Нефритовые стержни и не только

Вечер в гильдии набирал обороты. На первом этаже уже собралась стихийная попойка, то ли что-то праздновали, то ли просто весело проводили время, из криков, доносившихся до второго этажа, было не понять. — А вы слышали новость? — спросила Эва подставляя бокал разливающему вино Бикслоу. — Нацу и Грей обручились. — Что, серьезно? — переспросил маг Душ и захихикал. — Вот уж не думал, что у них до этого дойдет. Они же как кошка с собакой, вечно цапаются… Фрид невольно отключился от разговора, погрузившись в свои мысли. За согильдийцев он был рад. Пара из Нацу и Грея хоть и вышла скандальная, но было видно, что парни друг друга любят, даже если и ссорились все время. Они прекрасно дополняли друг друга и вовремя могли остановиться, не переходя определенные грани. Фрид сам видел, как подобное происходило, причем не раз. А вот они с Лексусом явно несведенные. Вроде и чувства к друг другу есть, вроде и страсть их в одну постель тянет, да только ничего больше не выходит. Они уже пробовали. Встречались какое-то время, ссорились и расходились, а потом опять, как по заколдованному кругу. Оба устали от этого, да совсем разойтись так и не смогли. Несколько недель назад у них вышла грандиозная ссора, и ведь вспыхнули на ровном месте, из-за незакрытого тюбика зубной пасты. Рычали друг на друга с такой злостью, с которой не к каждому противнику относятся. Орали так, что соседи Лексуса вызвали стражников. В тот же вечер разошлись. На сколько их хватило в этот раз? Вроде бы три недели? Или три с половиной? Бросали друг на друга холодные взгляды, слова цедили, как змеиный яд. Друг к другу на метр не подходили. И Фрид клялся себе, что это был последний раз. Что уж теперь-то он ни за что подобной ошибки не совершит. Чтобы еще раз вернуться к Лексусу? К этому грубому Громовому драгонслееру? Да никогда больше! Свои нервы целее, и держаться нужно подальше. Да только слова его ничего не значили. Стоило им остыть и столкнуться наедине, как снова вспыхнуло и разгорелась страсть. А за ней и больная привязанность подтянулась. Кто первый к другому рванул? Кто первый сдался и поцеловал? Какое это имеет значение, когда пуговицы на рубашке разлетаются в разные стороны, ткань одежды падает на пол, а тело расчерчивается укусами и царапинами? Какое это имеет значение, когда так хорошо, что кажется, будто растечешься сейчас розовой лужей по ближайшей поверхности и никогда назад не соберешься? А дальше все по накатной. Их будто опять друг к другу приклеило, и находится порознь стало тяжело. Стоит только Лексусу исчезнуть из его поля зрения на несколько минут, как Фрид чувствует беспокойство, сидеть на месте не может, и как верная собачонка бежит за Громовым. Лексус только улыбается, поглаживает нежно по затылку, да мурлычет что-то довольное. И вроде бы все хорошо, да только Фрид уже устал надеяться, что в этот раз все пройдет по-иному. Что уж теперь-то они будут вместе навсегда и счастливы. — Эй, Лягушатина! — зовет его Эвагрин, дергая за длинную прядь волос. — Ты там совсем в себе потерялся? — Чего тебе, Эва? — ворчит он недовольно, хмурясь на девушку. — Давай, говорю, выпьем за счастье согильдийцев, — улыбнулась девушка. — Раз уж эти придурки сошлись вместе, стоит пожелать им терпения и прочей гадости. — Давай, выпьем, — покорно соглашается Фрид. Он поднимает свой бокал, сталкивает его с бокалами остальных Громовержцев и пьет. Вот только в отличие от остальных, он поминает собственный разум и надежду. Фрид улыбается, чувствуя на себе горячий и жадный взгляд Лексуса. Пропади оно все в бездне!