите от идеального человека), то Цзян Лицинь внимательно слушала, выспрашивала подробности, заставляла пересказывать по нескольку раз, и каждый раз восхищалась Инь Цзянем, как в первый. Иногда они отрывались от обсуждения достоинств целителя, и Минъе получал от Цзян-дацзе ценные сведения о жизни Дворца. Старейшины и прочая знать даже не подозревали, насколько слуги бывают осведомлены о делах своих хозяев. Как-то раз Старшая прачка Цзян сама нашла Главу. Совершенно “случайно” она услышала разговор Пятого и Четвертого Старейшин. “Нет, мы ничего не будем говорить, пусть сам убедится, что его план провалился. Думал, умнее нас, но не все так просто,” — отвечал Пятый Четвертому. “Да уж, мог бы сам догадаться, что адепты не согласятся. Был бы выход, мы бы его уже давно нашли,” — поддакивал Четвертый. Они, видите ли, пошли в общежитие адептов и спросили, “согласятся ли те работать перевозчиками”. Юй Минъе лишь стиснул зубы и благодарно кивнул Цзян-дацзе. Забрал у нее корзинку с пирожками и злой, как демон, направился к Инь Цзяню. К утру план был готов. Как и ожидалось, в сопровождении Старейшин, из которых только Первый был искренне огорчен случившимся, от адептов к Главе прибыл делегат. — Повелитель, адепты не согласны перевозить Духовный металл. Мы считаем подобное занятие оскорблением нашего оружия и звания совершенствующихся, — заявил он. Тьма всколыхнулась, поплыла по тронному залу, протянула свои щупальца к пришедшим и бросила на колени всех, кроме Первого Старейшины. Они попытались сопротивляться, но подняться не смогли. И тут на их лицах застыл ужас от осознания невероятной силы Повелителя, который сейчас мог убить всех одним движением руки. — Не согласны? А с чего адепты взяли, что именно им доверят перевозить Духовный металл, главное богатство нашего клана? — процедил сквозь зубы Юй Минъе. — Чей длинный язык, заявивший, будто бы вам поручат такое ответственное дело, мне вырвать? — он перевел горящий взгляд на старейшин и тьма окутала Четвертого и Пятого. — Кто тут решил, что он умнее меня? — Но, Глава, вы же сами сказали, что адепты, — в недоумении подал голос Третий Старейшина. — А кто тогда, если не они? — Это будут лучшие из лучших, победители испытаний. Только они получат право переносить наш драгоценный Духовный металл и товары для клана Темной ночи. И 20 таэлей золотом за каждый полет, — спокойно произнес Юй Минъе. Адепт изумленно распахнул глаза, старейшины ахнули. — Вернусь из Дворца Лазурных небес, оповестим все кланы и странствующих заклинателей, проведем соревнования, и я выберу самых достойных и сильных. Юй Минъе внимательно смотрел на реакцию старейшин. Второй и Третий, а особенно Первый обрадовались, Четвертый и Пятый раздосадованы. Тьма исчезла, уйдя в стены, но Юй Минъе взмахнул рукой и два талисмана Оков Справедливости впечатались в руки Четвертого и Пятого Старейшин. — Мне начинает надоедать ваша упертость, уважаемые. С сегодняшнего дня и до моего возвращения я накладываю на вас заклятие молчания, а то болтаете много и не по делу. Хочу напомнить — незаменимых не бывает. Либо вы старательно работаете вместе со мной на благо Клана, либо я отстраняю вас от дел, и не факт, что вы при этом останетесь живы. Так что советую хорошенько поразмыслить о ваших целях и приоритетах. Глава расслабленно откинулся на троне и жестом показал, что все свободны. Оставшись один, написал письмо-молнию Инь Цзяню. Четыре сильнейших старейшины и адепт — это вам не три слабеньких заклинателя и кучка горожан. Талисманы на этот раз тоже потребовали куда больше духовных сил, он справился только благодаря полученной энергии демонического зверя. — Цзя-а-ань! — обрадовался Минъе своему целителю. — Я нормально, силы еще есть, и сам дошел бы, так ты ж потом ругать будешь. Будешь же? Ну, вот, я так и знал. Давай свой чудо-эликсир. Отлично все прошло, уверен, очередь из желающих добиться чести переносить Духовный металл у нас будет, — довольно произнес он. Накануне они с целителем изучили списки