Ты больше не один

      Он поднес флейту к своим губам, не отрывая взгляда от губ Минъе, который только что показывал ими, как правильно вдувать воздух, чтобы получить чистый, длинный звук. Руки дрожали, но он прилежно повторил урок, извлекая ноту за нотой. Внизу живота уже давно боролись нежность и страсть, они окончательно подняли его “дракона”, и сдерживаться дальше стало немыслимо. Цзянь аккуратно отложил флейту, обнял Минъе за шею и наконец-то приник к его жарким губам. Он сел верхом на его колени, вжимаясь низом живота, шире раздвигая бедра, чтобы стать как можно ближе, но этого, как всегда, было мало.       Юй Минъе обожал устраивать весеннее представление с флейтой. Он подносил ее к губам неспеша, бросая на любимого томные взгляды из под угольно-черных бровей. Глубоко вдыхал, облизывая и прикусывая свои яркие, красивые губы, нежно поглаживал сяо длинными сильными пальцами, делая те же движения, которыми ласкал член супруга. Инь Цзянь любил учиться и относился к процессу очень серьезно. Он честно старался не отвлекаться и не позволял себе срывать урок. Но как только их занятие заканчивалось, Цзянь выплескивал накопленное возбуждение в безудержных ласках и резких сильных движениях. Он забирал нефритовый жезл Минъе в себя и насаживался глубоко, неистово, вжимаясь в любимого, прикусывая его кожу, зарываясь руками в волосы, целуя его шею, лицо, проникая языком в рот. Юй Минъе, сам доведенный до предела ожиданием, плавился в руках Инь Цзяня и отдавал ему всего себя, до упора входя членом в сильное, гибкое тело. Поэтому музыкальные занятия он проводил исключительно вечером, в их спальне. — Минъе, мой Минъе, — Цзянь обессиленно распластался на груди главы Дворца Темной ночи. Прошел уже месяц со дня свадьбы, но целитель до сих пор воспринимал каждую их близость как чудо. — Цзянь-Цзянь? — игриво протянул Юй Минъе и еще крепче прижал к себе свое сокровище. — Завтра поможешь мне с письмами и отчетами?       Цзянь замер, потом приподнял голову, вопросительно заглядывая в глаза Юй Минъе. Тот лукаво улыбнулся и кивнул. Целитель застонал и спрятал лицо на груди любимого. Конечно, он поможет.       Инь Цзянь долго не решался сказать Минъе, какое впечатление на него произвело чтение книги во время их первого парного совершенствования. Но он так смущался и тяжело дышал, глядя на читающего Главу, что тот в конце концов догадался сам. Теперь, если в лечебнице и школе лекарей у Инь Цзяня не было срочных дел, он приходил помогать Главе с донесениями, письмами и отчетами. Иногда они просто читали их, обсуждали, вместе придумывали решения. Но иногда, когда спешить было некуда… Цзянь читал Главе деловые бумаги, в то время как Юй Минъе одной рукой обхватывал его член, а пальцами другой ласкал колечко мышц, пока оно не начинало раскрываться. Тогда он приставлял к нему свой восхитительный нефритовый жезл и вводил его в Инь Цзяня медленно, короткими мягкими толчками, растягивая удовольствие от проникновения. Цзянь все это время продолжал читать и не шевелился. Его член каменел под ладонью Минъе, а сознание раздваивалось. Одна часть его рассудительно вникала в написанное, другая — захлебывалась возбуждением. Каждый толчок разливал в их телах сладкое, тягучее томление. Было в этом нечто особенное, притягательное, соединяющее их сущности друзей и любовников.       