Ты больше не один

      Парочка темнокрылых красавчиков произвела на старейшин неизгладимое впечатление. Юй Минъе с трудом заставил их вернуться к составлению плана работ, назначению ответственных и сроков. Советник Инь уютно молчал рядом, аккуратно записывая для Главы основные моменты. Наконец, с делами было покончено, успокоенные и воодушевленные старейшины покинули зал Советов. — Минъе, что с тобой? — Инь Цзянь с тревогой поймал расфокусированный взгляд Главы и отметил его потяжелевшее дыхание. — Тебе плохо? — Нет, Цзянь-Цзянь, мне очень... Очень хорошо! — Юй Минъе сглотнул, почувствовав, как от внимательного взгляда Инь Цзяня еще больше тяжелеет в паху. — Пойдем обедать к Цзян-дацзе? Я только на минутку загляну к себе. Иди, я догоню.       Инь Цзянь успокоился. Это всего лишь облегчение от того, что проблема разрешилась. Он улыбнулся, кивнул Минъе и направился в прачечную.       Юй Минъе полагал, что научился смирять свое тело и желания. Но Инь Цзянь с крыльями за спиной и потемневшим взглядом… к такому он не был готов. Минъе словно увидел новую грань своей любви: чувственную, загадочную, многообещающую. От такого Инь Цзяня глава Дворца Темной ночи совсем потерял голову. На остатках контроля он шел к своим покоям. Нефритовый стержень стоял так, будто надеялся все же дотянуться до желанного тела. Идти быстро было больно, медленно — невыносимо, поэтому к своим покоям Глава двигался очень странной рваной походкой.       Захлопнув дверь, он прижался к ней спиной, и наконец-то обхватил под одеждой изнывающий желанием член. Все же нашел в себе силы дойти до спальни, по пути схватив полотенце. Он даже не дал себе кончить сразу, хотя очень хотелось. Несколько минут он наслаждался пережитым, потихоньку толкаясь в сжатый кулак. Рядом с Инь Цзянем всегда было хорошо, но сегодня… Как уверенно он выступил перед старейшинами. Каким взглядом посмотрел на Минъе, встав рядом. Тьма за спиной еще больше подчеркнула чистоту светлой кожи, точеные черты лица. Рука ускорила движения, кольцо пальцев заскользило по головке и уздечке прекрасного нефритового стержня Главы, призывая распуститься цветок удовольствия. Юй Минъе вспоминал лицо Инь Цзяня, и волны наслаждения накрывали его одна за другой. — Значит, вам мастера потребуются, — задумчиво протянула Цзян-дацзе. — Те, кто в красоте понимает и узоры придумать может. Те, кто подпорки для Звездных лиан и подставки для цветов к колоннам приделает. Вдоль дороги-то можно огоньки посадить, они красивые и неприхотливые, в долине полным-полно, везде растут... А заклятье это. Ну, что не дает травам расти, можно в городе убрать? Так-то мы Темное солнце из долины приносим, на зиму сушим, а если заклятье снять, его можно будет дома в горшках растить круглый год.       Темным солнцем в Сумеречном городе называли удивительную пряность. Растет эта трава на опушках Мерцающего леса, ее собирают и обязательно добавляют во все блюда не только ради приятного вкуса, но и ради пользы. Благодаря ей население Сумеречного города не страдает от недостатка солнца.       Юй Минъе подумал, что помимо Инь Цзяня, на Совет надо приглашать и Старшую прачку Цзян Лицинь. Действительно, ему нужны помощники. Инь Цзянь во-первых, занят своей работой, во-вторых, в его присутствии Юй Минъе плохо думалось о делах, зато слишком хорошо вспоминались картинки из Трактата о парном совершенствовании.       Цзянь Лицинь дала ему адрес своего родственника, который занимался росписью посуды, а он пообещал ей снять магическое поле с Сумеречного города. Процесс пошел.       