товаров, расценки прежних перевозчиков и рассчитали минимально возможную плату для адептов. Она оказалась вполне достойной, а план полностью реальным. На следующий день Глава великодушно простил раскаявшихся адептов и пообещал им пока не оповещать о соревнованиях другие кланы. Они клятвенно заверяли, что справятся сами. Минъе приятно удивило, что главным мотивом для них стали не деньги, как это можно было подумать, а слова о том, что Духовный металл — главное богатство Клана, и кому попало его не доверишь. Видимо, сказывались уроки, которые давал им Первый Старейшина. Вечером они с Инь Цзянем решили отпраздновать эту победу вином. Тем более сегодня был последний сеанс массажа. — Мне кажется, боль возвращалась, когда я вспоминал, как был изгнан отцом из Клана... За то, что ослушался его и остался без руки. Тогда я чувствовал себя совсем одиноким и никому не нужным... Боль вернулась в день нашего с тобой приезда, ведь я думал, что мы расстанемся. Но вот, что странно. Она не вернулась на следующий день, помнишь, когда мы поехали в лес? — Юй Минъе задумался и начал вспоминать свои мысли. — Тогда в купальне… хватить краснеть и хихикать, Цзянь! — Юй Минъе и сам рассмеялся. — Так вот. Тогда я понял, что твой отъезд не означает, что мы расстаемся навсегда. Ведь мы друзья, можем продолжать общаться, ездить друг к другу в гости. Я даже решил комнаты за тобой оставить... А на следующий день, когда меня все равно тоской накрывало, я сказал себе, что я не один, у меня есть Ван Ихань, Первый Старейшина, целый клан есть, и даже невеста. Я ну никак не один, так же? — Конечно. А еще у тебя есть я. Ты больше не один, Минъе, — сказал Инь Цзянь, тепло глядя на друга. — Если все дело в этом, в чувстве одиночества, то ты справился. Если нет, просто продолжим лечение. — Знаешь, пусть капельку, но я жалею, что боль ушла совсем. —… ??? — Массаж, Цзянь. Сегодня последний сеанс, — печально проговорил Юй Минъе. Инь Цзянь выдохнул и отвесил другу легкий подзатыльник. — Юй Минъе. Запру в прачечной! — Напугал. Ну, продолжим с Цзян-дацзе тебе кости перемывать. Кстати, она же баоцзы мне с собой дала, я и забыл, — Минъе полез в рукав. — … ??? — А ты думал, откуда я узнал про взбунтовавшихся адептов? Это она подслушала разговор старейшин и мне рассказала. Так что там с массажем? — Юй Минъе! — Инь Цзянь честно пытался сделать строгое лицо, но не смог. Невозможно быть серьезным, глядя в эти смеющиеся глаза, на эту ласковую улыбку. — С массажем все хорошо. Для массажа не обязательно терпеть боль. Можно просто сказать другу о своих желаниях... “Просто сказать о своих желаниях?” — Юй Минъе мысленно повторил фразу, от которой почему-то стало жарко. Внутри что-то затрепетало, забилось в предвкушении неизведанного. Помимо воли взгляд скользнул к кровати. То есть, он может просто попросить, и Инь Цзянь снова сделает ему массаж? Здорово! Так здорово, что внутри творится что-то непонятное, но очень сладкое. — Тогда я пошел в купальню. Сам ты хи-хи! — он шлепнул друга рукавом. — Хватить уже краснеть! Кто тут еще краснеть должен, это не тебя, между прочим, всего разглядывали... Доделав массаж, Инь Цзянь не спешил убрать руки со спины Юй Минъе. Он сидел на нем верхом, крепко прижав ладони к гладкой горячей коже, и думал, что не только Минъе, он сам тоже будет скучать по массажу. Но перерыв сделать необходимо, чтобы посмотреть, как будет вести себя плечо. Все-таки выпитое вино оказалось крепче, чем он думал, — вставать и идти к себе не хотелось. Для того, чтобы перекинуть ногу и сесть на край кровати, пришлось сделать усилие. Юй Минъе перевернулся на спину и посмотрел на целителя. — Спокойной ночи, — улыбнулся ему Цзянь и положил руку на грудь Главы. Погладил, провел пальцем по родинке под ключицей, убрал с шеи волосы. Ему нравилось запускать в них пальцы, поглаживать шелковистые пряди и нежно массировать голову. Делать это было так же приятно, как и играть с котенком. Глава Юй был очень тактильным. Вечерами он не отлипал от