Увы, эти заманчивые планы были нарушены с самого утра: сотни демонических зверей напали на город Цзинчжоу. Подобного не случалось уже давно, и встревоженные заклинатели со всего континента поспешили на помощь. Клан Темной ночи не стал исключением. Собрав лучших воинов-заклинателей, Юй Минъе с Инь Цзянем прибыли в лагерь уже к обеду. Их появление вызвало переполох. Те, кому не посчастливилось побывать на знаменитой свадьбе, сбегались, чтобы своими глазами посмотреть на главу Дворца Темной ночи и его спутника на пути самосовершенствования. Заклинатели приветствовали пару в черно-синих клановых одеждах очень почтительно. Все-таки казнь изменников, посмевших покуситься на Лю Ифэй и Инь Цзяня, произвела большое впечатление в заклинательском мире даже в качестве слухов. Главу Дворца Темной ночи боялись, но все радовались, что такой сильный заклинатель будет сражаться рядом. Уже через пару часов с начала битвы у Инь Цзяня было полно работы. Не покладая рук, он поил раненых своими эликсирами, раздавал пилюли, накладывал мази. Те, кто пострадали легко, быстро восстанавливались и снова возвращались в бой, и это был его, Цзяня, вклад в сражение. Юй Минъе был жив и полон сил, целитель чувствовал это через следящий талисман, но душа все равно болела и рвалась к любимому. Только усилием воли он заставлял себя оставаться в лагере. Разум подсказывал, что вреда от его присутствия в бою будет больше, чем помощи. Юй Минъе, придется защищаться не только самому, но и оберегать Цзяня.       Справа раздались крики. Двое заклинателей втащили в лагерь мальчишку лет десяти-двенадцати. Он кричал и рвался обратно, туда, где шла битва. Цзянь не успел понять, что там случилось, так как вслед за ними вдруг появился его Минъе! Он принес пострадавшего адепта клана Темной ночи. Передал на руки Цзяню, шепнул, что сам в порядке и быстро поцеловал своего любимого целителя. — Минъе… Вот, возьми восстанавливающую таблетку, она придаст сил, — Цзянь вернул поцелуй и с тоской посмотрел на супруга, протягивая чашу с водой. — Спасибо, Цзянь-Цзянь. Не переживай, я не лезу на рожон и берегу себя, — успокоил его Глава. — Они убили моих родителей и брата, я должен отомстить! — крики мальчика раздались совсем рядом. — Пусть я умру, мне незачем жить, когда вся моя семья мертва!       Юй Минъе посмотрел на него, потом на многочисленных раненых, о которых должен был заботиться Инь Цзянь. И подошел к заклинателям, которые привязывали маленького самоубийцу к дереву, чтобы не сбежал за барьер. — Эй, парень, а ты не мог бы умереть чуть позже? Моему другу-целителю очень нужна помощь. Пострадавших много, а у него всего две руки. Нужно и лекарства таскать, и воду, и бинты. Идем-ка, — Юй Минъе отодвинул заклинателей, взял мальчика за руку и повел к Цзяню. — Вот. Это Инь-лаоши, он скажет, что нужно делать. А как зовут тебя? Су Ван? Я отомщу за твою семью, Су Ван!       Минъе пожал маленькую ладошку, кивнул любимому и умчался за барьер, желая как можно скорее закончить весь этот кошмар. — Су Ван, вон футоны, расстели один для этого адепта. Так, давай посмотрим, что случилось, и чем мы можем помочь… — включился в спасательный процесс целитель Инь.       Мальчик с ужасом смотрел на страшную рану в боку адепта Темной ночи. Но потом пересилил свой страх и начал помогать. Когда помощь была оказана, сам нашел работу — напоил всех, кто лежал и не мог подняться. До самого вечера он неутомимо выполнял все поручения Инь Цзяня и раненых. Он завороженно наблюдал за работой целителя, но временами начинал всхлипывать, вспоминая своих родных, которых уже никто не мог спасти, даже такой удивительный лекарь, как Инь-лаоши.       