Среди сигарет

      — Вау! А кто это пораньше пришёл? Сам Попов Арсений Сергеевич! Вау! Он ещё и в новых шмотках! — я зашёл в учительскую вместе с Димиными аплодисментами, что меня очень смутило.       — И тебе привет, Дим.       — Давай обзор на шмот! — Позов резко превратился в ведущего корпоратив. Не хватало только фоновой музыки.       — Ничего необычного. — я в смятение прокрутился вокруг своей оси.       — Да как же! А это что? , — Дима встал и, подойдя ко мне, начал ощупывать мой кардиган. — Где брал? В женском отделе? — он хихикнул.       — Цвет ничего не значит.       — Конечно! , — одно из самых наигранных «конечно», которые я слышал в течение всей своей жизни.       — Вообще, скоро зима, а значит будет холодно.       — Какой же ты логичный! У тебя всегда был такой стиль или я что-то пропустил?       — Я просто решил одеться стильно.       — Ты у нас сам стиль, Арсюш!       — Можешь, пожалуйста, не называть меня так… — в голове начали пролетать обрывки вчерашнего дня, а точнее ссоры с Алёной.       — С чего это вдруг?!       — Если я попросил, то на то есть причины.       — Что-то с Алёной?.. — на мне всё написано?! Я же вроде бы не открытая книга с картинками, чтобы всё можно было понять с первого взгляда!       — Да, но как ты… — Дима приставил палец к моим губам, не давая мне договорить.       — Тишь, тишь, тишь… Рассказывай.       — Это будет долго, если я расскажу всё от и до…       — Ничего. По нашему графику мы начинаем работать только через пятнадцать минут, а у тебя так вообще самый гибкий график в истории человечества, так что можешь ни о чём не беспокоиться.       — Но мне нужно ещё к Стасу зайти…       — Подождёт твой Стас! Хоть раз подумай о себе. Тебе выговориться надо! — да, надо, но самое интересное здесь то, что я это сделал ещё вчера, рассказав всё что было у меня на душе Антону, с которым я едва знаком.       — Я быстро и вкратце. Алёна узнала, что я взял кредит, потом узнала, что я снова курю. После этого она разбушевалась и разбила посуду, оставив лишь мою праздничную кружку, какую-то белую чашку и три тарелки. В итоге мы расстались… — с души упал уже второй камень.       — Пиздец… Ты хотя бы в такой обстановке её не убил?       — Я ей ничего плохого не сделал, но зато от неё я получил пощёчину, удар коленом в живот и след от укуса на запястье.       — Уф… А я то думаю: «Что это за шрам у Арсения на запястье? Ещё вчера же не было.» А откуда шрам на щеке?       — Осколок отлетел от пола…       — А ты уверен, что вы не помиритесь?       — Ты сейчас серьёзно? — голос сам понизился на несколько тонов.       — Ладно, ладно. Извини… Есть что ещё рассказать?       И вправду: есть ли?       В моей голове мгновенно всплыл образ Антона.       А стоит ли о нём рассказывать? Нет, Антон не является тем, кого я всеми силами хочу скрыть от окружающих, но и рассказывать о нём кому попало не стоит. Как минимум то, что я находился на крыше с несовершеннолетним, которые ещё и курит уже заставляет колебаться.       — Арсений! Ты живой? — я вздрогнул. Позов щёлкал у меня перед лицом пальцами.       — Что такое?       — Ты зависаешь. Всё нормально?       Маленькие человечки в моей голове начали метаться из угла в угол, ища отчёт о моем состоянии за последние дни, но вместо этого они находили либо описание погоды, либо описание Антона. Оба этих описания пустили корни, заставляя всё время думать о них.       — Арсений, чёрт возьми!!! , — у меня перед носом в оглушительном хлопке соприкоснулись две руки Димы. — Блять! Больно. — я вернулся в реальность. — Из-за тебя я руки себе отбил! — Позов метался по комнате и тряс руками.       — Я наверное пойду… — я встал со стула и подошёл к двери с надписью «Директор».       — Куда пошёл?! Я ещё не успел тебя уб… — я быстро открыл дверь и, протиснувшись в узкую щель, закрыл её прямо перед носом Дмитрия, прижавшись к ней спиной.       — О, Арсений! Уже пришёл? Тогда садись. — я выдохнул и подошёл к стулу. — Кого предпочитаешь? — спросил Стас.       — Ты о чём?       — Постарше? Помладше? — кликая мышкой, продолжал Шеминов.       — Всё ещё не понимаю о чём ты… — я на сто процентов уверен, что Стас говорит не о том, о чём я думаю.       — Не строй из себя дурочка! Кто умолял меня дать кого-то постарше и поумнее? Позов наверное…       — Вспомнил! Постарше! — быстро ответил я, дабы не упустить прекрасную возможность.       — Хорошо. Так-с, смотри! В девять заменишь у 5 «А», а дальше по порядку: 5 «В», 3 «Б», 11 «А». Если что, то 11 «А» — класс Воли. Он сегодня не придёт, так что можешь сказать Диме, что сегодня он будет без подстраховки. Журнал, если что, сейчас у Оксаны.       — Ага. Ещё раз спасибо, Стас! — я встал и открыл дверь.       — Когда ты уже запомнишь, что здесь я Станислав Владимирович?! — послышалось вслед.       Я закрыл дверь.       Когда-нибудь я получу за это, но «когда-нибудь» — это явно не сейчас, так что паниковать не стоит.       — Дим, Паши не будет, так что ты сегодня без подстраховки, чтобы это не значило.       — Если бы ты сейчас не перевёл тему, я возможно вновь захотел бы тебя прикончить. — Дима встал и подошёл к расписанию.       Я взял несколько журналов и сел за стол.       — А чё тебе сказали?       — Пашу буду заменять в его же классе.       — Прикольно. Скажу сразу, тебе не перебить Волю! Он лучший учитель литературы, которого я когда-либо видел!       — Это мы ещё посмотрим!       — Я в конце урока зайду и лично спрошу у детей кто из вас лучше преподает! — Позов пригрозил мне пальцем и вышел из кабинета, захватив с собой журнал какого-то класса.       — Буду ждать.       Я опустил глаза на разложенные в ряд журналы. По-хорошему надо было взять журнал 5 «А», с которым у меня через час занятие, но я так сильно хотел произвести на 11 «А» хорошее впечатление, что логика напрочь покинула меня.       Я зашёл в кабинет и увидел Оксану, которая что-то писала на маленьком жёлтом стикере. Увидев меня, девушка вздрогнула и быстро спрятала бумажку под журнал.       — Привет. Оксан, а тебе сейчас нужен журнал 11 «А»?       — Привет. Можешь идти — я тебе его через пару минут отдам. Ты же тут будешь?       — А куда же мне ещё деться? — иронично.       — Мало ли! — Оксана улыбнулась и поправила причёску.       — Ладно, жду. — я уже собирался уходить, как меня окликнули.       — Арсений, стой! Можешь, в принципе, уже забирать. — девушка протянула мне журнал в тёмно-синей обложке.       — Спасибо. — я забрал журнал и вышел из кабинета, который так и кишел разными тайнами.       Сев за стол и открыв журнал на нужной странице, я отвернул картонку, на которой красовались всего лишь двенадцать имён и фамилий. Чтобы не облажаться, я решил заранее попытаться правильно расставить ударения в фамилиях. Мне повезло, так как кто-то карандашом оставил чёрточки над гласными в фамилиях ребят и забыл их стереть за собой. Скорее всего это был Воля. Я всё же решаюсь довериться этому человеку, кто бы он ни был.       Я прочитал все двенадцать фамилий и имён и лишь одна фамилия и два имени меня смутили. Дианова Диана. Серьёзно? Ну, то есть чем нужно было думать, чтобы назвать ребенка созвучно с фамилией?! Не мне судить, но осудить можно и меня. Алина — кажется, такое простое имя, но явно не для меня. Одна буква сразу меняет суть, и пока что неизвестная мне девочка резко становится тем, кто выжег у тебя на сердце своё имя, тем, кто разбил в доме всю посуду, тем, кто молчал обо всём самом важном. Просто молчал и не подавал виду…       Возможно молчание в той или иной ситуации кажется выходом, но я думаю что это не так. Надо говорить. Если все будут молчать, то все автоматом станут чужими друг другу. А ведь я молчал… Молчал целую неделю. Думал, что всё наладится само, однако стало только хуже…       Я бы мог с некой радостью погрузится в своеобразную депрессию, но незаполненные страницы всех четырех журналов скреблись на сердце, как какие-то кошки.

