Сборник. На старой фотоплёнке

Дети бывают удивительно жестоки. Не зная ещё всех норм жизни во взрослом обществе, лишенные тепла и заботы со стороны постоянно пропадающих на работе родителей, они постепенно становятся маленькими зверятами, запечатанными в холодных каменных стенах старой школы. Выдрессировать, лишить возможности самостоятельно мыслить, превратить в идеальных взрослых. Взрослых, которые просыпаются рано утром ради тяжёлой работы, возвращаются с неё поздно вечером, покупают маленькое жильё, заводят маленьких детей. Детей, которые обречены безусловно повторить судьбу своих родителей, начиная с базового элемента — школьных взаимоотношений. В школе — за пределом внимания взрослых — действует один закон: либо ты, либо тебя. Сложно не попасть в категорию тех, кого бьют или тех, кто бьёт — для этого нужно иметь изрядную долю ненависти к себе и умения клоуничать, не думая о самоуважении. Смейся над собой, позволяй смеяться над собой, не привлекай лишнее внимание. — Отвратительно! Да как они могут?! — Стив Бэтт попытался броситься прочь из маленькой кладовки со швабрами: поквитаться, доказать свою силу. Тёмные, срезанные тупыми ножницами, волосы торчали в разные стороны, а взгляд горел живой детской яростью. — Стив, нет! Не смей! Лучше бы сказал Тони спасибо за то, что он отвлёк их внимание! — Дэйв вцепился в Стива мёртвой хваткой, повиснув на нём, как на вешалке для пальто. — Вот именно! Тони остался там, а мы его бросили! — бесновался Стив. — Какие вообще из нас друзья? Он сбросил с себя Дэйва и сполз по стене на пол — между двумя вёдрами: для воды и для мусора. Чем-то среднем между бесполезной жижей и мусором Стив сейчас себя и ощущал. Хотелось показать: он смелый, он может дать отпор, защитить не ценой испорченных вещей и унижений. Защитить и Дэйва, и Тони — они изгои в школе, но разве это должно продолжаться вечно? Дэйв сел рядом со Стивом и погладил его по плечу. Стив лишь покачал головой. Где-то за дверью послышались шаги, потом кодовый стук: два длинных удара, один короткий. Дэйв моментально оживился, убрал подпирающую дверь швабру, впустил Тони: — Как ты? — и тут же бросился ему на шею, обнимая. — Отлично. Хочу сказать, что футболисты бегают не так быстро, как о них говорят. Впрочем, зачем им бегать, если достаточно просто валяться на поле и делать вид, что очень больно от удара о воздух, — наваливаясь на дверь вместо швабры, Тони легко приподнял более высокого Дэйва над полом. — Как мои братья-летучие мыши? — Как и положено летучим мышам, прячемся в тёмных кладовках, — буркнул Стив. — Не бубни, малыш Стиви, — оскалился Тони. — Если хочешь, в следующий раз обязательно возьму тебя с собой. Кулаков у них хватит на нас с тобой, ещё и на Дэйва останется. — Почему мы не можем просто не терпеть, когда нас бьют, а бить в ответ? — нахмурился Стив. — Чтобы твои родители не сказали: ладно Дэвид, он безнадёжен, но теперь Адонис и на тебя плохо влияет! — Тони развёл руками. — Хорошо. Ладно, — Стив зарылся пальцами в тёмные волосы. — Но поговорить с ними мы можем? Или заручиться чьей-нибудь поддержкой? — Поддержкой? — с очевидным сарказмом в голосе, Тони изогнул бровь. — Разрешим нас бить кому-нибудь одному, чтобы не били остальные? — Ну не могут же все быть такими мудаками! — воскликнул Стив. — Рич Барбьери, — неожиданно ляпнул Дэйв. — Рич Барбьери? — Тони улыбнулся так широко, что Стиву стало жутко. — Ах да, Рич Барбьери же очень любит меня, прямо души во мне не чает. Спит и видит, чтобы стать моим другом. — Тони, пожалуйста… — беспомощно постарался остановить саркастический поток Дэйв. — О, Ричард, не изволите ли проникнуться к нам тёплыми эмоциями. Можете даже несколько раз съездить мне по лицу, слегка