Битва закончилась только к полуночи. Отряды потянулись в лагерь. Каким-то чудом обошлось без смертельных жертв, и это был истинный повод для праздника. Уставшие люди собирались возле костров, переговаривались, смеялись. Инь Цзянь накормил своего маленького помощника, дал ему успокоительный напиток и устроил спать. Как раз успел до того, как пришел Фэн Сюнь и потащил их с Минъе к императорскому шатру. Кто бы сомневался, что Лю Ифэй уже была там. Ужин и посиделки вышли очень душевными. Инь Цзянь заботливо накормил своего темного заклинателя самыми лучшими кусочками, потом сел сзади, чтобы пока идут разговоры, размять ему уставшие плечи и шею. Юй Минъе иногда наклонял голову, чтобы благодарно потереться щекой о сильные пальцы любимого. Закончив массаж, Цзянь крепко обнял Минъе сзади за талию и положил подбородок на его левое плечо. — Ну-ка, быстро прекратите, — возмутился Фэн Сюнь, перехватив умильные взгляды Фэн У и Лю Ифэй на эту сладкую парочку. Он усиленно замахал своим веером, как будто бы легкий ветерок мог разъединить эти крепкие объятия. — Завидуй молча, — парировал Минъе. — Женись и тоже сможешь так сидеть. — Дело говорит, — поддакнула Фэн У, устроившись на коленях Цзюнь Линьюаня. Император ухмыльнулся и кивнул. Лю Ифэй усиленно делала вид, что ей совсем не интересен этот разговор. — Обязательно надо жениться? Разве чувства не важнее? — заворчал Фэн Сюнь, прикрываясь веером. — Важнее. Брак без любви — так себе затея. Но когда к любви прилагается законное супружество, в этом есть множество преимуществ. Свободно снять одну комнату на двоих. Обниматься и целоваться открыто, а не тайно. Завести общих детей в конце концов, — Юй Минъе улыбался, забавляясь выражением лица принца Дворца Пэнлай. Потом приподнял бровь и слегка наклонился вперед. — Если не хочется всего этого с любимым человеком, может это и не любовь вовсе? — Кто сказал, что не хочется? — громко возмутился из-за веера Фэн Сюнь. Потом опустил его и тихо добавил, краснея: — Хочется. Очень даже хочется. — Тогда благословляю вас, дети мои, — раздался торжественный голос Линьюаня. — Давайте же выпьем за новую свадьбу. Достойную, веселую свадьбу без лишних приключений, поисков пропавших и трупов! — Вот же гад, — процедил сквозь зубы Юй Минъе, прищурившись на Императора и закусив губу, чтобы не расхохотаться, как все остальные.       Вернувшись к месту, где расположился их отряд, Цзянь и Минъе застали невиданную картину — улыбающегося Ван Иханя. Суровый воин сидел под деревом и что-то строчил на листочке. Отправив его исчезнуть в воздухе, он замирал в предвкушении, пока не получал ответ. Хватал его, нетерпеливо читал, торжествующе хихикал, прижимал то к сердцу, то к губам, писал ответ, отправлял, снова ждал… Супруги зажали рты ладонями и попятились назад, чтобы не смутить помощника Главы. — Ну твоя Вэнь Цин дае-е-ет, — шепотом протянул Юй Минъе. — Я его сроду улыбающимся не видел. Хорошо, наша Вэнь Цин… Нет? А, точно, не наша. Шифу… Что? Просто Вэнь Цин? Хорошо, просто Вэнь Цин. Да, я точно запомнил.       Они проверили раненых, барьер, сигнальные заклинания и наконец-то улеглись спать. Под одним одеялом. Крепко обнялись и, вдоволь нацеловавшись, заснули. Утром Су Ван снова помогал Инь Цзяню с ранеными. Перевязывал, поил и кормил, раздавал лекарства, устраивал в повозках. Между делами он успел сбегать к главе Дворца Темной ночи, чтобы поблагодарить за победу над демоническими зверями. Но сборы заканчивались, и мальчик становился все растеряннее, понимая, что заклинатели вернутся в свои кланы, а он останется совсем один. — Минъе. Я хотел поговорить насчет Су Вана, — озабоченно произнес Цзянь, взяв Минъе за рукав. — Я тоже. Как думаешь, он согласится уехать с нами? — с надеждой спросил Глава. — Минъе, — обнял его Цзянь. — Думаю, да. Он такой старательный. И ему понравилось лечить людей. А еще он умеет читать и писать. Су Ван, иди скорее сюда!

