Когда нечего терять

Существует такого рода бегство, похожее, скорее, на искание встреч.

Виктор Гюго

Холодный женский голос на весь терминал объявил имена опаздывающих на рейс в Нью Йорк. Черт, бесследно улететь уже не получилось. Телефон в руках так и не зазвонил. Мужчина в последний раз проверил его, подсветив экран, и уверенными движениями начал вытаскивать оттуда сим карту. После нескольких ловких движений пальцев она оказалась у него в руках. Он отрешенно взглянул на пустой стакан от коктейля и бросил в него изогнутую пополам симку. Подобрал со стола свой паспорт с посадочным талоном и, накинув на плечо рюкзак, побрел в сторону нужного гейта. Мужчина оказался последним, кто зашёл в самолёт. Кое-как нашёл свободное место для своего рюкзака, и под недовольными взглядами лишний раз побеспокоенных соседей по креслу устроился на своё место у окна. За окном было уже темно, виднелись только яркие огни аэропорта, напоминающие какую-то дешевую новогоднюю подсветку. Только устроившись на своём кресле и пристегнув ремень, Даниил до конца осознал, что он сейчас делает. Оставляя за собой выжженное поле, он улетает в никуда. Понятия не имеет, когда вернётся, и вернётся ли вообще. Странное чувство. Очень странное. Самолёт начал набирать высоту, снизу с ним попрощались ночная Москва, светящаяся миллионами огней, и тридцать лет жизни. Не такой уж и маленький срок, а если начать вспоминать сколько всего за это время произошло, то на несколько жизней хватит. Теперь же придётся все начинать с чистого листа. «Не с такого и чистого. Подзамарать листок уже успели» — усмехнулся про себя. А потом его мысли невольно вернулись к прошлому. Перед глазами встала их последняя встреча. Ее заплаканные глаза и исчезающие шаги. После того разговора он несколько раз пытался до неё дозвониться, но был явно заблокирован. Приезжал к ней домой, где был встречен её отцом и в жесткой форме отправлен куда подальше. А потом… потом он прекратил искать с ней встречи. На него столько всего навалилось. Ему стало невыносимо больно и обидно, что она отвернулась от него в самый тяжелый момент. Он был все 10 лет её другом и жилеткой, проходя вместе с ней все её падения и подъемы, а она в один миг смогла вычеркнуть его из своей жизни. Раз она смогла, то и он сможет. Бессмысленно в тысячный раз оправдываться за то, чего не совершал. Пытаться доказать недоказуемое. Он накинул капюшон от толстовки, надел свои наушники с шумоподавлением и, прислонившись на бок, попытался отогнать одолевающие его тяжелые мысли и уснуть. К счастью, через некоторое время ему это удалось. И он проспал почти весь полет. Нью Йорк встретил его своей суетой и бесконечной ночью, которая сопровождала его ещё из Москвы. На часах восемь вечера. У него нет ни забронированного отеля, ни каких-либо планов. Есть только один черный рюкзак, в который сейчас поместилась вся его прежняя жизнь. Удивительное ощущение безграничной свободы. Безгранично ложной свободы! Даниил поймал первое попавшееся желтое такси и направился в город. За приспущенным окном выстраивались в длинный ряд небоскребы, верхушками касаясь темного ночного неба, где-то вдалеке слышались сирены служебных автомобилей, доносился дурманящий запах азиатской кухни и табака. Даниил вспомнил, что было бы неплохо где-нибудь поужинать перед тем, как заселиться в отель. Приметил небольшой китайский ресторанчик с незамысловатой красной горящей вывеской в Чайнатауне и попросил таксиста высадить его недалеко оттуда. На улице было необычайное оживление. Несмотря то, что давно уже вечер, все куда-то спешили и разговаривали на смеси английского с китайским, что было в новинку, для непривыкшего уха. Даниил постоял несколько минут, оглядываясь вокруг. Его взору предстало большое разнообразие красок и витрин, и, взвесив все за и против, мужчина направился в выбранное место. Оказалось, что это заведение только снаружи напоминало ресторан, а внутри оно больше походил на бар. Классический американский бар с высокими деревянными барными стойками, в таком же стиле стульями, и с приглушенным светом. Из китайского здесь были только несколько картин с иероглифами и китаец-бармен. И музыка. Играла китайская поп-музыка. В воздухе стоял запах крепкого алкоголя. Все отдельно стоящие столы были заняты и Даниил присел за барный стол. К нему сразу подошел бармен с вопросом, что он будет пить. Бармен был молодым парнем, лет двадцати пяти, среднего роста, с черными взъерошенными волосами и правильными азиатскими чертами лица.  — Какой-нибудь не сильно крепкий коктейль, на твое усмотрение, — крикнул ему Даниил, — И могу ли я получить меню?  — Конечно, — подал он ему меню на одном листе бумаги, — Вижу ты впервые у нас? Меня, кстати, Сан зовут. Что больше предпочитаешь ром или текилу? — улыбнулся на все тридцать два зуба.  — Текилу. Я Дэн, — ответил Даниил, рассматривая меню.  — Добро пожаловать, Дэн! Сделаю тебе «Маргариту».  — Да, хорошо. И можно вот этот бургер средней прожарки, — показал Даниил на меню.  — Будет сделано. Сан быстро передал заказ на кухню и принялся ловко смешивать коктейль, изредка посматривая на Даниила.  — Откуда ты? — спросил он, подавая напиток.  — Издалека, — улыбнулся Даниил, — Только прилетел, из аэропорта прямо сюда, — ответил он, даже не зная почему.  — Турист? — все не успокаивался бармен.  — Не знаю, пока не знаю. Даниил глотнул солено-сладкий коктейль. Это был один из лучших напитков, что он пробовал. Человек явно профессионал своего дела.  — Ммм, здорово, — одобряя показал Даниил большой палец.  — Хех, угощайся! Тебе повезло, я сегодня последний день работаю, а с этим коктейлем я в нескольких конкурсах выигрывал, — смеялся не только глазами Сан.  — Почему уходишь? Многое потеряют, — покрутил пальцем по воздуху Даниил, указывая наверх.  — Ничего, я тут три года отпахал от звонка до звонка. Пора идти дальше. Меня утвердили на роль в мюзикл. Роль второго плана, правда. Но все равно будет ежедневная занятость и оплату побольше обещают, — не скрывал своей радости бармен, делая очередной коктейль и передавая официанту.  — Круто! Какой мюзикл? Кто ставит? — уже заинтересовался Даниил.  — Это новый мюзикл, осенью будет премьера. Не думаю, что ты слышал. Режиссер еще только набирает труппу. На популярность «Чикаго» и «Короля льва» не претендует, но определенного зрителя найдет.  — Ну ты скажи кто, может знаю.  — Джон Миллерсон. Он раньше травести шоу ставил, может оттуда слышал. Хотя вряд ли.  — Конечно, слышал, — обрадовался почему-то Даниил этой фамилии. Он видел его работы пару раз, когда искал программы для девочек и этот Миллерсон запомнился ему каким-то чудаковатым человеком, которого все пинают, но он упорно продолжает делать свое дело. Сан удивленно на него посмотрел. Явно не ожидал такое услышать от иностранца в этом богом забытом баре в Чайнатауне.  — Ты что тоже из шоу бизнеса? — немного настороженно спросил он.  — Не совсем. Я хореограф. Бывший хореограф… — допил свой коктейль Даниил, — Сан, когда будет моя еда?  — Извини, я сейчас их потороплю, — Сан позвонил по стационарному телефону, видимо, на кухню, — Сейчас будет.  — Хорошо. Повтори мне свою «Маргариту!» — отодвинул в сторону бармена свой бокал Даниил.  — Брат, а почему бывший? — попытался перекрикнуть музыку Сан через некоторое время.  — Что бывший? — в ответ спросил Даниил, думая что не расслышал вопрос.  — Ну почему бывший хореограф? — Сан поставил перед ним тарелку с ароматным бургером и картошкой.  — Долгая история и неприятная, — не хотел больше продолжать тему Даниил и принялся есть руками свой горячий бургер.  — Извини. Я просто слышал, что Джон уже не одну неделю ищет хореографа-постановщика для кордебалета в мюзикл. Он открыт к иностранцам, главную роль вообще актер из Италии будет исполнять, — все продолжал говорить Сан.  — Мне это неинтересно, — отмахнулся Даниил. «С моим прошлым никто меня туда и на порог не пустит».  — Друг, ты не похож на туриста. Больше похож на потерявшегося человека, извини за прямоту. У меня на таких уже глаз алмаз за годы работы в «индустрии» — показал он пальцами кавычки в воздухе, — Я тебе на полном серьезе говорю. Не знаю, что там за история у тебя, но Джон-человек открытых взглядов. Я тебе сейчас на всякий напишу номер его кастинг директора. Он вытащил из-под стола белую рыхлую салфетку и начеркал там размашистые цифры.  — Ее зовут Сара. Фамилию не помню, — положил он салфетку прямо перед Даниилом. Даниил только приподнял брови и равнодушно посмотрел на бумажку. И молча продолжил закусывать свой жареный картофель.  — Рад был познакомиться, Сан, — протянул руку Даниил, когда уже встал, собираясь уходить.  — Взаимно. Удачи! Даст Бог, ещё увидимся! — протянул ему руку в ответ Сан и кивнул в сторону салфетки. Даниил поколебался несколько секунд, но все же скомкал бумажку и положил в карман.  — Все возможно, — проговорил он уже вполголоса, явно понимая, что Сан его сквозь музыку не услышит, и покинул бар. На улице уже была глубокая ночь, но куда идти он до сих пор не придумал. Вспомнил, что как на зло в телефоне нет ни связи, ни интернета. «Этим займёмся завтра, а сейчас надо найти ночлег». Он начал спускаться вниз прямо по авеню и присматриваться по сторонам в поисках отеля. Через несколько кварталов мужчина уже покинул оживленный Чайнатаун и попал в более деловой район, где в высотках расположились один за другим сетевые отели. Даниил на вид прикинул который попроще и зашёл в полностью стеклянное лобби, и забронировал номер на неделю. Номер оказался простенький, но на высоком этаже, так что с него открывался хороший вид на весь ночной город. Даниил бросил на белоснежную кровать свой рюкзак и сам упал рядом. Только сейчас он понял насколько устал за этот невероятно длинный день, почувствовал, как теплым эликсиром разливается по телу мышечная слабость. Два бокала «Маргариты» тоже давали о себе знать. Пролежав так несколько минут, он начал взглядом осматривать комнату. На стене висели несколько картин. В одной была нарисована танцующая чернокожая женщина в национальной одежде, в другой какие-то непонятные фигуры в стиле постмодернизма, а в третьей фотография ночного неба. Как же предательски сжалось сердце, когда, прищуриваясь, он заметил там очертания Большой Медведицы.  — Мицар и Алькор! — воскликнул он во весь голос, — И где же твоё обещание, Алина… — белая ткань сжалась в кулак под руками мужчины.