Неожиданно помощь предложил Пятый Старейшина. — Моя дочь, Фань Цзинчу. Она подружилась с вашей невестой, Глава, узнала ее вкусы. Она поможет украсить город так, чтобы он привел в восторг молодую госпожу Лю Ифэй, — угодливо произнес он. — Пятый Старейшина, говорю один раз, повторять не буду. Запомните сами и донесите до остальных. Мы преображаем Сумеречный город не для моей невесты, а для процветания Клана Темной ночи. Казна пуста, горожане давно обнищали. Я хочу править богатым народом, а не кучкой оборванцев. Это невозможно без торговых связей, а как “охотно” сейчас к нам едут люди, вы сами знаете. Мы будем исправлять эту ситуацию в любом случае, неважно, будет свадьба или нет. — Повелитель, как отрадно слышать подобные слова! — вдруг подала голос Фань Цзинчу. Ее глаза засветились радостью. — Я сделаю все, чтобы наш Клан стал самым великим. Можете полностью рассчитывать на меня, мой господин.       Помощь — это хорошо. Цзян Лицинь как раз должна была приготовить список мастеров, его бы забрать, да пройтись по нему... Ну уж нет, к Цзян-дацзе он сам сходит. Там пирожки, там про Цзяня можно поговорить. И Глава отправил новоявленную помощницу контролировать расчистку дороги.       Их жизнь вошла в новую колею, неизменными оставались лишь утренний ритуал и тренировки. Инь Цзянь не пропускал ни одной. Он совершенствовался и как обычный, и как темный заклинатель. В Культе света техники развития Золотого ядра сильно отставали от тех, что применялись на континенте Цяньюань, и теперь он с большим энтузиазмом осваивал новые знания и навыки. Закончив тренировку, они с Юй Минъе расходились по своим делам. Инь Цзянь присутствовал на Советах, но вечером им не всегда теперь удавалось побыть вместе. Исследования требовали очень много времени, а его было слишком мало. Иногда, совсем заработавшись, они выбирались на Хрустальный источник, чтобы, отдохнув немного, снова окунуться в свои заботы.       День за днем Сумеречный город преображался. По совету Инь Цзяня, Юй Минъе через народных агентов Цзян-дацзе пустил слух, что каждый, кто воспротивится переменам, понесет страшное наказание. Что, якобы, официально об этом не объявляли, чтобы тайно наблюдать за горожанами и выявлять бунтовщиков. Благодаря этому слуху горожане преувеличенно громко восхваляли Главу и затеянные им изменения, формируя в Клане позитивный настрой.       Звездные лианы уверенно карабкались по колоннам вверх. Их светящиеся "соцветия" на самом деле были пучками листьев, поэтому красота сохранялась в любое время года. Вдоль дороги засияли клумбы с живучими и неприхотливыми огоньками. Возле городских ворот посадили несколько молодых деревьев, выкопанных и привезенных из леса. В зависимости от времени суток они светились то голубым, то зеленым, то желтым светом. Во Дворце стоял запах краски, и сновали туда-сюда мастера. Денег не хватало, но советник Инь, как всегда пришел на помощь. — Нужно поднять налоги. Хотя бы временно, — проговорил он, сидя верхом на Главе. Тот устал так, что не удержался и попросился на массаж к своему любимому целителю. — Ремесленники взбунтуются, им налоги и так каждый год поднимают, — возразил Юй Минъе. Он даже глаза открыл. — А мы не им поднимем, а тем, кто позажиточней. Чем богаче горожанин или заклинатель, тем больший процент пусть платит в казну. Поверь моему опыту в лечебнице, там не так все плохо с деньгами, как кажется. Таэль золота туда, таэль сюда, для некоторых не такая большая разница. Эх... У меня есть еще идея, где брать деньги… Но моя жадность не хочет ею делиться, — произнес Инь Цзянь с капризными интонациями. — Заинтриговал. У меня ни одной идеи, что это может быть, и как ты мог столько времени скрывать свою жадность, — Глава даже голову приподнял, но Инь Цзянь мягко надавил и уложил ее обратно. — Хрустальный источник. За его посещение можно просить самые неприличные суммы.       