Нефритовые стержни и не только

Сегодня Стайлз открывался. Это значит, что сегодня именно он был тем несчастным человеком, который приходил в их кофейню в шесть утра, чтобы подготовить все к открытию. Еще это значит, что к самому открытию Стайлза уже тошнило от попыток настроить кофемашину и десяти шотов испорченного эспрессо, которое ему было жалко вылить. Ровно в семь утра, закончив выкладывать привезенные из пекарни кексы и сэндвичи, он открыл кофейню и устроился за стойкой с телефоном, настраивая плейлист на весь день. Кто открывается, тот заказывает музыку — правило их кофейни, которым никто не пренебрегал. (Было ли это из-за различного музыкального вкуса и мелочности, кто знает?) Из колонок зазвучал томный соблазняющий саксофон, а за ним подтянулся и остальной шквал звуков, создающих настоящий рай для его ушей. Первый посетитель отметился в пять минут восьмого, забавная старушка с ее голенькой собачкой, приходящие каждый день, перед своей первой прогулкой в парке через дорогу. Потом был нервный бизнесмен, появляющийся через день, и оставляющий доллар чаевых. Третьим пришел мужчина, которого Стайлз никогда раньше не видел. В нем было что-то волчье, скрытое в человечьей ухоженной шкуре. Крепко очерченное тело, мускулистые руки, заканчивающиеся ухоженными ногтями, красивые черты лица и пронзительные, глядящие в самую душу глаза. Холодный и острый взгляд человека-волка пробежался по Стайлзу, и его губы растянулись в хищной улыбке. — Здравствуй, Лапушка, — улыбнулся мужчина. — Доброе утро! — бодро отбарабанил Стайлз, прячась за маской бариста. — Что будете заказывать? — Тебя? — усмехнулся мужчина, облокотившись на прилавок перед ним. — Можно прямо на этой стойке. — Сожалею, — улыбнулся ему Стайлз, чувствуя, как румянец заливает щеки и шею. — Но такой позиции в меню нет. Может вам приглянулось что-то еще? — Какая жалость, — протянул мужчина, и в его глазах мелькнула какая-то искра, тут же погасшая. — В таком случае, могу я получить двойной эспрессо без сахара и твой номер телефона, Лапушка? — Боюсь, наша корпоративная политика не позволяет мне раскрывать такие личные данные нашим клиентам, — затараторил Стайлз, нервно поежившись, — но вот эспрессо будет вашим. Два пятьдесят, пожалуйста. Две минуты. Мужчина приложил карту к терминалу, оплачивая счет, и Стайлз, выдав его чек, отвернулся к кофемашине. — Давно здесь работаешь, Лапушка? — спросил мужчина, все так же облокачиваясь на стойку. — Пару лет, — отозвался Стайлз, сосредоточенно прессуя таблетку. — С тех пор, как поступил в колледж. — И на кого ты учишься? — улыбнулся мужчина. — На ветеринара, — фыркнул себе под нос Стайлз. — Это можно сказать, семейная традиция. Оборотень перед ним (а это определенно был оборотень, Стайлз мог поклясться всем своим друидским чутьем) приподнял бровь, явно надеясь на продолжение разговора. Стайлз поставил перед ним стакан на вынос и профессионально улыбнулся. — Ваш двойной эспрессо! Приятного кофепития, приходите к нам еще! — Обязательно, — усмехнулся мужчина, прикрыв глаза и придвинув к нему по прилавку прямоугольник визитки. — Очень надеюсь, что ты позвонишь мне, когда твоя смена закончится, Стайлз. Стайлз вздрогнул, не смея отвести взгляда от пронзительных голубых глаз напротив. Он неуверенно кивнул, кончиками пальцев придвигая к себе визитку. — Хороший мальчик, — проурчал оборотень, взял свой кофе и вышел из кафе не оглядываясь. Стайлз вздрогнул от тихого перезвона колокольчиков, когда дверь за мужчиной закрылась. Он мельком взглянул на визитку и снова застыл, на этот раз в панике. Это был чертов Питер Хейл, младший брат альфы Хейл, самой большой стаи в Северо-Калифорнии. Стайлз был в такой заднице!