друга, все время стараясь быть как можно ближе, поэтому Цзянь привык гладить его по голове. Еще немного и за ушами чесать начнет. Вот и сейчас сам не заметил, как наклонился и вплел пальцы в волосы Главы. Тот закрыл глаза и приоткрыл губы, внезапно оказавшиеся очень близко. Инь Цзянь сжал пальцы, прошелся по коже головы, мягко оттянул пряди, погладил друга по щеке, шее, груди, убирая руку. Закутал Главу и пошел к себе. Мысли путались. Он то пытался вспомнить, какое вино они пили, то замирал от непонятных чувств, шевелившихся внутри, то думал, насколько же прекрасна дружба. Все-таки любовь — это сложное чувство, требующее взаимности, отягощенное жаждой близости, ревностью и прочими проблемами. Для дружбы же достаточно общих интересов, разговоров, шуток, совместных дел. Как вчера, когда они, привалившись друг к другу и уткнувшись в бумаги, придумывали, как исправить то, что натворили Четвертый и Пятый Старейшины. И сколько же удовольствия от того, что у них с другом все получилось! Юй Минъе перед сном тоже пытался вспомнить название вина. На вкус — то самое, что они пили обычно, но сегодня оно дало какой-то волшебный эффект. Он чувствовал эйфорию, радостное предвкушение, но мыслил при этом совершенно ясно, обычного опьянения не было. Произошедшее в тронном зале значительно улучшило обстановку во Дворце и Клане. Минъе в очередной раз убедился, что все, что ни случается, — к лучшему. Слухи о его силе разошлись повсюду, и окончательно убедили всех сомневающихся встать на сторону Главы. Повсеместно чувствовалось какое-то воодушевление и надежда. Юй Минъе с гордостью оглядел аккуратные прически учеников. Визит Ван Иханя в Весенний дом был не напрасным. Заклинание цветочных дев отлично защищало волосы. Теперь даже после тяжелого тренировочного боя адепты Дворца Темной ночи выглядели как картинки из книг про героев и небожителей. Стало еще красивее, когда на тренировочное поле пришел Инь Цзянь, всегда великолепно выглядевший даже в простом сером ханьфу. — Мин… Глава Юй, этот ученик готов к вашему уроку! — радостно доложил целитель, и они отправились на тренировку в Мерцающий лес. Из одной такой поездки Инь Цзянь привез несколько ростков Звездных лиан и посадил их в небольшом дворике у прачечной. Юй Минъе очень удивился, когда Цзянь спросил можно ли. Никаких запретов на этот счет никогда не было. Целитель в свою очередь недоумевал, почему тогда город не украшен растениями Мерцающего леса. Вопросов в Сумеречном городе пока было больше, чем ответов. Инь Цзяня особенно волновал один, ставший самым важным. Он поговорил с целителями, но все они уверяли, что только длительная медитация в уединении может вернуть утерянную Главой руку. Потребуется лет десять, а то и все пятнадцать. Инь Цзянь не мог принять этот ответ. Он излазил всю библиотеку Дворца Темной ночи, Второй Старейшина охотно ему помогал, но ничего нового они не нашли. Про то, что отрезанную конечность или палец сразу можно пришить обратно, Инь Цзянь знал. В их случае это невозможно. Но он не сдастся, он продолжит поиски.       Незаметно настало время отъезда во Дворец Лазурных Небес, а заодно и визита в семью Лю.       В архиве действительно нашлась переписка отца и господина Лю о свадьбе детей. Почему не было официальной помолвки Глава так и не понял, но ее отсутствие было к лучшему. И у него, и у семьи Лю оставалась свобода выбора. Старейшины так не считали, но Юй Минъе был нужен добровольный и надежный союз, а не сомнительная сделка под давлением обстоятельств.       Старейшинам не понять, насколько меняет отсутствие руки шансы на счастливую семейную жизнь. Одно дело — быть беспомощным в бытовых вопросах перед помощником или другом, другое — быть слабым перед женщиной, которую вынудили выйти за тебя замуж. Он много думал об этом, но какого-то приемлемого выхода для себя пока не находил. С Инь Цзянем они эту тему еще не успели затронуть. Возможно, он поговорит с другом в дороге, и тот, как всегда, поможет ему что-нибудь придумать.