***

      Юй Минъе, как всегда, проснулся первым. Благодаря рвению Третьего Старейшины, которое направляла в нужное русло Цзян-дацзе, спешить было некуда, дела Дворца наладились и шли отлично. Под щекой сердце Цзяня, под ладонью его теплая гладкая кожа. Мало. Он осторожно закинул на любимого ногу и прижался еще теснее. Вспомнил их первую ночевку в лесу и не удержался, фыркнул. Не просыпаясь, Цзянь повернулся на бок к нему лицом, обхватил руками, вжался низом живота и засопел дальше. У Главы перехватило дыхание. Его нефритовый дракон заинтересованно поднялся, почувствовав рядом горячего, твердого собрата. Минъе тихо простонал и не удержался, немного двинул бедрами навстречу. Замер, разглядывая длинные ресницы, высокие скулы и губы, которые когда-то доставили ему столько переживаний. Цзянь же не проснется от легкого поцелуя? — Минъе, хочу тебя, — не открывая глаз, произнес Инь Цзянь прямо в целующие его губы и обнял еще крепче.       Масло было под рукой. Юй Минъе щедро смазал им член супруга и его пальцы. Цзянь широко распахнул глаза и приоткрыл губы, изумленно глядя в глаза любимого. Юй Минъе взял его руку и положил в ложбинку между своих ягодиц. После сеанса парного совершенствования не только у Инь Цзяня возникла навязчивая идея. Минъе часто думал, похоже ли движение чужой ци на толчки нефритового стержня? Чем больше думал, тем больше хотелось ощутить в себе не ци, а член супруга. Минъе вопросительно посмотрел на Цзяня. — Мы можем? Я очень хочу это попробовать. Если ты, конечно, не против, — прошептал он. Цзянь прерывисто вдохнул. Он никогда не думал о таком, но стоило только представить, как внутри все скрутило желанием. Он начал целовать Минъе. Губы, шею, прикусывал мочку уха, жарко дышал в него, обводил языком, прихватывал губами. Снова возвращался к губам и шее. Они продолжали лежать на боку лицом друг к другу. Одной рукой Цзянь ритмично сжимал член Минъе, оглаживая большим пальцем головку и уздечку. Другую просунул под закинутую на него ногу и смазанными пальцами начал ласкать вход. Он потирал мышечное колечко, надавливал на него, дразнил, пока Минъе сам не начал подаваться вперед на его пальцы. Тогда Цзянь попробовал протолкнуть один внутрь. Получилось на удивление легко. Он тут же согнул его под нужным углом и задвинул глубже, погладив тугой бугорок, дарящий наслаждение. Минъе удивленно простонал и двинул бедрами, чтобы снова испытать это удовольствие. На сильном толчке Цзянь добавил второй палец и ускорил движения. Его любимый ахнул и лег на спину. Развел и поднял колени, продолжая подаваться на пальцы. Ненадолго разорвал поцелуй, чтобы выдохнуть. — Цзянь... пожалуйста!       Инь Цзянь отпустил нефритовый стержень Минъе, чтобы опереться рукой о кровать и сразу прижал его своим животом, покачиваясь и притираясь, возбуждая еще больше. Вынул пальцы, но тут же приставил ко входу головку своего члена. Голову кружила мысль, что еще немного, и он окажется внутри. Он толкнулся языком глубоко в рот Минъе, потом втянул его губы, сильно посасывая и нежно прикусывая, выбив стон удовольствия. В то же мгновение его головка прошла в тугое колечко, и Цзяня захлестнули неизведанные ощущения. Его члену влажно, горячо, сладко, но рот Минъе при этом свободен, его можно зацеловывать, брать языком глубоко и страстно. А потом Цзянь вскрикнул прямо в этот бешеный поцелуй, потому что Минъе скрестил ноги на его пояснице и втолкнул в себя до самого конца.       