Юй Минъе задумался. Их с Цзянем место он не отдаст ни за что, и никому. Он даже установил там защитные барьеры. Но на плато есть и другие источники. — А это отличная идея! В Дьявольской кухне есть пара мест, где можно устроить что-то похожее. Завтра же дам задание Фань Цзинчу. Посмотрим, как она справится. — Минъе, скажи. Ты доверяешь ей? — Ни на цунь. Поэтому стараюсь держать поближе и Цзян-дацзе предупредил, чтобы следила за ней и за ее отцом. — Минъе, а можно я посажу возле Хрустального источника Драконий плющ? Он должен там прижиться, и в его свете будут сверкать кристаллы горного хрусталя. — Цзянь, конечно! Тебе можно все! — восхищенно выдохнул Юй Минъе.       В этих вечерних разговорах ни один из них не упоминал о свадьбе и невесте. Юй Минъе как-то хотел спросить Инь Цзяня, что за работа занимает все его время, но потом понял, что не хочет слышать неизбежного в таком случае имени Вэнь Цин. Обоим было нелегко, и они не хотели добавлять себе еще больше сложностей вопросами, ответы на которые слышать было бы неприятно.       Время летело стремительно, но так же стремительно работал мозг Инь Цзяня. Они с Вэнь Цин быстро поняли, как именно земноводные восстанавливают свои конечности и получили нужную вытяжку. Кровь оборотня, которую добыл Ван Ихань, ускорила процесс, лапки тритонов восстанавливались всего за день, а не за месяц. Цзянь отказался от идеи изобрести чудо-таблетку и остановился на мази, это было проще. Но как заставить ее работать на другом существе? Может использовать Оборотня-Пересмешника, который мог принимать облик увиденного им человека? Или кровь хули-цзин... Множество удивительных демонических зверей водилось в Морозном лесу, поэтому Ван Ихань отправился в Приграничный город и с помощью приятеля Инь Цзяня, стражника Лю Фэньсуна, добыл все необходимое.       Инь Цзянь приготовил новый состав. У бедной семьи на окраине города за плату он содержал несколько покалеченных собак. Одна из них как раз не имела правой передней лапы. Целители закрылись в лаборатории Вэнь Цин, Цзянь погрузил собаку в сон, сделал срез на коже, там, где когда-то была конечность, и нанес мазь. Она работала! На их глазах лапа отрастала! Но внезапно собака захрипела, забилась в судорогах и умерла.       Инь Цзяня затрясло. Слезы катились по его щекам, он пытался, что-нибудь сделать, но, увы, пес был мертв. Даже спустя пару часов целитель не мог прийти в себя. Пока он винил себя в смерти животного, Вэнь Цин выяснила причину. Лекарство восстанавливало утерянную правую лапу, воссоздавая её по подобию левой. Но точно так же оно скопировало внутренние органы тела, продолжая делать его симметричным. Внутри перемешались два сердца, два желудка, две печени…       Инь Цзяню снова начали сниться кошмары. Он пытался продолжать работу, но не мог. Вэнь Цин исчерпала все разумные доводы, пытаясь хоть как-то утешить его, но ничего не помогало. — Ну и отлично, пусть этот гад так и ходит одноруким. Все, сворачиваем лабораторию, ноги моей не будет в этом Дворце, — кричала она на Цзяня. — Вэнь Цин! Как ты можешь так говорить