Когда нечего терять

— Доброе утро, солнце моё! — прозвучал бархатистый мужской голос в телефоне. Мужчина звонил уже не первый раз, в попытках её разбудить. — Влад, какого черта? — выдавила сонным хриплым голосом девушка, — У меня сегодня выходной. — Ты знаешь который час? Хватит валяться. Хотел предупредить, я за тобой заеду сегодня вечером. Мы идём на предпремьерный показ. Подготовься, надо быть при параде. Там будет пресса. — А обязательно туда идти? — недовольно вытянула Алина ноги под одеялом. А потом и сама вся вытянулась. — Ну что за вопрос, любимая. Конечно, надо там быть! Будь готова к шести. Алину передернуло от слова «любимая», но девушка в ответ возражать не стала. — Хорошо, — выдавила она из себя, продолжая лежать с закрытыми глазами и прикрывая лицо легким одеялом от ярких лучей солнца. — Ну все, давай до вечера! Целую, — Влад положил трубку. Ещё не до конца проснувшаяся Алина кинула свой телефон на соседнюю подушку, и, расположившись поудобнее и обхватив ногами одеяло, попыталась снова провалиться в сон. Но не получилось. Та самая тонкая нить, так сладко ведущая глубоко в дрем, была уже безвозвратно утеряна. Она открыла глаза и посмотрела на электронные часы, стоящие у прикроватной тумбочки. Они показывали пять минут девятого утра. «Ах, чтоб тебя, Влад! Сам никогда не спишь и другим не даёшь выспаться». У Алины сегодня был долгожданный выходной, на который она специально ничего не планировала. Нет, не так. Она планировала весь день не вылезать из постели. Девушка вчера сдала последний экзамен, тем самым успешно закончив этот учебный год. В ближайшие дни не предвиделось ни крупных съёмок, ни поездок. В окно светило летнее солнце, заливая комнату игристыми утренними лучами. Алина приподнялась и присела, откинувшись на мягкую спинку кровати. Ее взгляд упал на противоположную стену комнаты, где висело небольшое количество её медалей. И она почувствовала, как снова открылись её не затянувшиеся раны. Вновь, как в тот самый день, сердце начало биться, отбивая болезненный ритм. Сегодня третье июня — день его рождения. «Интересно, где он сейчас?» — допустила секундную слабость Алина. Обычно она запрещала себе о нем думать в настоящем времени, да и вообще запрещала думать о нем. Слишком тяжелы были воспоминания. Она практически не помнит, как жила первые несколько недель после случившегося. Несколько дней плакала, не выходя из комнаты, забросив всё, что можно. Потом к ней домой приехал обеспокоенный Владислав и уговорил, конечно же не без помощи её родителей, посещать хотя бы часть занятий и не бросать тренировки. Иногда буквально силой вытаскивал её из дома и вёз в университет, а потом заталкивал в двери «Хрустального». Это помогло, и она начала медленно возвращаться к жизни. Нет, не к прежней жизни, таковой она уже никогда не будет. Это была просто имитация жизни, с фальшиво натянутой улыбкой на камеру и правильно подобранной маской под настроение общества. А внутри пустота. Слишком многое забрал с собой Даниил. Но самое страшное, он забрал с собой все воспоминания. К чему бы не прикасались её мысли, все вело к нему: все её победы и медали, все соревновательные и показательные программы, общие проекты и поездки, куча мелких и больших подарков, начиная от чехла для коньков, заканчивая телефоном, который она держит сейчас в своих руках. Как-то Даниил случайно уронил её телефон, поцарапав экран, на следующий же день он ждал Алину около раздевалки с новым аппаратом. Вроде ничего необычного, но ей тогда было безумно приятно. И таких историй за десять лет наберется столько, что кажется, вся её жизнь была неразрывно и полностью сплетена с его. Но все оказалось фальшью. За правду пришлось слишком горько заплатить. — Хватит опять сопли распускать. У каждого своя жизнь и свой выбор. И он сделал свой, когда полез к девочкам, — проговорила сама себе Алина, вытирая одинокую слезу с лица. Потом ее тяжелые мысли вернулись к сегодняшнему вечеру и к Владу. Молодой человек пустил свои корни во все сферы её жизни. Начиная от учебы, потом работа на телевидении, а теперь пытается твёрдо обосноваться и в её личной жизни. Алина ему очень благодарна, он был постоянно рядом с ней в это нелегкое время, вытаскивал ее из глубокой депрессии, заставляя не забрасывать учебу, отвлекал её, подкидывая то съёмки в программах, то