Минъе сходил с ума от предвкушения. Пальцы Цзяня дарили удовольствие, но хотелось больше, сильнее, глубже. Он лег на спину, раскрываясь перед своим сокровищем, подаваясь к нему всем телом. Поцелуи сводили с ума. Возбужденный Цзянь вытворял с его ртом и губами что-то невообразимое. Зажатый между их телами член уже исходил каплями. А сейчас ко всему этому добавится нефритовый жезл любимого… Юй Минъе зажмурился и перестал дышать, когда наконец-то почувствовал, как самый желанный человек проникает в него. Головка раздвигает колечко мышц, от легкой боли отвлекает сумасшедший, возбуждающий поцелуй, и вот Цзянь уже внутри! Он вошел в его тело своим прекрасным, твердым членом! Они соединились! Правда, еще не до конца и это надо срочно исправить, ведь до искр в глазах хочется ощутить в себе долгожданное движение. Цзянь вскрикивает и срывается, когда Минъе забирает его себе полностью.       Он сразу находит нужный угол проникновения. Помогает собственный опыт. Минъе нравится! Он раскраснелся, зацелованные, припухшие губы стонут на каждом толчке и шепчут: “Еще, еще, хочу тебя, мой Цзянь!”. И Цзянь вбивается со всей силы, не сбавляя темпа, задевая чувствительное место, притираясь к нему каждым движением. Он опирается на одну руку, второй то прихватывая чувствительный сосок, то сжимая член Юй Минъе, дразня его уздечку, поглаживая головку. Надолго их, конечно же, не хватает, слишком сильно возбуждение. Минъе кончает первым, вскрикивая и долго выплескиваясь себе на живот. Цзянь вынимает свой член и доводит себя до пика рукой, снова глубоко целуя своего главу Дворца Темной ночи. “Ты поедешь со мной?” — в голове проносится их первая встреча, и Цзяня накрывает оглушительно яркий оргазм.        — Почему мы не делали этого раньше? — задает Минъе риторический вопрос, когда они наконец-то поднялись. И заглядывает в глаза любимого. — Мы же будем еще? Тебе же понравилось? Цзянь быстро кивает несколько раз. Его взгляд еще расфокусирован, а сердце заходится нежностью при виде своего самого желанного темного заклинателя. Сильного, смелого, никогда не унывающего и идущего наперекор всему в своей честности.

***

Поначалу Юй Минъе планировал организовать школу правителей и обучать там сыновей из семей Клана, чтобы лучший из них впоследствии мог возглавить Дворец Темной ночи. Но, оказалось, что у Су Вана есть задатки для развития духовной силы, и они с Цзянем отказались от этой затеи. Этот ребенок покорил обоих. Он выглядел старше своих девяти лет из-за высокого роста и крепкого телосложения, умел отлично читать и писать, был старательным, трудолюбивым и очень умным. Родных у него не осталось совсем, все погибли из-за нашествия на город демонических тварей. Минъе и Цзянь позаботились о достойном погребении семьи Су Вана, поминая его родителей и благодаря их за воспитание прекрасного сына. На одном из Советов глава Дворца Темной ночи объявил его своим младшим братом и будущим наследником. — Кому не нравится, выход есть всегда, — Глава выразительно провел большим пальцем по горлу. В общем-то, никто и не думал возражать, но мало ли. — Возьмем Фан Цзинчу, — он выдержал паузу, чтобы все успели вспомнить, как Тьма расплющила дочку Пятого Старейшины. — Казалось бы. Законная дочь одной из лучших семей, отец — уважаемый старейшина Клана. И толку? Додумалась убить заклинательницу Дворца Лазурных Небес во время свадьбы! Представляете последствия для нашего Клана? Мы бы не отмылись от позора до конца времен. Так что кровность тут — дело десятое. Главное, чтобы человек хороший был. Как я, например, — скромно добавил Глава, и все присутствующие дружно закивали.       