Яблоки в карамели

      Джисон вернулся в спальню дрожащим от холода и слегка растерянным. Минхо облегчённо улыбнулся. Стянул с кровати тёплый шерстяной плед, обернул плечи Джисона и завязал в узелок на груди. Тот смущённо улыбнулся.       — Зачем…       — Замёрзнешь, глупый. На улице холодрыга. Иди сюда.       Вообще-то, Минхо не думал, что способен на это, да и не собирался, но стоило увидеть дрожащего от холода Хана, так всё, в груди всё перевернулось, разбилось, сердце на осколки, и Ли обхватил его худые плечи, прижимая к себе.       Вот. Вот что было самым важным.       — Можно? — Минхо обхватывает дрожащими ладонями его талию и затылок. Кончиком носа он слегка касается лохматых чёрных волос и пальчиками водит по слегка наэлектризованной ткани пледа. Джисон накрывает их обоих пледом, кладя голову старшему на плечо. Им обоим так хочется начать разговор. Джисон бы спросил: «Вот так? Вот так ты всегда хотел меня обнять?» А Минхо, поцеловав в висок, ответил бы: «Так». А затем бы уложил его в кровать и принялся бы гладить по волосам, шее, ладоням. «И так тоже». И ещё обязательно бы обнял его со спины, когда они смотрели бы на падающий за окном снег и слушали тихую музыку в наушниках. «И вот так». Да по-многому он его обнять хотел. И вот… обнимает.       Джисон ютится головой у него на плече и тихо смеётся. Прижимается к груди и щекочет спину Минхо, вызывая у того приступ мурашек по коже. Объятия делятся на два этапа: первый — скоротечный, всего несколько секунд, когда отрываешься быстро, второй же начинается, когда совесть вроде говорит отпустить, но сердце вцепилось острыми котёночьими коготками и не даёт, и вы одновременно с шумом вдыхаете горячий воздух, продолжая держать друг друга в руках. Эти несчастные несколько секунд приветствия прошли. Дальше — не просто приветствие. Дальше — вечность. Глубокая, осознанная, взаимная. Я держу тебя в руках несколько секунд, но понимаю, что не отдам, всей этой вселенной не отдам. Пожалуйста, прямо сейчас будь только моим.       Минхо, в принципе, не интересно, когда они отпустят друг друга. Будь его воля, хоть весь день на руках бы таскал этого малыша. И даже молчать было бы прелестно. Неловкость между ними тает, подобно снегу в марте, и оба позволяют себе смех, превращая эти объятия в какое-то привычное дружеское похлопывание по спине.       — Я так давно мечтал тебя коснуться, — произносит Ли. И только потом понимает, что сказанул. — Не подумай ничего такого.       — Что я должен подумать, извращенец?       Их слова понемногу превращаются в те, что они привыкли видеть в переписках, и Минхо осознаёт, что им не нужно что-либо ещё, чтобы сблизиться сейчас. Они и так до самых странных и откровенных вещей близки.       — Ты вкусно пахнешь, — внезапно бурчит Джисон. И улыбается.       Минхо разрывает объятия, обхватывая ладони Хана своими, и заглядывает ему в глаза.       — Чем займёмся?       Тот только плечами пожимает.       — Всё равно, я б хоть просто лежал и смотрел на тебя.       Молчание заполняет спальню, и оба, кашляя, отводят взгляд: Минхо почёсывает затылок, а Джисон теребит узелок пледа на груди.       — Я имею в виду, мы ведь впервые в жизни видимся. Такой шанс редко выпадает, не думаешь? Как ты ведёшь себя с родными, какая вещь в комнате твоя любимая, чем ты занимаешься, когда остаёшься один, разве не это самое интересное?       Они так хотели изучать друг друга вплоть до незначительных мелочей. Если бы только через объятие можно было прочесть чувства и мысли, они бы уже это сделали.       — Может, отдохнёшь с дороги? — предлагает Минхо. — Сейчас раннее утро, не думаю, что магазины и ярмарки открыты. Мы можем посмотреть мультик или почитать что-нибудь.       — Хорошая идея, — соглашается Хан. А затем заглядывает Минхо за плечо и замечает огромный книжный шкаф до потолка. — О! Это?..       «Мы ещё посоревнуемся, кто из нас любит комиксы больше», — писал Ли. «У тебя что, дома алтарь? — отвечал Джисон, смеясь. — Скоро музей открывать будешь?» Вообще-то, так и было. У Минхо и правда дома стоял алтарь: начиная от американских комиксов про супергероев и заканчивая маньхуа в стиле фэнтези, он собирал всё, что мог нарыть в книжных магазинах Кванджу, заимствовал в библиотеках и перечитывал несколько раз, пока не стирались уголки мягких обложек. Да он просто мечтал путешествовать, чтобы собирать оригиналы, а ещё встречаться с авторами, чтобы получать автографы.       — Это же он, да?       Джисон узнает шкаф по бесконечным фотографиям из сообщений: Минхо, как перестановку делал, так Хану всё докладывал, отправлял снимки, хвастался, что в передних рядах у него стоят все коллекционные, а за закрытыми створками внизу все, что где ни попадя находил, едва ли не с асфальта подбирал брошенный томик. Сегодня шкаф был украшен аккуратной милой гирляндой и искусственным снегом, что припорошил тонким слоем полки и фигурки героев из аниме.       — Ну ты и фанючка, — смеётся Джисон, с интересом наклоняясь к полкам и осторожно перебирая корешки книг.       — Вообще-то, это коллекция, — обиженно надувает губы Ли.       — Знаю, знаю, — мягко улыбается Хан. — Кажется, у тебя совсем здесь не осталось места.       — В ближайшее время я всё равно не планировал ничего покупать. Мне пока что нужно подкопить денег.       Джисон разворачивается с лукавой улыбкой.       — Уверен?       Минхо вопросительно вскидывает брови.       — У меня есть кое-что для тебя, — закусывая губу от радости, признаётся Джисон. — Вообще-то, я планировал ночью отдать, в Рождество, но вдруг у нас не хватит времени?       Минхо внимательно наблюдает за тем, как тот достаёт из чемодана подарочную коробку с огромным бантом.       — Держи. Надеюсь, что тебе понравится. Если не понравится, прямо сейчас дам дёру обратно в Сеул.       Они оба опускаются на кровать, и Минхо с горящими глазами раскрывает коробку, вытаскивает из-под слоя подарочных конфетти свёрток крафтовой бумаги и поспешно раскрывает тот одними ногтями даже без помощи канцелярского ножа или ножниц.       «Слышал, в ноябре выпускают коллекционное издание? Я уже все магазины обыскал, но оно стоит так дорого даже по предзаказу, я ж, если куплю такое, месяц буду на лапше одной сидеть». А Джисон уже переходил по ссылке онлайн-магазина, улыбаясь этим жалобным сообщениям Минхо с плачущими эмодзи, и выискивал издание самой любимой линейки комиксов хёна, без единого сомнения заказывая выпуск. «Да их же в одну секунду раскупят, а потом ресток месяц ждать», — продолжал Ли. А Джисон оплачивал. И договаривался о доставке с курьером.       Хан замечает, как у Минхо в уголках глаз что-то начинает поблёскивать. Дрожащими руками он держит толстый томик и, косясь в сторону Джисона, поглаживает глянцевую обложку.       — Где ты его…       — В Сеул издания завезли раньше, чем в другие города, — поясняет тот.       — Но он же дорогущий! — восклицает Ли.       — А я работаю. Смог накопить. Не волнуйся о цене. Главное, чтобы тебе нравилось.       Минхо откладывает комикс в сторону и накидывается на Хана в объятии, утыкаясь носом ему в шею, а Джисон поддерживает его за талию, чтобы они оба не завалились в постель. Но Минхо, видимо, так сильно хочет выразить благодарность, что целует того в щёку со всей силы, а Джисон заходится в смущённом смехе, поглаживая того по спине.       — Джисон-и, — шепчет Ли. — Это же бесценно…       — Я рад, что тебе понравилось, — произносит тот, поглаживая волосы оттенка тёмной карамели.       — Буду его читать, пока он не сотрётся, — вдохновенно произносит Минхо. — А ещё буду делать всё, чтобы не стёрся.       — Не благодари ты так. Я всего лишь хотел порадовать тебя.       — Спасибо, Джисон-и.       Они отстраняются. Но поцелуй на щеке Хана всё ещё горит. Он осторожно касается кончиками пальцев поцелованной кожи и опускает взгляд.       — Я не очень привык к поцелуям…       «В моей семье все такие тактильные, — писал Минхо. — Постоянно обнимаются, целуются, сюсюкаются, и иногда мне кажется, что я от них заражаюсь. И иду целовать наших котов». «Я не очень тактилен, — признавался Джисон. — Наверное, я вообще не смогу целовать кого-то, даже по-дружески». «Ничего страшного. А если мы встретимся, можно будет поцеловать тебя?» И, замечая, что Хан не отвечал уже несколько минут, продолжал: «Если не хочешь, я всё пойму. Не стоило давить на тебя». И с облегчением стирал эти слова уверенным нажатием клавиши, когда замечал, как Джисон набирал текст. «Не если, а когда. Тебе можно. Но только тебе, ясно?»       — Мне не стоило, да?.. — виновато опускает взгляд Минхо.       — Давай ещё раз.       Оба краснеют, как помидоры, причём резко, опускают головы, подобно двум влюблённым подросткам: ведь вроде бы можно было обойтись без этого, но они встречаются единственный раз в жизни, и Джисон не может упустить… ни единого прикосновения.       Минхо осторожно и боязливо накрывает его скулу рукой, мягко и воздушно касаясь губами округлой щеки и выдыхая тому прямо в ушко. Он оставляет губы на несколько мгновений, плавно отрываясь, и почёсывает волосы на виске Джисона, чувствуя, как тот расслабляется в его ладонях.       — Это немного… странно, да? — уточняет Минхо.       А вроде бы… что здесь странного, если частенько по ночам они и оба повторяли, как сильно хотят согреть друг друга в объятиях, чтобы унять боль и переживания, а ещё поцеловать. О господи, будь они персонажами какой-нибудь дорамы, то влюбились бы в финале, вот только Джисон отговаривал себя, мол, это же обыкновенная привязанность, дружба, вы живёте в разных городах, влюбляться в таком случае вообще запрещено, а то сердце и вовсе сломается, и чего он только себе придумал? Но почему каждый раз он так зависим от обычного текста, что присылает ему Минхо, и тех заветных слов вроде «удивительно, что твои милые щёки никто не хочет поцеловать» и «но ты же хочешь»?       — Ничего странного, — произносит Хан на выдохе. — Мне даже понравилось.       Это точно дружба. Просто так сложились обстоятельства, что Минхо — парень невероятной красоты (да его вообще любой красивым назовёт, думал Хан), а ещё обладатель самого сладкого голоса, который по ночам слушал Джисон, делая громкость на минимум и до боли в хрящике прижимая динамик к уху. Это точно дружба. Джисону же Минхо просто по-дружески нравится.       Стоп, а это вообще возможно — по-дружески нравиться?..       Минхо медленно убирает руку с его волос и вновь кладёт ладони на свой томик манхва.       — Что-то мы с тобой… куда-то не туда.       — Занесло маленько, — прочищает горло Хан коротким «кхм». — Ну как, подарок понравился?       — Конечно, — на губах у Минхо застыла улыбка. — Серьёзно, это почти самый лучший подарок на Рождество.       Джисон разочарованно вскидывает брови.       — Почти?..       — А самый лучший — твой приезд.       Хан ударяет его по плечу, заливаясь в смехе, и сразу чувствует, что согревается, но не из-за пледа.