интересные рекламные контракты. Практически вытеснил Юлию, негласно став её продюсером и менеджером. Частенько приезжал к ней домой, успел понравиться ее родителям. Сделал все возможное, чтобы имена Алины и Этери Георгиевны меньше фигурировали в скандале. Кажется, он занял все стези её жизни, как кто-то другой в своё время. Кроме одного — места в её сердце, которого для него так и не нашлось. Она его уважала, ценила, благодарила, местами даже восхищалась его талантами общения и выстраивания нужных связей. Девушка понимала, что с Владом будет надежно. Сегодняшним своим относительно нормальным ментальным состоянием она обязана только ему, поэтому задумалась над тем, не принять ли, наконец, его предложение? А то что не любит его, так это только в плюс. Отлюбила уже, ничего хорошего из этого не вышло. До сих пор не может без боли дышать при мыслях о Дане. «Да, хватит мучать Влада. Скажу ему сегодня своё решение. И надо выглядеть безупречно, он заслужил» — такими мыслями Алина встала с кровати и направилась в просторную гардеробную. Сначала долго перебирала глазами свои платья, а потом руками потянулась к голубому брючному костюму. — Да, самое то, — сказала в голос девушка, — А что за премьера, видимо, узнаю только на месте, — добавила немного грустно. Когда она начала подбирать к костюму туфли, из комнаты послышался телефонный звонок. Алина не спеша пошла к телефону, злясь и понимая, что сколько бы она не хотела сегодня поспать, никто бы не дал ей это сделать. Но каково было её удивление, когда она на экране увидела номер Анны Щербаковой. По спине пробежали холодные мурашки, а ноги встали на месте как вкопанные. Через секунду она взяла себя в руки и подобрала телефон, машинально направляясь в гостиную. — Алина, здравствуй! Извини, если разбудила, — послышался уверенный голос Ани с той стороны. — Привет! Нет, я уже не спала. — Как ты? — задала какой-то глупый вопрос Аня. — Все хорошо. Ты что-то хотела, Аня? — Алина, ты помнишь, что сегодня за день? — спросила Аня, помолчав некоторое время. — Помню, — коротко ответила Алина, чувствуя как ещё один нож вставили в её грудь. «Как она смеет такое спрашивать?» — А ты сейчас в Москве? — продолжила Аня, как ни в чем не бывало. — В Москве. — Алина, давай встретимся, пожалуйста. Мне нужно поговорить с тобой. Это очень важно. Я могу подъехать, — слышались уже нотки мольбы в голосе Ани — Эээ., — Алина не ожидала такого предложения, — Ну давай через два часа в Коламбусе. Помнишь, там есть ресторан «Гудман»? — Да, знаю. Буду там через два часа. Спасибо, Алина. — До встречи, — положив телефон на стеклянный журнальный столик ,Алина ещё раз сильно удививилась нежданному звонку. Нельзя сказать, что они когда-то дружили с Аней. Ещё до всей этой истории, между ними всегда был какой-то тягучий холод. Если со всеми остальными девочками Алина общалась ровно, то с Аней у них общение не клеилось. Так было с самого начала, хотя они практически и не успели посоревноваться на одном льду. В том году, когда Алина снялась с соревнований, Аня Щербакова только взошла на свои первые взрослые пьедесталы. Тут дело было совсем в другом. Их соревнования проходили в более личной плоскости. Безмолвные, скрытые, непонятные даже им самим. Но все же соревнования… За внимание человека такого важного для них обеих. А после случившегося, они вообще перестали общаться. Нет, не ссорились. Просто и до того зыбко державшееся общение полностью сошло на нет. Все смешалось в Хрустальном. История с харассментом прошлась катком по жизни всех его участников и людей, по воле и неволе оказавшихся рядом. Аня-единственная из трёх девочек, фигурировавших в той истории, осталась тренироваться на льду родной арены. Но даже там Алина с Аней старались не пересекаться. Алина тренировалась по вечерам и занималась только с самой Этери Георгиевной, а на занятиях по хореографии, они делали вид, что друг друга не существует. Поэтому и был настолько неожиданным прозвучавший звонок. Тем не менее, Алина быстро сходила в душ и начала собираться на встречу. Натянула на себя широкие светлые джинсы, белую льняную рубашку, убрала волосы в высокий хвост, и выбежала из дома, схватив маленький чёрный кожаный рюкзак и солнцезащитные очки. Без последнего аксессуара она теперь редко ходила в общественные места, лишняя популярность и узнаваемость была