о нем? Что ты… — Эти главы кланов — поголовные сволочи. Им плевать на людей, не плевать только на мифическое величие, традиции и прочую хрень! Они в любой момент готовы вытереть об тебя ноги, разумеется, исключительно на благо ордена! — внезапно она разрыдалась. — Вэнь Цин… — Инь Цзянь в растерянности смотрел, как хрупкая целительница сжимает свои маленькие кулачки, глотает слезы и трясется от гнева. Он подошёл и обнял её. — Вэнь Цин. Юй Минъе не такой. — Не такой? Он не только безрукий, но и слепой что ли? Не видит, как ты любишь его? — Вэнь Цин! — испуганно отпрянул от неё целитель. Но потом обнял её снова, утешающе гладя по голове. — Что же случилось в твоей жизни, целительница Вэнь? Кто так изранил твое сердце?       Но она лишь рыдала, слабо колотя сжатыми кулаками в грудь Инь Цзяня. Только спустя час немного успокоилась и начала заваривать чай. История девушки поразила целителя до глубины души. Пережить истребление своего ордена, пережить две смерти любимого брата, потерять любовь, веру, надежду, добровольно пойти на казнь, чтобы спасти друга, случайно выжить благодаря любви, но тут же снова потерять ее… Собственные переживания показались Инь Цзяню настолько мелочными, что он сгорал от стыда. — Старшая сестричка Вэнь. Клянусь, я сделаю все, чтобы ты больше никогда не страдала! — Тогда забудь своего Главу. Не хочу видеть, как он разбивает тебе сердце. — Вэнь Цин, мое сердце разобьется, если я оставлю его. Пусть в качестве друга, но я буду рядом с ним. — Цзянь. Это ты сейчас так говоришь. Но скоро свадьба. Ты уже не сможешь видеть его по утрам. Ваши вечера будут принадлежать его жене. И ты взрослый мальчик, знаешь, каким способом делаются наследники кланов. — Шифу Вэнь, этот ученик будет решать проблемы по мере их поступления. Этот ученик просит прощения за неподобающую целителю истерику и готов продолжать наши исследования, — жестко сказал Инь Цзянь. Помолчал и добавил: — Кстати, я что подумал. Ведь надо восстановить не только кости, нервы и мышцы, но и энергетические каналы… — Давай для начала решим, как ограничивать площадь копирования. — Темная энергия. Помнишь, как я запечатываю кровь? Это меня Юй Минъе научил! — с гордостью сказал Инь Цзянь, и они продолжили работу.       Драконий плющ отлично прижился у Хрустального источника. Всполохи света на его листьях заставляли кристаллы искриться тысячами разноцветных огней. — Цзянь-Цзянь, это великолепно. Ты рассказывал, как в вашем Культе любят цветы и растения, теперь я понял почему, и тоже начинаю ценить всю эту красоту, — восхищенно говорил Юй Минъе. — Да, получилось неплохо. Лю Ифэй точно оценит, — скромно сказал Инь Цзянь с мягкой улыбкой. — Девушки всегда более чувствительны к таким вещам.       Юй Минъе хотел возмутиться, но промолчал и задумался. Уже два месяца он полностью игнорировал факт свадьбы и не думал о том, что будет после, от слова совсем. Но пора взглянуть горькой правде в глаза. Юй Минъе вздохнул, нырнул с головой, вынырнул и от всей души плеснул водой в Инь Цзяня. — Эй, Цзянь-Цзянь, я-то думал, ты мне хочешь приятное сделать, а ты, оказывается думал о молодой госпоже Лю! И какой ты после этого друг? Ну, ничего, я тебе это припомню. Что там любит твоя Вэнь Цин? — Юй Минъе наконец-то решился произнести вслух имя соперницы. — “Моя” Вэнь Цин любит хороший чай, книги и терпеть не может глав кланов, — Инь Цзянь показал Юй Минъе язык. — Так что поаккуратнее с подкатами, — рассмеялся целитель.       