поправить то, как расположен нос, но… — Тони, мы поняли! — Дэйв сильно пожалел, что вообще завёл разговор. Впрочем, у Стива было своё мнение на этот счёт. У него всегда было своё мнение. — Я поговорю с ним, — поднимаясь с пола и отряхивая брюки заявил Стив. — Поговоришь… с кем? — Дэйв закусил кончик языка. — С Ричем Барбьери, — Стив подошёл к двери. — Только как он выглядит? В далёкой, иллюзорной безопасности остались кладовка со швабрами, разбитая бровь Тони, попытки Дэйва пойти вместо Стива. «Я не маленький ребёнок, к тому же у этого вашего Рича Барбьери нет причин плохо ко мне относиться», — с такими словами Стив вырвался из кладовки и поспешил в сторону футбольного поля. По словам Тони, там Рича Барбьери отыскать проще всего. «Интересно, какой он? Если футболист, то высокий… наверное… С тупой короткой стрижкой, — Стив размышлял сам с собой, пытаясь нарисовать картину их возможного защитника от всех проблем. — Даже меня в плечах будет пошире. Наверное. Может, это тот бугай, который пытался избить Дэйва в самый первый школьный день? Или нет. Того бугая выгнали из школы. Кажется». Мысли сплетались друг с другом, скакали от одного памятного школьного гиганта к другому. Стив удачно выскользнул из школы, умело проигнорировав крик в спину: «Эй, Зубастик, куда спешишь?» — лишь сжав слегка кулаки. На улице — тепло, но по-октябрьски свежо, в воздухе вот-вот запахнет свечами и тыквами. Хэллоуин ожидался обыкновенно пёстрым и шумным. Стиву нравились праздники в школе: за суетой приготовлений у задир не оставалось времени гонять своих жертв. — Рич Барбьери. Мне нужен Рич Барбьери! — голос Стива тонул в ударах по мячу и голосах футболистов. От них пахло потом и влажной травой. Стив не любил ни сырость, ни кислую потливость, ни — тем более — спорт. Он предпочитал агрессивно лежать на диване в гостиной, чем подвергать себя постоянным нагрузкам. — Барбьери? Фига ты взял, мелкий. Иди лучше отсюда, пока мячиком не пришибли, — отмахнулся от него высокий парень с коленями, испачканными чёрной землёй. — Но мне нужен Рич Барбьери! — Стив умел быть настойчивым. — Свали, зубастый. Ему не до тебя, — другой футболист ощутимо ударил Стива в плечо, но тот настойчиво устоял, хотя и шатнулся назад. — Ты что, не понимаешь человеческую речь, орангутанг? — прорычал Стив, чувствуя, как захлёстывает ярость. — Мне нужен Рич Барбьери… — Эй, парни, оставьте его. Пожалуйста, — тихий, скромный голос заставил футболистов разойтись. — Привет. Что ты хотел? Стив замер, чувствуя, как свежий осенний воздух приятно щекочет нёбо и морозит гортань. Парнишка с чёрными перьями волос и печальным взглядом, как у грустного арлекина, подошёл к нему, разглядывая без всякого интереса. — Ты — Рич Барбьери? — глуповато спросил Стив. — Я, — кивнул Рич Барбьери. — Мы можем поговорить с тобой… без… всяких… — Стив посмотрел на футболистов. — Конечно, — согласился Рич. — Пф, какие у этого сопляка могут быть с тобой тайны, Ричи? — возмутился один из парней. — А я его узнал. Это же Пацан Рот-Открыл-И-Не-Поёт. У него ещё братец на девку похож! — неприятно ухмыльнулся второй. — Помолчите, пожалуйста, — тихо одёрнул их Рич. — Как тебя зовут? — Стив Бэтт, — обида на оскорбления спряталась в углу, уступая место большому, мягкому восторгу от того, как Рич Барбьери тихо говорит, печально смотрит и осторожно поправляет свои волосы. — Бэтт? Ты действительно брат Дэйва Бэтта? Или вы однофамильцы? — кажется, Рич попытался улыбнуться — уголки его рта дёрнулись вверх, а Стива обдало приятным теплом. — Да! Да! Да! — Стив закивал, как китайский болванчик. — Так мы можем поговорить? — Конечно. Идём, на трибунах нас никто не услышит, если это важно для тебя, — и Рич направился в сторону трибун.