Сборник. На старой фотоплёнке

Если какой-то поступок является причиной других безнравственных поступков, его относят к угрожающе звучащей категории Семи Смертных Грехов. О чём-то подобном был нашумевший не так давно сингл популярного синти-поп дуэта. О чём-то подобном твердили священники на своих проповедях. О чём-то подобном никогда не задумывался Стив Джансен — его не слишком интересовали христианские запреты и дозволения. После утомительного, непростого шоу, когда приходится два часа играть роль метронома для всех тех без сомнения талантливых исполнителей, которых собрал Дэвид, Стив уже ни о чём толком не думал. Он был зол. Очень зол и немного голоден. Гнев — разрушающее чувство. Он заполняет без остатка, кидает на глаза непроглядную кровавую пелену, которая заставляет человека опускаться до животного состояния чудовища. Без понимания. Без контроля. Запутавшийся в проводах Стив выругался себе под нос. Ему полагалось, как и остальным в группе, смиренно выйти на край сцены, поклониться, помахать рукой поклонникам Дэвида. Обязательно улыбаться и, как перед шоу попросил Дэвид, не выглядеть кем-то, кто желает скорее видеть всех этих людей развешанными на деревьях, чем в зрительном зале. Стив старался. Он искренне старался улыбаться, выглядеть приветливым, общаться с другими музыкантами группы. Прятал под маской бесконечные раздражение и злость. Вечерами то и дело повторял, что устал, что не хочет никого видеть, что лучше бы вернулся в студию к Мику, чем продолжил участвовать «в этом шоу уродов». «Ты имеешь право злиться, мы все имеем на это право, но, пожалуйста, нам нужны деньги. Стив, пожалуйста», — только из-за слов Ричарда, только из-за его осторожных прикосновений Стив не срывался. Он терпел. Терпел, улыбался и выпутывался из проводов, которые все чаще напоминали паутину притворства, в которой он не желал находиться. Работать с Дэвидом становилось всё сложнее, но без него и его музыкантов Стив рисковал остаться никому не нужным бродягой. Собственное благополучие его волновало мало — лучше на улице, чем с человеком, который талантливо разрушил всё, что было дорого важным для Стива людям — но Ричарду требовались деньги. Ричарду требовалась работа. Это означало, что и Стив будет работать рядом с ним. «Ну ты и пидор, Джансен! Жопой пошевели уже! Скоро поклон закончится, а ты тут всё со своими проводками копаешься!» — иногда на сцене звучали слова, которых никогда не слышали в зале. Они летели от музыкантов друг-другу во времена пауз или чужих запилов. Иногда шутили, иногда подкалывали друг-друга, но никогда не пытались оскорбить. После распада группы Стив старался держать на расстоянии вытянутых рук всех, кроме Ричарда и Мика. Никто, кроме них, не смел обращаться к нему в тоне, отличном от уважительного. «Сколько потребуется, столько и буду, — сквозь зубы бросил Стив, — я работаю, а не красуюсь», — и метнул на собеседника взгляд, обжигающий холодом. Он пошатнулся в сторону, ощущая очевидную угрозу: не впечатляюще высокий, но широкоплечий Стив умел выглядеть опасно. «За барабанами — Стив Джансен!» — голос Дэвида оказался спасением. Стив криво оскалился и, подняв руку, подошёл к краю сцены. — Вот, попробуй. Чеддер очень вкусный. — Голос Ричарда звучал через пелену раздражения и гнева. — Всё в порядке? У тебя щёки красные. — Всё хорошо, — сквозь зубы ответил Стив, рывком поднимая стеклянную крышку, которой заботливо накрыли нарезанный ломтиками сыр. — Мы можем уйти отсюда. Дэвид сказал, что мы не обязаны оставаться. Машина ждёт на парковке. Можем поехать сами… или попросить водителя. — Сегодня Ричард говорил невероятно много. — Всё в порядке, — по слогам повторил Стив, взглянув на Ричарда так, что он сделал шаг назад, бледнея. «Возьми себя в руки. Ричард ни в чём не виноват», — видя его лицо, сошедшую краску и страх в глазах, Стив попытался выдохнуть. Злость никуда не вела — только разрушала, отталкивала людей друг от друга. Из-за пустого гнева Стив уже потерял множество дорогих, важных ему вещей. — Прости, — выдохнул Стив, отворачиваясь к столу. — Нервы ни к чёрту. Ещё этот… придурок… — Дэвид? — попытался пошутить Ричард. — И он тоже, — Стив оценил шутку, но сил смеяться не было. Ричард замолчал. Стив вновь остался один на один с собственными мыслями. Он понимал, чувствовал, что Ричард остаётся рядом, что к нему всё ещё можно вернуться, но сил улыбнуться, отпустить всё не осталось. Вновь захлёстывал гнев. Вновь накатывало раздражение. Стив вспомнил резкое: «Ну ты и пидор, Джансен! Жопой пошевели уже! Скоро поклон закончится, а ты тут всё со своими проводками копаешься!» Зубы свело немой яростью. «Какого чёрта?! — кричало всё внутри. — Почему я вообще должен слушать такое в свой адрес?» — Стив? «Я согласился на эту грёбанную работу, чтобы получить грёбанные деньги! Так может быть Дэвид изволит избавить меня от общества всяких кретинов, которые не понимают, что собирают своим грёбанным языком», — Стив что-то сжал в руке. Зубы свело. Тело пробило мелкой дрожью. — Стивен? «Нахрен всё это! Сбивать в мясо руки только ради тех, кто хочет покрасоваться на сцене!» — ощущение гнева отключило мир вокруг. Всё стало таким незначительным, таким тихим и маленьким. — Стивен! А потом стало невыносимо больно. Не так больно, как когда во время агрессивной игры палец бьётся об обух барабана. Не так больно, как когда ты приходишь в себя после операции. Совершенно иначе. Боль медленно расползалась, а Стив не мог понять, откуда. Резкой судорогой свело руку. Стив почувствовал, как его схватили за плечо и поволокли в сторону. Усадили на диван. — Стив, всё хорошо. Ты слышишь меня? Всё будет в порядке! — голос Ричарда приступом боли выдернул из тумана. — Всё в порядке? — удивлённо переспросил Стив, видя перед собой только огромные, наполненные ужасом глаза Ричарда. — Твоя рука. Сейчас придёт доктор. Умоляю, только не шевели ею, — Ричард заботливо обхватил пальцам правую руку. — Только не смотри. — Господи! Всё в порядке? Стив! Посмотри на меня! — голос Дэвида неприятно резанул по ушам. — Не буду я на тебя смотреть, — пробормотал Стив. — Отстань. — Дэвид, пожалуйста, поторопи доктора, — тихо попросил Ричард. — Я побуду со Стивом. — Да… Конечно, — кажется, Дэвид тоже был напуган. Его голос звучал так, будто Дэвид был серьёзно напуган — Стив помнил эти паникующие интонации. Стив прикрыл глаза. Боль только усиливалась: пульсирующими волнами расходилась в стороны от левой руки. Он глубоко вдохнул. Медленно выдохнул. Понимая, что может увидеть, спокойно опустил взгляд. Из бледной, окрашенной алыми разводами кожи, торчали кривые куски разбитого стекла.