Нефритовые стержни и не только

Ночное небо окрасилось вспышкой красного, синего, зеленого и белого в сопровождении громких хлопков. Пронзительный залп, снова красный, синий, зеленый и белый… Послышались восхищенные крики, перемежающиеся девичьим визгом, где-то совсем рядом нестройно завели джонинский марш. Наруто насчитал двенадцать залпов фейерверка, лежа на покрывале в лесу и откинувшись на грудь Шикамару. С их поляны не было видно самих искрящихся огней салюта, но отдаленное цветное зарево можно было различить. Ну и шум, само собой. От фестиваля их с Шикамару отделял небольшой подлесок, совершенно не глушащий гул и смех людей. Там за парой метров редких деревьев и кустов, проходили люди, весело смеющиеся и кричащие, громко играли музыканты, слышалось пение. Порывами ветра к ним доносился запах всевозможных лакомств, которые так популярны на фестивалях. Несколько раз шевелились кусты и на полянку вываливались целующиеся парочки (а однажды троица, не будем их за это осуждать), разной степени опьянения и раздетости. Но наткнувшись на алый взгляд джинчурики отправлялись искать другое место для уединения, решив не связываться. — Ты уверен, что не хочешь пройтись? — спросил Шикамару за его спиной. — Слышал, Ичираку поставили там палатку. Наруто заворчал, разворачиваясь в его объятиях, натыкаясь на темный умный взгляд. — Шумно, многолюдно, ноги отдавят, — пробурчал он, носом прячась в чужой шее. — Тебе не понравится. — Я спрашивал про тебя, — Шикамару погладил его по спине. — Тебе нравится находиться среди людей. Наруто что-то напел, щекоча его шею дыханием, завозился, пока не оседлал колени, посмотрел с улыбкой. — Если говорить про меня, — промурлыкал он, — я бы, возможно, прогулялся по палаткам. Там много вкусного. Можно было бы поучаствовать в конкурсах, выиграть пару кои для пруда Ëшины-сан. Найти и побесить Сакуру, сорвав ее свидание с тем Хьюгой. Много-много веселья. — И почему мы не там? — Шикамару опустил руки на его поясницу, легко сжимая. — Потому что я хочу встретить Новый Год с тобой, а тебе не нравятся фестивали и вся их суета, — пробурчал Наруто, распуская его волосы. — Но просто безвылазно сидеть дома, мне не хотелось, так что мы пришли сюда. Ка — компромисс. Шикамару за шею притянул его в легкий поцелуй и соединил их лбы. Он ухмыльнулся, поглаживая поясницу Наруто. — Спасибо за это, — сказал он, снова целуя Узумаки. Наруто напевал, языком очерчивая его губы, прикусил нижнюю и с хихиканьем откинулся назад. Шикамару удержал его от падения, обнимая обеими руками. — Это первый Новый год, который я провожу с кем-то, — сказал Узумаки, несколько мгновений спустя, став серьезным. — Я хотел, чтобы тебе понравилось со мной. — Мне всегда с тобой нравится, — вздохнул Нара, прикрывая глаза и откидываясь назад с желанием лечь. — Даже если ты заставляешь меня двигаться. Наруто фыркнул, ложась на него, сползая ниже, чтобы устроить голову на плече Шикамару. Он протянул руку вверх, зарывая пальцы в длинные жесткие волосы, перебирая их и намурлыкивая какой-то легкий новогодний мотив. Со стороны фестиваля раздался громкий бой курантов, какая-то иностранная традиция, подхваченная Конохой несколько лет назад. Раз-два-три… — Шика, — позвал Наруто приподнимаясь на локтях. Четыре-пять-шесть… Шикамару приоткрывает глаза, улыбается ему нежно-томно, протягивает руку, обхватывая щеку. Семь-восемь-девять… Наруто наклоняется к нему с легким, почти невинно-детским поцелуем. Десять-одиннадцать-двенадцать… Шикамару целует его в ответ, с тихим выдохом. — С Новым годом, Наруто. — Кстати, — говорит Наруто несколько часов спустя, когда они уже идут домой, — на фестиваль я клона отправил. Действительно хороший праздник вышел. Шикамару только лениво улыбается ему в ответ.