***

      — Давай посмотрим что-нибудь, — предлагает Минхо.       Они усаживаются в постели с открытым ноутбуком. Ли принёс им по чашке чая с барбарисом и имбирными печеньями, несмотря на все уговоры Хана в том, что у него желудок после плотного завтрака взорвётся. Минхо закрыл занавески, чтобы в случае чего неожиданно взошедшее солнце не помешало им, включил все гирлянды в комнате, даже нашёл свечи с ароматами еловых ветвей и ванили, и комнату наполнили пряные и сладкие запахи. Сквозь прикрытые шторы всё ещё проглядывались падающие снежинки.       Минхо включил какое-то уютное зимнее аниме — то ли «Однажды в Токио», то ли «Токийский мраморный шоколад», — да Джисон даже не особо запомнил, потому что запомнить хотелось кое-что другое. И оба устроились, прислонив подушки к изголовью. Минхо трусливо положил руку Джисону на плечо под предлогом поправить одеяло, а Хан мгновенно накрыл его ладонь своей и прижался к чужому телу, ложась головой на грудь. Спустя двадцать минут фильма он засопел.       В этот момент Рождество для Минхо началось по-настоящему.       Джисон очень уставал из-за подготовки к экзаменам, Минхо лучше кого бы то ни было знал это. Особенно когда тот кидал ему в три ночи какую-нибудь старую песню, подписывая: «не могу уснуть, решил послушать музыку — тебе тоже эта песня понравится». Знал, что Хан прикладывает все силы, чтобы поступить в вуз и стать отличным архитектором, что часто просыпает первые уроки из-за дополнительных занятий по черчению и математике, а это в дополнение к подработке, которая отнимала у него практически целый вечер. Минхо постоянно ругался и говорил идти поспать, на больную голову же ничего не запомнится, но Джисон оставался непреклонен и постоянно лишал себя сна. Кажется, спать четырнадцать часов в неделю было для него привычным делом.       — Поспи, малыш, — шепчет Минхо. И, делая громкость на минимум, удобнее укладывает его голову у себя на груди. — Ты уже очень давно не спал хорошо.       «Награди себя шоколадкой или орешками, как закончишь с математикой, — писал Ли. — И избегай выгорания. Отдыхай, когда потребуется». Джисон обычно выбегал где-то за полночь в круглосуточный магазин за сладостями, и Минхо звонил ему по видеосвязи, чтобы убедиться, что тот в целости дойдёт до дома. «Так ты же хрупкий и беззащитный, вдруг на тебя кто нападёт. Я волнуюсь». «Брось, хён, у нас район тихий и спокойный». Но Минхо исправно звонил. Сонный, с мешками под глазами, в мятой постели, но звонил. Затем Джисон угощался сладостями и возвращался к домашке. И оба засыпали во время этого звонка.       Минхо гладит его по макушке и слышит тихое урчание. «Хён, я немного стесняюсь говорить тебе такое…» — мгновенный просмотр сообщения и робкий стук ногтей по стеклу экрана. «Просто это звучит как-то неправильно, как будто я навязываюсь». «Глупый, мы уже почти год общаемся, с каких это пор ты навязываешься? Давай говори уже. А то я не усну». «Ну, я хочу однажды лечь спать вместе с тобой. Понимаешь…» «Понимаю, не оправдывайся. Это взаимно». Минхо просто умалчивал, что хочет лечь в свою двуспальную кровать так, чтобы видеть напротив эти большие, преисполненные нежности глаза, поцеловать в лоб и прижать к себе, а Джисон так и не осмеливался напечатать, что хочет целовать его шею, ложбинку ключицы, губы, ладони, да и вряд ли это было нужно. Они ведь были ближе возлюбленных. И без того всё понятно. Просто Хан оправдывал это чувством комфорта и безопасности рядом с Минхо — то, как сильно он хочет называться его парнем. А Минхо даже не оправдывался: просто признался сам себе, что влюбился, и пустил это дело на самотёк, решив, что, может, даже если они не могут быть вместе, он постарается оставаться с Джисоном столько, сколько тот ему позволит. А теперь Хан лежал на его груди и мирно сопел, пока Минхо перебирал его до сих пор пахнущие поездом и рельсами волосы. Нос Джисона утыкался ему в солнечное сплетение, а приоткрытые пухлые губы касались пижамной кофты, и Минхо едва дышал, чтобы ненароком не разбудить своё чудо.       Вот такая вот любовь у них была в восемнадцать лет.       Джисон проснулся лишь к окончанию фильма. Проморгал пару раз, сделал вид, будто не спал, потянулся и обернулся на смеющегося Минхо.       — Я что, храпел?       — Нет, — тот погладил его по щеке. — Но поспал ты целый час, умничка.       — Позор, — Джисон приподнялся на локтях и оглядел собственные руки: на них остались неглубокие продолговатые красные ямки. — Я ещё и на тебе заснул? И ты так просидел? Целый фильм?!       — Я живу с тремя котами. Привык к тому, что кто-то на мне засыпает.       Джисон усмехнулся.       — Впервые в жизни видимся, всего два дня выходных, а я просто проспал…       — Не беспокойся. Как раз торговые центры открылись. Сможем прогуляться.       — Весь день будем гулять?       — Как скажешь. Захочешь спать — вернёмся домой и будем спать.       — С котами?       — С котами.       Но выйти им всё-таки пришлось: хотя бы потому, что Минхо схомячил все сладости во время просмотра фильма и у них осталось категорически мало маршмеллоу и мармелада. В гостиной Джисона снова атаковали коты — если можно было назвать атакой то, как они принялись обнюхивать его и ластиться боком о ноги. Он неуверенно погладил их по плюшевым спинкам — руки-то у него пахли сладко, вот и пришли на аромат.       — Они у нас редко людей встречают, — сообщила мама Минхо, пока они ждали того из спальни. — Частенько ворчат и огрызаются, но ты им почему-то приглянулся.       — Пахну вкусно, наверное. Мой соседский кот часто приходит к нам на запах.       Женщина усмехнулась.       — Может, они просто чувствуют, чей ты друг. Минхо-то они обожают.       Джисон кивнул, стеснительно улыбнувшись.       — Вы же не против, что я останусь у вас на ночь? Минхо говорил, что родители даже обрадуются, но вдруг он так, из вежливости…       — Минхо очень одинок, — та покачала головой. — В его возрасте многие остаются на ночёвки и гуляют допоздна с друзьями, а у него и нет никого, кроме тебя.       — Правда?       Джисон всегда думал, что с такой внешностью Минхо наверняка популярен среди ровесников, но когда узнал, что тот неисправимый одиночка, даже удивился. Он ведь… весь такой отзывчивый, добрый, понимающий, а ещё до безумия красивый, неужели он до сих пор ничьё сердце не украл? Но Ли не раз признавался: ему слишком сложно сойтись с людьми, и да, вопреки ожиданиям Хана, никто валентинок ему не дарил, никто в любви не признавался, пару раз звали вместе погонять в футбол или в караоке, но он отказывался. «Вряд ли я смогу подружиться с местными. У нас редко совпадают интересы…»       — С тех пор как он познакомился с тобой, я всё чаще замечаю улыбку на его лице. Он практически каждый день о тебе рассказывает: шутки, истории, вдобавок фото показывает, так что… ты стал ему самым лучшим другом. Единственным другом.       Джисон, в общем-то, поэтому и переживал. Он подозревал, что Минхо уделяет ему гораздо больше времени и мыслей, чем люди обычно тратят на друзей, и боялся, как бы Ли не навредил себе этой крепкой привязанностью. Дело не в том, что Джисон боялся его или собирался отпускать, нет: он просто хотел, чтобы Минхо не было больно. Влюбиться в него означало в скорости начать отношения: Хан не мог из бесконечных «целую» на ночь не сделать вывод о том, что у них эти чувства взаимны, но отношения на расстоянии обречены на провал, а он не хотел ранить Минхо. И, как мог, сохранял дистанцию, только зависимость от него всё росла и росла.       — Спасибо, что стал ему другом, — произнесла мама. — Было бы здорово, живи вы рядом. Хоть каждый день на ночёвку приходи.       — Но я…       — Вы что там, меня обсуждаете?       Звук хлопающей двери заставил их поднять голову: Минхо, накинув куртку, выходил из спальни.       — Больно нам это надо, — улыбнулся Джисон. — Ты где там застрял?       Но объяснений не требовалось: уголки глаз Минхо украшали едва заметные тени, а крохотные прыщики на подбородке и висках были замазаны тональным кремом. Губы у хёна сияли светлым блеском — Ли поправил свой макияж. Джисон едва сдержался от вздоха. Минхо становился ещё красивее рядом с ним.       — Ясно, — закатила глаза мама. — На свидание идёте, детишки?       — Ну мам! — возмущённо воскликнул Минхо, завязал шарф на шее и взял Джисона за руку. — Мы гулять. К вечеру вернёмся.       — Не спешите. Вы ведь целую вечность не виделись.       Что было, в общем-то, правдой.