Когда нечего терять

Она не виновата, что дала когда-то обещание на свидание.

Не виновата, что давно когда-то

в омут с головой лишь с одним тобой.

На сырой земле лежали багровые листья, источающие терпкий запах влаги и осени. Ночью прошёл сильный дождь с ветром, срывая последние листья с деревьев внутреннего сада во дворе. Под резиновыми сапогами неприятно хлюпала вода. Окоченевшую от холода руку с поводком, тяжело было разжимать. Маленькое тело девушки съёжилось и торопливо зашагало в сторону подъезда, потягивая за собой собак. Но четвероногих привлекала каждая лужица, каждая веточка, поэтому каждый раз их приходилось одергивать и подгонять. Оказавшись в тёплой квартире, Алина по очереди помыла лапки собакам и направилась в кухню, намереваясь выпить чашку утреннего кофе перед тем, как убежать в универ. Ароматный кофе с двумя сырными печеньками помогли немного согреться и даже смогли поднять настроение чуть выше нуля. Дни тянулись бесконечно долго, прошло всего лишь три недели после её возвращения из США, а по ощущениям — целая вечность. Даниил должен был приехать через неделю. Неделя - это же целая жизнь, особенно когда не знаешь, чем себя занять в эти холодные осенние вечера. В шоу на льду был небольшой перерыв, ежедневные тренировки не требовались. После ухода из «Хрустального» у Алины появилось много свободного времени, которое нужно было как-то коротать, и желательно с пользой. Свое спасение девушка нашла в учебе. Алина с головой ушла в учебники, посещала все занятия в университете, не пропуская даже самые скучные лекции по философии. Догнала и перегнала многих своих сокурсников. К счастью, Влад в этом году не преподавал, а случайные встречи с ним она специально избегала, доводя их до невозможности. За окном были сумерки, а в аудитории лектор в смешных квадратных очках читал лекцию про историю русской журналистики девятнадцатого века. Радовало одно — на сегодня это была последняя лекция. В аудитории стоял тихий щебет, только самые дисциплинированные ребята в первых рядах пытались что-то записывать за преподавателем. Алина в последнее время тоже была в числе этих студентов-ботаников. Но не сегодня. Сейчас её мысли были далеки от истории журналистики «мрачного семилетия», они витали в более приземлённой плоскости и в менее отдалённой исторической эпохе. Около суток не было никаких вестей от Даниила. И девушку это начало беспокоить. Если учесть, что они обычно и на час не оставляли друг друга в покое, то сегодняшнее его молчание вызывало понятное волнение. Еле дождавшись окончания лекции, девушка выбежала из аудитории, по пути натягивая свою длинную черную куртку. На улице мелко моросил дождь, но утреннего холода уже не было. Алина заехала в магазин, закупилась продуктами на неделю вперёд и поехала домой, еще раз мысленно ругая этот вечер за отсутствие тренировок на льду. Это значило только одно — весь вечер будет посвящён только ожиданию ответа от одного человека. Дома, ловко разделанная курица отправилась в духовку, под раздумья девушки о том, как же она это все съест, но путающиеся под ногами животные дали понять, что беспокоиться незачем. Буквально через полчаса квартира наполнилась вкусным ароматом чесночного соуса и поджаренной курицы. Алина каждые пять минут брала в руки телефон, в надежде увидеть заветное сообщение от Даниила. Его затянувшееся молчание начало пугать. В такие моменты она наивно мечтала о двух вещах — о телепорте и машине времени. И не осталось бы в жизни места ни самолетам, ни аэропортам. И главное — время бы не тянулось так изматывающе долго. Телефон упрямо молчал, а часы на стене громко отсчитывали каждую секунду, ещё больше нагнетая и без того тревожную атмосферу. Девушке хотелось верить, что проблема только в телефоне, что с Даниилом все хорошо и что он её, конечно же, не забыл. Из тяжелых раздумий вырвал неожиданно