Нефритовые стержни и не только

— От тебя странно пахнет, — говорит ему однажды Айзек, зажимая в углу разрушенного дома Хейлов. — Как будто ты не человек. Стайлз закатывает глаза и проскальзывает под его руками. — Ничего личного, чувак, — ухмыляется он волку, — но мы не в тех отношениях, чтобы ты ко мне принюхивался. Иди понюхай Скотта или Эллисон, в кого из них ты там влюблен? Айзек сверкает в его сторону глазами и скалится. Дерек появляется как раз вовремя, чтобы схватить своего щенка за шкирку и утащить на тренировку. В углу раздается смешок зомби-дядюшки. После этого кучеряшка начинает за ним следить. Волчонок ни так незаметен, как ему кажется. Стайлз различает каждый его взгляд, направленный в спину, каждое вольное и невольное движение, биение его сердца. Айзек мог бы быть незаметным для человека, но не для Стайлза. — Почему ты им не скажешь? — спрашивает Дерек, заглянувший в его комнату после полнолуния. — Я не такой, как они, — качает головой Стайлз. — К тому же, твои щенки еще сами с собой не освоились, куда им я? — Ты часть стаи, — вздыхает Дерек. — Они беспокоятся, что я позволяю человеку влипать в неприятности вместе с ними. — Переживают? — тянет Стайлз с улыбкой. — Как приятно! Айзек продолжает следить за ним и два месяца спустя. Его глаза все так же внимательно вглядываются в Стайлза и ловят каждое его движение. Постоянное обнюхивание, как будто волчонок сможет разобрать непонятный ему запах на составляющие и найти ответ, вызывает раздражение. В тот первый их разговор о запахе, Стайлз был совершенно серьезен, они не так близко знакомы для таких знаков внимания. Глупые волки. — Ты похож на котенка, — говорит Айзек, когда находит его задремавшим на стадионе в теплых лучах солнца. — Спасибо за комплимент, — фыркает Стайлз и прикрывает глаза, чтобы кемарить дальше. В это время года так редко светит солнце, что Стайлз собирается наслаждаться своим послеобеденным отдыхом невзирая на всяких волчат, которые ему мешают. Пусть Айзек делает все что хочет, Стайлзу все равно. Теплые пальцы зарылись в его волосы, легонько почесывая макушку. — Ты мурлычешь, — шепотом выдыхает Айзек, замирая на миг. — Совсем как кошка. — Если ты не заметил, — пробурчал сквозь сон Стайлз, — я определенно мужского пола. Чертова его кошачья натура. Вот надо было выдать себя так легко? Нет, все-таки не быть Стайлзу шпионом, в прочем, не очень-то и хотелось. А чего хотелось, так это того, чтобы аккуратные пальцы продолжали гладить его по голове. Удивительно приятное чувство. — Реально как кот! — восхитился Айзек, кладя другую ладонь на его горло. — Будто моторчик урчит. — Укушу, — фыркает Стайлз, приоткрывая один глаз. — Твои глаза… — тянет Айзек с удивлением. Стайлз знает, что он там увидел. Зверино-желтые радужки с узким кошачьим зрачком. Он довольно зевает, демонстрируя кучеряшке ряд острых кошачьих зубов. — Продолжай гладить, раз уж начал, — щурится на свету Стайлз. — Чего остановился? — Ты оборотень-кот? — спрашивает волчонок, возобновляя движения рук. — Вер-тигр, — зевает Стайлз, погружаясь в приятную дрему. — Большой и страшный тигр. Когда Стайлз в первый раз оборачивается в свою тигриную форму, Айзек, сидящий рядом с ним на полу в его комнате, пораженно выдыхает. — Почему ты такой большой? — спрашивает он, поглаживая Стайлза по морде, — В тебе же от силы шестьдесят килограмм. Стайлз хочет ему сказать, что он не большой, а пушистый. И что он все еще слишком юный, чтобы считаться взрослым тигром, но он молчит. Потому что даже Стайлз не умеет разговаривать в своей верформе. Все что ему остается, это мурлыкать под ласковыми руками Айзека и слушать его взволнованные слова.