Таким образом, была решена последняя задача в деле процветания клана Темной ночи. В Сумеречный город тянулись караваны с товарами, заклинатели спешили посетить его чудесные источники и полюбоваться Мерцающим лесом. Деньги потекли, если не рекой, то уверенным ручьем. В планах был тренировочный лагерь для желающих овладеть темной энергией в мирных целях. После того, как с Клана слетела шелуха мифов, специально нагоняющих страх, и выяснилось, что "темные" техники вполне могут сочетаться с другими путями, Император сам предложил эту идею.       Цзянь с удовольствием отдавался преподавательскому делу. Ему нравилось наблюдать за успехами учеников, составлять планы обучения, готовить практические занятия. Три раза в неделю он вел уроки и все остальное время лечил людей. Они с Вэнь Цин продолжали работать над лекарством, восстанавливающим конечности, но пока какого-то прорыва достичь не удалось. По-прежнему мази требовался управляющий барьер, и лечить она могла только парные органы, если один из них был в целости и сохранности. Цзянь подозревал, что ему просто не хватает мотивации, для того, чтобы увидеть решение. Но снова погружаться в то состояние, в котором он был в ожидании “свадьбы” Юй Минъе, Цзянь не хотел. Слишком больно и страшно это было. Всему свое время — решили они с Вэнь Цин и продолжали исследовать, придумывать и испытывать новые формы лекарства в свободное от целительства время. В один из обычных дней к ним в лечебницу вошла девушка необычной внешности и в необычной одежде. — Инь-лаоши, Вэнь-лаоши, — поклонами поприветствовала она целителей. — Меня зовут О Дазай, и я очень рассчитываю на вашу помощь. Нужно излечить парочку преступных друзей и одного светлого даоджана. Они в повозке, снаружи. — А что с ними? — поинтересовалась Вэнь Цин. — Не заразная ли болезнь? — О, нет, ничего такого. Просто не хватает частей тела. Долго объяснять, вы лучше сами посмотрите. Только не пугайтесь, вид у них еще тот, я их сразу после ритуала к вам повезла, чтобы времени не терять. — Какого еще ритуала? — уточнил Инь Цзянь, нахмурившись. — Ритуал Фик Сит. Проводится на великой древней горе Фикбук во имя любви, добра и справедливости.       Это ничего не объясняло, только добавляло подозрительности происходящему. Но на улице действительно стояла крытая повозка. Целители заглянули внутрь.       Напротив входа сидел маленький заклинатель в золотом окровавленном ханьфу. Он выглядел так, будто бы по нему пробежалось стадо каких-то крупных животных, возможно доисторических. Одной руки не было, выразительные черные глаза невидяще смотрели прямо перед собой, из них катились слезы, губы непрерывно шептали: “Лань Хуань, Хуань-эр, я бы никогда, ни за что…”.       Справа страдал заклинатель в белоснежных одеждах. Руки были на месте, но лицо пересекала широкая белая повязка. Судя по кровавым пятнам на ней, у него не было глаз. Он раскачивался, обхватив себя за плечи, и хрипло твердил: “Не хочу… я не хочу жить… Не надо… Замолчи…” Его лицо кого-то смутно напоминало Инь Цзяню.       Третий, сидящий слева, представлял жалкое зрелище: потрепанное черное ханьфу покрыто пылью и кровью, грязного лица почти не видно за спутанными длинными волосами. Его плечи подрагивали, как будто от рыданий. Правая рука была отрублена по самое плечо, а на левой не хватало мизинца. Этой единственной четырехпалой рукой он тянулся к заклинателю в белом, но в последний момент отдергивал ее, не решаясь дотронуться. Сжимал дрожащие пальцы, открывал рот, будто бы хотел что-то сказать, но так и не произносил ни звука. — Да блять, — только и смог произнести Инь Цзянь. — И не говорите, доктор Инь, — согласилась с ним О Дазай.