раздавшийся звонок в двери. Первыми оживились собаки, которые сразу же побежали к двери, требовательно лая что-то на своём языке. Алина гостей не ждала, да и никто к ней сюда не приходил, кроме Сабины, но и она без предупреждения не заезжала. А редкие встречи с друзьями всегда проходили вне дома. Поэтому этот звонок её не то чтобы удивил, а, скорее, напугал. Девушка на цыпочках подошла к двери и посмотрела в глазок. — Мама? Последняя встреча с родителями прошла на повышенных тонах. Если ее поездку в Нью-Йорк они восприняли как очередную глупость, то неоднозначный уход из «Хрустального» стал для них трагедией. И то, что теперь ее мама, Лейсан, впервые за четыре месяца пришла к ней в его квартиру, было вдвойне неожиданно, если не сказать подозрительно. Все же Алина поспешила открыть дверь. — Здравствуй, дочка, — Лейсан стояла за дверью в чёрном плаще и с таким же лицом без тени улыбки. Ее светлые волосы были прикрыты легким шифоновым платочком. — Привет! — Пустишь? — не сдвинулась с места женщина, пока не пригласили. Алина полностью открыла дверь, пропуская маму. — Заходи, мама. — Я не надолго. Лейсан зашла внутрь и приобняла дочь, дежурно поцеловав в щечку. Тут же на нее накинулись собаки, требуя внимания. Масару получила несколько поглаживаний по мордочке, перед тем, как была оттянута Алиной, чтобы дать матери возможность снять верхнюю одежду. — Мама, признаюсь, удивлена. Как ты решилась зайти? Мне ждать какой-то подвох? — усмехнулась Алина, убирая верхнюю одежду матери в шкаф. — Не бойся, уговоров вернуться домой не будет. Уже понятно, что бесполезно пытаться, — Лейсан глазами прошлась по прихожей, задерживаясь взглядом на широком зеркале, — Теперь вижу, что хоть условия у тебя неплохие. На лице женщины так и не появилось никакой теплоты. А глаза продолжали оценивать то стены, то отражение дочери в зеркале. Алина стояла в сиреневом домашнем костюме и даже не пыталась скрыть недовольство после услышанного. — Мама, с каких пор ты стала такой? — сморщилась девушка. — Какой? — Такой… душной, — в голове крутилась фраза «таким снобом», но Алина не стала озвучивать её маме. — Ишь, как заговорила! Вот будет у тебя дочь, которая вмиг решит разрушить всю свою жизнь, посмотрим, как ты будешь не душной. — Мама, я думала, что ты по мне соскучилась и пришла проведать, а ты опять завела старую пластинку. — Да, прости, — на лице женщины появилось непритворное сожаление, — На самом деле хотела увидеть, как ты живешь. Сама же давно к нам не заезжаешь… — Последний раз оставил неприятные воспоминания, — недовольно пробурчала Алина, — Проходи на кухню, я собиралась есть. Вместе поужинаем. Лейсан последовала за дочерью на кухню, где Алина сразу же начала доставать курицу из духовки. После взялась крошить овощи в салат. Лейсан сидела на стуле у двери, положив руки на стол и молча наблюдая за дочерью. Повисла недолгая пауза. Женщина рассматривала кухню, нехотя признавая, что она сделана со вкусом, и нервно постукивала пальцами по обеденному столу. — На самом деле, я сегодня видела Этери Георгиевну… Алине так хотелось ослышаться. Зачем она опять поднимает эту тему? — Зачем ты к ней ходила? — Алина резко положила нож на разделочную доску и развернулась к матери. — Доченька, послушай, насколько я поняла, она не против твоего возвращения. Сказала, что вы не в ссоре. — Может для неё мы и не в ссоре, но на её условия я никогда не соглашусь, — дрожали губы девушки. — Как же глубоко он засел в тебе, — произнесла женщина после паузы, — Свою жизнь пустил под откос, сейчас за твою взялся. Если бы любил, не трогал бы тебя больше, — Лейсан недовольно отвернулась и посмотрела в окно, откуда виднелись фонари, заливающие светом осенний двор. На подоконнике мирно спал Юки, не замечающий ни гостью, ни общую раздраженность, витающую в воздухе. — А он и не трогал, я сама к нему