в тягость. Девушка поднялась на четвертый этаж оживленного торгового центра и быстрыми шагами направилась прямо в сторону ресторана, ещё раз прокручивая в голове, что за разговор её может ожидать. Не зря же она про его день рождения вспомнила… Аня уже сидела за небольшим столом в самом дальнем углу, что-то рассматривая в окно. Она была в темно серой толстовке и черного цвета брюках и, казалось, похудела ещё сильнее. Когда Алина подошла к ней, то заметила, что Аня была какой-то нездорово бледной и с блестящими от слез глазами. — Привет, — сухо поздоровалась Алина и подсела напротив, — Извини, я чуть задержалась. Пробки. Алина сняла свои очки и положила на стол, и начала рассматривать лицо Ани, немного испугавшись за её внешний вид. — Все хорошо. Рада тебя видеть, Алина. Спасибо, что согласилась встретиться, — сдержанно попыталась улыбнуться Аня. — Если честно, это неожиданно, Аня. К ним подошел официант и принёс по чашке латте и по кусочку шоколадного чизкейка. — Я заказала нам, надеюсь, ты не против, — сказала Аня, поблагодарив официанта, — Мне нужно было с тобой увидеться перед тем, как уеду в Новогорск. Ты же в этом году не едешь с нами, я правильно поняла? — Нет, не еду. Аня, ты меня немного пугаешь… — Алина, ты о нем часто думаешь? — ударила сразу по самому больному Аня. — Слишком часто. — выдала Алина, сама удивившись своей откровенности. — Вот и я. Сегодня ему исполняется тридцать один. Алина, я должна у него попросить прощения. И у тебя должна попросить… — Аня, о чем ты? — Я тогда не должна была молчать. Обязана была кричать, что все, что на том видео, абсолютная ложь. Но я испугалась, а потом на меня начали давить родители и пиар менеджеры, — глаза Ани бегали по столу, не в силах смотреть на Алину, — Они говорили, что я должна показать свою индифферентность к этому скандалу, отказаться от каких-либо комментариев. Меня убедили, что я своими словами Даниилу Марковичу уже не помогу, а меня затянут в это болото ещё глубже. Я даже Этери Георгиевне ничего не рассказала. — Но, Аня, а фотографии сразу после Пекина? — спросила Алина, чувствуя как вновь начинает кровить что-то в области сердца. — Да, он приезжал ко мне в тот день, — Аня провела пальцами по краю чашки с кофе, — Потому что я сама попросила. Я тогда получила сообщение с очень странным смыслом на свой личный номер. А потом мне кто-то несколько раз звонил и дышал в трубку. Я тогда жутко испугалась и набрала ему. Сейчас я могу признаться, что специально переигрывала со слезами в тот день. Я же помнила, как после Пхенчхана он по первому твоему звонку мог к тебе примчаться. Мне тоже хотелось… Ну вообщем, он приехал. Успокоил, сказал, если такое будет продолжаться, то заявим в Полицию. Мы прошлись около моего дома буквально пятнадцать минут, и он уехал. Хотя мне тогда было очень обидно, — замолчала Аня на некоторое время и дрожащим голосом продолжила, — А я ведь на следующий день видела, как вы вместе уехали. Уже тогда все поняла. Знаешь, я всегда ревновала его к тебе. А после случившегося, даже немного обрадовалась, что все так сложилось и у вас ничего не получилось. Какая же я дура, Алина. Прости! — А девочки? Алена с Сашей? Они же сами признались, — держась за, возможно, последнюю соломинку, Алина чувствовала как земля уходит из-под ног. — Алина, сразу скажу, у меня нет прямых доказательств, — Аня вытерла рукавом толстовки выступившие слезы, — Но я раньше тоже думала, что все остальные их слова правда, а на меня они просто от обиды наговорили. Даже допускала возможность, что они сами в это верили. Но мне позвонила Саша перед тем, как улететь в Канаду. Это был очень странный разговор. Она у меня попросила прощение за то, что оговорила меня, сказала, что ей стыдно передо мной, что не думала, до чего это все дойдет. Я у нее спросила про достоверность остальных их слов, действительно ли было то предложение от Даниила Марковича. Саша долго молчала, потом ответила короткое нет и бросила трубку. Ну и все, мы больше не виделись и не разговаривали. Они с Аленой на следующий день улетели в Канаду. Но, Алина, я теперь уверена, что это все от начала до конца было ложью. Они так отомстили мне, а под раздачу попал Даниил Маркович. Про меня поговорили и забыли, я осталась при своем, а он теперь неизвестно где, — тяжело вздохнула девушка. Алина молча слушала свою