Юй Минъе задумался, расстраиваться ему от того, что девушка Инь Цзяня заведомо была настроена против него, или радоваться. Решил, что радоваться. Печалей у него и так хватало.       Настала ночь. Как всегда после посещения Источника Юй Минъе пережил фееричный оргазм, представляя в своих объятиях Инь Цзяня. Почти счастливый и удовлетворенный он плюхнулся на кровать. В голове занозой сидела мысль. Можно было проигнорировать ее, но это была бы трусость, а трусом Юй Минъе не был. После свадьбы, получив удовольствие от фантазий о своем невероятном целителе, он так же ляжет в свою кровать. Где его будет ждать жена. Он положил руку на член и попробовал представить рядом с собой Лю Ифэй. Которую нужно будет обнять, поцеловать, накрыть своим телом, раздвинуть ей ноги… Внутри поднялась волна ярости. Минъе пытался подавить ее. Клану нужен наследник. Он должен сделать это. Ему придется. Ярость не унималась. Он двигал рукой, пытаясь возбудиться, но его нефритовый стержень испытывал лишь боль. Юй Минъе потянулся за маслом. Сердце стучало все быстрее, гнев и ярость рвались наружу. По щекам покатились слезы. Он не мог ничего поделать. Его нефритовое орудие отказывалось работать. На секунду нахлынул страх: вдруг это навсегда! Он вызвал в памяти образ Инь Цзяня: темные крылья и горящий взгляд. Член тут же толкнулся в руку, наполняясь жизнью, и Юй Минъе застонал, продолжая рыдать. Он сел на кровати дыша, как загнанный конь. Чтобы получить наследника, ему придется просить у Инь Цзяня возбуждающее зелье? Или представлять его на месте жены? Тяжелое дыхание перешло в хрипы. Он сложил пальцы в печать, на стены легло заглушающее заклятье, и он наконец-то закричал, выпуская наружу свою боль. Тьма откликнулась на зов Повелителя, и Дворец содрогнулся. Да, он сам виноват, сам дал согласие на свадьбу, пусть и не осознавал этого. Но от этого боль не становилась меньше. Он. Просто. Племенное. Животное. Свадьба, союз, благо Клана. А за всем этим — необходимость отдать свое тело, так же как отдают его за деньги цветочные девы в Весеннем доме. Юй Минъе затошнило.       В коридоре раздались крики, а за ними яростный стук в дверь. — Глава Юй, глава Юй, — кричал Инь Цзянь.       Пошатываясь, Минъе накинул плащ и добрел до двери. За ней стоял испуганный Инь Цзянь, старейшины, адепты. Они наперебой кричали, что идет землетрясение, нужно скорее бежать наружу, спасаться. Глава поднял руку, призывая к тишине. — Прощу прощения, это я перестарался, призывая темную энергию. Расходитесь, все в порядке. Быстро по своим комнатам! — рявкнул он на замешкавшихся, растерянных людей.       Наконец все разошлись, успокоенно перешептываясь. Разумеется, все, кроме его личного советника, целителя, друга и возлюбленного Инь Цзяня. — Минъе, что происходит, на тебе лица нет! — Инь Цзянь измерял пульс, трогал лоб, заглядывал в глаза. — Это правда была твоя темная энергия? Зачем? — Цзянь… Да, это правда я. Наверное, просто устал, столько всего навалилось за последние месяцы. А сколько еще предстоит, — Минъе горько усмехнулся.       Инь Цзянь достал из рукава цянькунь лекарства и иглы. Почувствовав содрогание Дворца, он первым делом схватил все необходимое для лечения людей. — Пей. И ложись на живот. Ох, как же я напугался. Хорошо, что тьма сказала, что ты в порядке, — говорил он, расставляя иглы. — То есть как это, “тьма сказала”? — Юй Минъе удивился так, что сразу позабыл о всех своих переживаниях. — Даже не знаю, как это вышло... Я потянулся к тьме Дворца с одной мыслью, где ты, что с тобой. И вдруг почувствовал ответ, я почувствовал, что ты жив и находишься у себя. Лежи спокойно! Лучше расскажи, что тебя так расстроило. — Цзянь, да в общем-то ничего не случилось. Просто достала эта работа Главой. Никакой личной жизни, — честно признался Юй Минъе.       