поехала, — появилась ухмылка на лице девушки, — это во-первых. А во-вторых — я стою сейчас перед тобой только благодаря ему. Это он уговорил меня вернуться. Ну и в третьих, мама, будь добра не оскорбляй Даниила в его собственном доме! Лейсан недовольно фыркнула и подошла к раковине, чтобы помыть руки. — И долго ты будешь его ждать? — вытерла она руки о клетчатое полотенце, поданное Алиной. — Сколько понадобится, — прозвучал короткий ответ девушки, спокойно раскладывающей блюда по тарелкам. — Не приедет он, доченька. — женщина вернулась за стол и продолжила дёргано постукивать пальцами по столу, — Даже если предположим, ты права и он ни в чем не виноват, что ему здесь делать? Кроме тебя, Ани и кучки твоих фанатов, никто в это не верит. — Не приедет — я уеду. Давай не будем это больше обсуждать, хорошо? — Алина поставила две тарелки с курицей и салатом на стол, после потянулась за приборами. Лейсан подняла тяжелый взгляд на дочь, но заметив, что та вся покраснела и чуть ли не плачет, решила больше не продолжать тему. Забрала из её рук приборы и попробовала курицу. — Ммм, вкусно. Когда ты успела научиться так готовить? — в голосе женщины читалось неподдельное удивление. Алина обрадовалась, что мама хоть здесь её немного услышала и не стала дальше копаться в кровоточащих ранах. — А ты почаще приходи, я и не такое приготовлю, — она натянула искусственную улыбку на лицо и глубоко выдохнула. Дальше разговор приобрёл вид притворно-обоюдного восхищения друг другом, начиная с обсуждения нового цвета волос Лейсан, заканчивая демонстрации незамысловатого дизайна маникюра Алины. Со стороны это выглядело, как разговор двух не очень близких подруг, встретившихся после долгой разлуки и пытающихся как-то заполнить пустоту, не затрагивая действительно важных тем для каждой. «Ну хоть так, хотя бы уже не ругаемся, как прежде» — успокаивала себя Алина, провожая маму и целуя на прощание. Но оставшись одна в пустой квартире, ее начало накрывать от понимания, что отношения с родителями как прежде уже не будут. Они не примут Даниила. Возможно, будут терпеть, но всегда будут помнить, кто кого не достоин. Они до сих пор ещё не простили ей разрыв с Владом, обвиняя в этом напрямую Даниила. «Хорошо, что он сейчас далеко, хорошо — не слышит всего этого. Здесь бы его в покое не оставили…» Алина тут же вспомнила про телефон, оставленный в комнате. Побежала проверять, но ни звонка, ни сообщения не увидела. «А что если мама права и он не приедет? До сих пор ведь ничего не говорил про билеты. Может он испугался и передумал, и решил снова исчезнуть?» — девушка со всей злостью бросила телефон на кровать, куда сразу же плюхнулась и сама, зарываясь лицом в светло-серые подушки. Из глаз выступили слезы, которые начали бесконтрольно увлажнять постель. Это были слёзы обиды на себя, на Даниила, на маму, на Этери Георгиевну, на обстоятельства и, в конце концов, на взрослую, сука, жизнь. Неизвестно сколько она так проплакала, пока не погрузилась в забытье и не уснула. Разбудил её звонок в дверь и оживленный лай собак. Алина не сразу поняла сон это или явь, на улице была глубокая ночь и часы показывали двенадцатый час. И решив, что ей показалось, она продолжила лежать в кровати. Но повторный звонок заставил её поверить в реальность и нехило струсить. Кому она понадобилась в такое время? Собаки продолжали лаять на дверь, значит, там кто-то точно стоит. Алина медленно вышла из комнаты и мелкими шагами направилась по коридору. Чувствуя, как сердце бьется где-то на уровне гортани, приблизилась к входной двери. — Алина! Просыпайся! — раздался голос снаружи. Девушка могла и дальше не прислушиваться: этот голос она узнала бы везде, узнала бы и откликнулась и во сне и наяву… Ради этого голоса она пошла бы в огонь, воду или, более прозаично, проплакала бы всю ночь, а на утро снова принялась бы верить и ждать.