собеседницу и боялась даже сделать лишний вдох. Слова Ани действовали на нее отрезвляюще. Девушку будто холодной водой окатило. Она так же, как и тогда, сначала все отрицала, но потом понимала, что не верить словам Ани причин нет. И этот звонок Саши… Неужели девочки могли все это придумать? И что теперь получается, Даниил был безвинно обвинён? — Я хочу его найти и извиниться. Думала, может у тебя есть хоть какая-то информация? Может писал, звонил? — шмыгала носом Аня, пряча руки в рукава, будто от холода. — Нет, Аня. Я с тех пор о нем ничего не знаю. Слышала от Сергея Викторовича, что он собирался перебраться в США. — Я у него спрашивала тоже, но Сергей Викторович отказывается со мной общаться. Он мне мое молчание никогда не простит. Ты же помнишь его прощальные слова, как он крикнул на всю арену, что он с нами даже одним воздухом дышать брезгует. Поэтому и переехал в Питер. — Помню. Ещё я помню, как Даня умолял меня поверить ему, просто поверить, — Алина закрыла лицо руками, пряча выступившие слезы на глазах, — Что же вы наделали? Что же я наделала? Аня не знала, что ответить на этот вопрос, так как сама себе задавала его на протяжении последнего месяца. — Даниил Маркович удалил все аккаунты в социальных сетях, даже те, которые были только для своих. Я все обыскала, — тихо произнесла Аня, но потом немного оживившись продолжила, — Может Сергей Викторович с тобой захочет поговорить. Возможно, они поддерживают связь. Алина несколько раз отрицательно помотала головой. Про соцсети она не знала, так как Даня был везде у нее заблочен. — Мы с ним не лучше твоего расстались. Он меня до последнего просил еще раз поговорить с Даней, говорил, что я об этом потом горько пожалею, — девушка еле сдерживала всю боль, полыхающую в груди. К кофе с десертом никто не притронулся. Две девушки, облокотившись, молча продолжали сидеть за столом и смотреть в пустоту, погруженные в свои мысли и переживания. Сейчас был самый искренний и самый тяжелый разговор между ними. Обе любили, но обе по-своему предали… и обе хотят только одного — найти его и добиться прощения. — Аня, я вспомнила! Когда я последний раз разговаривала с Сергеем Викторовичем, он говорил, что Даню здесь теперь держит только Юки, и как только он найдет жильцов, которые согласятся за ней присмотреть, то он сразу уедет. Это значит, кто-то сейчас должен жить у него в квартире Алина произносила эти слова, но сама не верила насколько было запечатано её сердце, как глубоко в ней сидела обида, раз она позволила оставить её Юки не пойми с кем. И только сейчас понимала, что Сергей Викторович пытался всеми способами так на неё воздействовать. — Думаешь, у них есть его новые контакты? — появилась надежда в голосе Ани. — Могу предположить, — оживилась Алина, — Поеду к ним сейчас же. Алина резко вскочила из-за стола и потянулась за своей сумкой, лежащей на соседнем стуле. — Нет, Алина, я сама заплачу, все равно даже не притронулись. Прошу, дай мне знать, если что-то узнаешь, — встала Аня, чтобы обняться на прощание. — Обязательно! Аня, у меня ещё есть один вопрос. А ты сможешь, когда понадобится, публично повторить все то, что сказала мне? — приобняла её Алина. — Да, будь уверена. Я больше молчать не буду. Только вот нам бы как-то разговорить Сашу, — ответила Аня, отпуская Алину из своих объятий. — Ну, подумаем об этом. А сейчас я побежала, — Алина даже смогла еле заметно улыбнуться на прощание и быстро покинула двери ресторана. Первые несколько десятков метров девушка прошла на каком-то драйве, не помня себя, а потом, когда она осталась одна сама с собой и со своими мыслями, к ней до конца пришёл весь ужас того, что она натворила. Что она своим недоверием, возможно, навсегда его потеряла. Прошло почти три месяца, сейчас он может быть где угодно, с кем угодно, в любой точке мира. Предположим, она возьмёт его контакты, но что скажет? «Привет! Это твоя дура — Алина! Прости меня!» Вряд ли этих слов будет достаточно. Вряд ли здесь вообще слов будет достаточно. У неё начали дрожать колени, стало не хватать воздуха и она прислонилась к стеклянной витрине какого-то вещевого магазина. «Алина, давай ты сначала найдешь его, а потом сделаешь всё, чтобы добиться прощения. Он поймет, он все поймет!» — девушка глубоко вдохнула, выпрямилась, надела свои темные очки и пошагала в сторону выхода.