Инь Цзянь вздохнул при упоминании личной жизни. — Я останусь сегодня с тобой. Даже не спорь! С ума сойду, если уйду. Как тебя оставлять одного в таком состоянии? Работа его достала, понимаешь ли. Весь Дворец теперь на ушах, — ворчал Инь Цзянь. — Отпуск возьми, съезди куда-нибудь, развейся. Не развалится тут ничего без тебя за неделю. Мы с Цзян-дацзе и Ван Иханем присмотрим.       Если бы не иглы, Юй Минъе то ли прыгал бы от радости, то ли сжался в комочек от ужаса. Сегодня он будет спать с Инь Цзянем! Но иглы действовали, накрывало расслабление и спокойствие. Когда Инь Цзянь снял их, Минъе привычно закинул на друга руку, притянул к себе и заснул, улыбаясь от счастья.       Разумеется, Инь Цзянь позаботился, чтобы спать они легли каждый под своим одеялом. Каким образом утром они оказались под одним — непонятно. Когда Цзянь проснулся, Юй Минъе обнимал его сзади, плотно прижавшись. Нефритовый стержень Главы упирался Инь Цзяню как раз между ягодиц, вызывая дикое желание убрать остатки одежды и прикоснуться к нему прямо цветком хризантемы, подаваться назад и тереться, зажав свой собственный напряженный член рукой. Хотелось так, что колечко мышц пульсировало и само раскрывалось навстречу предполагаемому удовольствию. Цзянь замер. Надо было отстраниться, но сил на это не было.       Вдруг Минъе пошевелился, еще больше вжимаясь низом живота в Цзяня и даже пару раз двинул бедрами. Ошалевший Инь Цзянь попытался повернуться хотя бы боком. Минъе тут же закинул на него ногу, уперся членом в бедро, губами в шею и тихо застонал. — Мин-н-нъе… Глава Юй… Повелитель! — пытался разбудить друга теряющий контроль и волю Инь Цзянь. Он плавился от удовольствия в объятиях Юй Минъе, остатки разума покинули голову, тело дрожало от желания обнять в ответ, прижаться, двигаться, снять одежды, снова прижаться, притереться и двигаться, пока их тела не сольются в одно… Голова кружилась, в животе порхали бабочки. — М-м-м… Что? — начал просыпаться Юй Минъе, продолжая крепко прижимать к себе взмокшего, как мышь, Инь Цзяня. — Юй Минъе, пора вставать, — сдавленно прошептал Инь Цзянь.       Минъе двинулся, притираясь членом к бедру друга, пошевелил коленом, задев стоявший колом нефритовый стержень целителя. И вдруг понял, что это не сон. — Прости! — выдохнул Инь Цзянь. — Цзянь? — удивленно произнес Минъе и вспомнил все, что было накануне. — Цзянь, простииии… — застонал он в шею Инь Цзяня, продолжая прижимать к себе целителя.       Цзянь сглотнул, понимая, что еще одно движение, еще один такой стон, и он кончит без рук. Наконец, Юй Минъе отпустил его и медленно перекатился на спину. Он закрыл лицо рукой, не зная, что делать. Несколько минут в спальне Главы царила тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием двух заклинателей. Инь Цзянь пришел в себя первым, потому что его грызла совесть, ведь это он настоял на совместной ночевке. — Минъе. Давай не будем делать из этого трагедию. Мы оба молоды и здоровы, мы оба мужчины и знаем, что по утрам такое случается. Я понимаю, что тебе снилась твоя невеста… И вообще, я сам виноват, что… — Цзянь-Цзянь… — Юй Минъе ужас как хотелось сказать, что снилась ему вовсе не невеста, а один чересчур красивый и умный целитель, но он нашел в себе силы сдержаться и ничего не испортить. — Мой мудрый Цзянь. Я очень рад, что ты остался со мной, — Юй Минъе снова повернулся на бок, игнорируя стоящий колом нефритовый стержень, нашел руку Цзяня и пожал ее. — Минъе… Я всегда буду рядом, помни об этом. Ты не против, если я воспользуюсь твоей купальней, прежде чем идти к себе?       Юй Минъе закивал, лег на живот, пряча лицо в подушку и заходясь от смеха. И сразу пожалел об этой позе, потому что тут же захотелось двигаться, уложив под себя не одеяло, а Цзяня. — Я рад, что тебе весело! — притворно сердясь, произнес Цзянь, закрывая за собой дверь в купальню.       Минъе кончил, едва представив, чем сейчас занимается его Инь Цзянь. Затем сел в позу для медитации и принял самый благопристойный вид.       Весь день глава Юй размышлял. О том, как сотрясся Дворец, о том, каким было пробуждение, а больше всего о том, что его ждет впереди. Ему требовалось решение, а кто мог помочь лучше его личного советника? И он отправился в лечебницу. — Советник Инь, вы мне срочно нужны, — заявил он с порога, едва кивнув Вэнь Цин, которая в долгу не осталась, оглядела его с ног до головы неодобрительным взглядом. — Что случилось, Минъе? — спросил Цзянь, когда они зашли в кабинет Главы. — Какие-то проблемы? — Ха. А может я просто соскучился! — не зная как начать разговор, возмутился Глава. — Юй Минъе. Мы обещали друг другу делиться переживаниями. Так что говори, как есть, — строго проговорил Инь Цзянь. — Как есть не получиться, я не могу тебе рассказать всего… Ну, хорошо, — Юй Минъе поморщился, потер лицо рукой. — Представь, что ты должен сделать что-то важное, правильное, но делать не хочешь до такой степени, что даже не можешь! — А оно точно важное и правильное, если ты этого не хочешь? Я что-то не припомню, чтобы правильные дела у тебя через силу делались, — недоуменно уставился на него Инь Цзянь. — Да, это нужное дело. Важное. Правильное.       Инь Цзянь задумался. Понимал, что на уточнение деталей рассчитывать не стоит. Поэтому… — Минъе, ответь себе сейчас, какая цель достигается этим делом. Что должно получиться в итоге? — он опять помолчал и добавил. — Ради чего это все? Только додумай до самой конечной точки. Например, я знаю, что должен пойти на рынок, закупить бумагу для заживляющих талисманов. Конечная цель — не рисовать талисманы, а лечить раны. Но к каждой цели всегда ведет несколько путей. Например, если не могу или не хочу идти на рынок, то цель “лечить раны” можно достичь другими способами: дать исцеляющую пилюлю, наложить повязку с мазью или травами. А можно послать за бумагой кого-то другого.       Юй Минъе ушел в себя. Инь Цзянь любовался его красивым сосредоточенным лицом, широкими бровями, глазами с длинными пушистыми ресницами, высокими скулами и, конечно же, губами, которые так хотелось целовать. Постепенно озабоченность на лице Главы сменилась облегчением, вдохновением и радостью.       Инь Цзянь смотрел, как расцветает Юй Минъе, и чувствовал себя счастливым! Пусть любимый человек женится, пусть жена заберет все его внимание, но Цзянь все равно останется рядом ради таких вот моментов. Ему будет достаточно того, что он всегда сможет подставить Минъе свое плечо, поддержать, забрать его боль и плохое настроение.       На следующий день Глава клана Темной ночи отправился навестить семью Лю. На обратном пути он посетил столицу, повидался с Цзюнь Линьюанем и Фэн У, купил заказанные Инь Цзянем ингредиенты, и вернулся во Дворец Темной ночи в самом прекрасном расположении духа.