***

      — Ну, что? Готов? Воу, воу, воу! Кто это с тобой сделал?! — Дима буквально подпрыгнул со стула и начал растирать пальцами мои щёки.       — Это всё 3 «Б»! Я уснул, а они меня разрисовали…       — Хотя бы разрисовали, а не расписали! Хер знает, что могло прийти в голову этим маленьким дьяволам!       — Не называй так детей! Они просто хотели пошутить… Дим… А там нету, ну, того самого?.. — мысли в голове резко подбросили мне очертания того самого рисунка, которые я и сам раньше частенько рисовал на партах со скуки. Слава богу, осознание того, что это неприлично пришло ко мне с начала пятого класса.       — Если ты о хуях, то у тебя их вроде нет… — поворачивая мою голову из стороны в сторону, ответил Позов.       — Я не просил так официально, но всё равно спасибо! Погоди… А на шее? — я повернулся к Диме спиной.       — Да нет!       — Спасибо. Тогда пойду отмывать это всё… — я развернулся.       — Удачи! — за спиной послышался едва ли слышный смешок. Я не понял к чему он был да и впринципе не до него, поэтому я даже не обернулся.       С горем пополам за пять минут перемены я вроде бы всё отмыл. Не знаю что это было за мыло, но оно явно очень мощное.       Забрав из учительской журнал 11 «А», я пошёл в нужный класс. Оставив в нём свой портфель и журнал, я решил пойти и поискать Позова, который весьма неожиданно пропал из учительской. Первая мысль, которая пришла мне в голову, была о том, что Дима сидит в столовой и снова уплетает полюбившуюся им булочку с малиной. Как оказалось, она была верной!       — Дим, ты в курсе, что уже скоро перемена закончится? — сев напротив, поинтересовался я, наблюдая за движением челюсти Позова.       — Не пизди! Ещё даже первого звонка не было! , — как иронично то, что сразу после этих слов зазвенел звонок. — Ладно! Теперь он был. — Дима встал и несколько раз провел руками по одежде, то ли убирая с неё крошки от булки, то ли вытирая их. — А ты вообще зачем сюда пришел? У тебя же сейчас урок будет.       — Я тут подумал: ты же вроде бы знаешь ребят и Пашу, а значит и они тебя. Плюс ты сейчас свободен. Может…       — Боишься их что ли? , — перебил меня Позов, наконец-то проглотив несчастную булку. — Не бойся! Они хорошие ребята. Как минимум не кусаются.       — Давай ты меня им представишь? Пожалуйста.       — Ты и сам спра…       — Я куплю тебе твою любимую булку! — перебиваю я.       — Две.       — Одну.       — Три.       — Ладно, две! — торги это явно не моё.       — Договорились! , — Дима облизнулся, видимо уже мысленно уплетая две булки сразу. — Пошли.       — Не пошли, а побежали! Уже 11: 59! — мы переглянулись и ринулись в нужный кабинет так быстро как только могли.       Рядом с кабинетом уже никого не было. Коридор опустел и перестал отражать эхом крики детей. Шум сейчас доносился только из кабинета, рядом с которым мы с Димой и остановились.       — Дай угадаю: я захожу первый?       — Да. — мои мышцы сами произвели кивок головой.       — Ладно… — Позов закатил глаза и дёрнул за ручку черной двери.       Шум на мгновение стал громче, ну а после сразу же затих, сменившись мимолётным шорохом.       Дима вошёл в кабинет, а я остался наблюдать в коридоре сквозь маленькую щель слегка приоткрытой двери, ожидая своего часа.       — Здравствуйте, ребята! Садитесь. Сегодня вы продолжите читать то самое произведение, название которого я уже успел забыть. Что сказать — математик! , — по классу пронеслась короткая волна смешков. — Видите что математика с людьми делает?! Но это всё равно не помешает мне ставить вам колы за отсутствие домашней работы! Слышал Журавлев?!       — Можете уже двойку ставить… — парень с первой парты с грустью отозвался.       — И зачем ты так быстро сдался?! Ты же ещё мог списать!       — Дмитрий Темурович, а кто там за дверью стоит? — какая-то девушка с распущенными волосами и очками в черной оправе кивнула в мою сторону, прервав разговор некого Журавлёва с Димой.       — Точно. А это маленький нюансик. Заходи давай! — не сдержав улыбки, скомандовал Позов.       Я зашёл в кабинет, закрыв за собой дверь. На меня смотрела куча разнообразных взглядов. Меня как будто вещи на расстрел.       Я подошёл к Диме, надеясь хоть на какую-то защиту от этих любопытных глаз.       — Ну. Сам представишься или мне это надо сделать?! — упрекнул меня Позов, толкнув в бок.       — Я… Я Арсений Сергеевич. — выговорил я, чуть ли не подавившись слюной.       — Какой же ты у нас стеснительный! Ребята, знакомьтесь — это Попов Арсений Сергеевич или А. С. Попов, но радио он точно не изобретал! , — смешки вновь послышались из разных углов класса. — Есть ещё какие-то к нему вопросы? Если есть, я на них отвечу, так как он пока что в лёгком шоке.       — Всё нормально! — шикнул я на Диму, пока среди учеников поднялась всего одна рука.       — Да, Ирочка?       — Сколько лет Арсению Сергеевичу? — и опять эта девушка.       — А это так важно?.. — переминаясь с ноги на ногу, спросил я.       — Ну, если ты не хочешь, то я могу дать ребятам только подсказку. Ему больше двадцати трёх, но меньше двадцати пяти лет.       Класс хором назвал мой точный возраст.       Рука так и чесалась дать Позову подзатыльник, однако вместо этого я просто незаметно толкнул его в бок, на что услышал тихий смешок.       — Ладно, ребята, я пойду! Ведите себя хорошо, хотя зачем я это говорю? Вы и так всё сами знаете. Я приду к сорока трём, так что не уходите раньше положенного, даже если Арсений Сергеевич вам разрешит, что весьма маловероятно. Удачи, Сень. — Дима хлопнул меня по плечу и вышел из кабинета.       Ученики мгновенно встали. Сердцебиение участилось.       — И снова здравствуйте. Садитесь. Давайте сначала отметим отсутствующих. — я сел за стол и, повесив кардиган на спинку стула с черной обивкой, открыл журнал. — Кто староста? — я поправил очки и поднял голову, после чего с места поднялась, как я понял со слов Позова, Ира, которая элегантной походкой подошла к учительскому столу.       Девушка стала прямо передо мной и, поставив руки на стол, наклонилась вперёд. За счёт маленького роста старосты моему взору открылся вид на шею, оголённые ключицы и грудь, скрытую за белым лифчиком и расстёгнутой на три пуговицы белой рубашкой. Мне стало стыдно оттого что я успел увидеть так много, поэтому я быстро опустил голову вниз, надеясь, что щёки не залились румянцем.       Девушка усмехнулась и ткнула пальцем в журнал.       — Нет только Шастуна — двенадцатый номер. — я быстро нашёл нужную клеточку, однако букву «н» не спешил выводить.       — Спасибо. Можешь садиться. — я продолжал издеваться над этой несчастной буквой, а Ирина продолжала издеваться надо мной.       Её пристальный взгляд очень пугал меня. Я сглотнул.       — Что-то не так? — осмелился спросить я, дописав букву «н» в журнале.       — Да нет. — наигранно ответила девушка и, одарив меня блеском кристально чистых зубов, она направилась к своей парте.       — Так-с, что вы делали с Дмитрием Темуровичем?       — Ничего! — хором ответило пару человек.       — Ну, ребят! Вроде бы уже взрослые, а до сих пор думаете, что эти фокусы прокатят.       — Извините… — паренёк замялся, явно забыв мое имя и отчество. — По программе мы читаем «Мастер и Маргарита».       — Прекрасное произведение. Где остановились?       — Так-то нигде.       — А на каникулах кто-нибудь читал? , — все замолчали. — Лес рук! Ладно… Читайте первые, пусть будет, три главы, а если успеем обсудим.       — Извините…       — Журавлёв, так?       — Да. А вы?..       — Арсений Сергеевич.       — Можете на доске написать, а то я опять забуду.       — Хорошо. — я встал и, взяв мел, начал выводить на зелёной доске своё имя и отчество.       Написав лишь первую букву первого слова, я услышал за своей спиной гогот. Я резко развернулся.       — Что уже случилось?       — Арсений Сергеевич, а это у вас тату такое? — Ирина прикрыла рот рукой.       — Вы о чём?       — У вам на шее…       — Что? — девушка явно была не намерена продолжать предложение.       — Хуй! — воскликнул, какой-то парень с последней парты, после чего все вновь засмеялись.       — Я сейчас вернусь. — я выбежал из класса, закрыв шею рукой.       Чем меньше оставалось шагов до спасательного крана с водой, тем больше мне хотелось прибить Позова за его предательское «Да нет!».       Чуть не сделав в себе дырку, я направился обратно в класс, молясь всем богам, что на шее не осталось ничего от этого постыдного рисунка.       Открыв дверь, я удивился тому, что все спокойно сидели на своих местах и читали. После прошлых классов это казалось чем-то нереальными и далеко невозможным.       Дописав своё имя и отчество на доске, я уже собирался сесть на место, но заметил, что кардиган уже не весит, а лежит на стуле. Я точно помню, что оставил его висеть на спинке. Я оттряхнул его и, не найдя ничего подозрительного, решил не узнавать что случилось, хотя явно стоило бы.       Сев за стол, я проверил время.       12: 23.       Ещё раз осмотрев класс, я решил проверить журнал на наличие всех нужных записей. Открыв его почему-то в самом конце, я заметил, как обложка начала медленно сползать с уголков журнала. Сняв её с одной стороны, я захлопнул журнал и потянулся за портфелем, в котором можно было найти всё что угодно, в том числе и скотч, по слухам, прямо как в женской сумочке. Заклеив обложку, я уже собирался одеть её обратно, однако, меня остановила куча маленьких жёлтых стикеров приклеенных на тыльную сторону журнала.       «Такие же были у Оксаны» — пронеслось в голове.       Даже если бы я не хотел узнать что это, то эти большие буквы вперемешку с маленькими всё равно не заставили бы себя долго ждать.       «Привет любимая.» — кричала одна записка, исписанная размашистым почерком.       «Сегодня всё в силе?)» — продолжала другая.       «Да.» — кратко отвечала следующая бумажка, исписанная уже маленькими печатными буквами.       «Люблю тебя, коть.♡︎»       «И я тебя, Паш.♡︎» — а вот тут помедленней.       «Паш»?       Стоп…       Подождите.       Как сказал бы Дима: «Остановите землю — я сойду!»       Какое же это приятное и незабываемое чувство, когда в твоей голове, на твоих же глазах складывается пазл. Казалось бы, такой маленький и лёгкий, но это является своеобразной победой, которой даже не принято делится в современном обществе.       Теперь отрицать то, что Оксана изменяет Стасу с Пашей было явно неправильно, в принципе это было глупо отрицать ещё с самого начала, но мое воображение всегда само рисует хэппи-энды. Даже не знаю хорошо это или плохо.       После несколько минут шока и ступора, я закрываю стикеры кричащего, кислотно-жёлтого цвета синей обложкой, в данной ситуации являющейся буквально завесой тайны, так и не прочитав оставшиеся записки.       Кое-как придя в себя, я наконец решаю проверить содержимое страниц.       12: 35.       — Ну что? Хоть что-то прочли? — постукивая пальцем по столу, спросил я, наблюдая за тем, как головы учеников одна за одной поворачивались на меня.       — Ещё минуточку! — воскликнул кто-то.       — Жду.       12: 36.       — Минута прошла!       — Это была метафора! Подождите ещё чуть-чуть! — ответил видимо тот же человек.       — Ну, ребят, я не могу так долго ждать! У нас осталось семь минут до прихода Дмитрия Темуровича! Не думаю, что вы будете распинаться перед ним. Так… Журавлев. Stand up, please.       — О, вы из Англии! — пошутил парень, вставая из-за стола.       Я поднялся вслед за ним.       — Английский я знаю хорошо, но так-то я из Омска. Что-нибудь нам расскажешь?       — А почему я?! — подросток скрестил руки на груди и насупился.       — А почему бы и нет? Оценки исправить не хочешь? А то вижу Павел Алексеевич вас не щадит.       — Да. Он вообще злой! А вот вы добрый.       — Спасибо конечно, но я не просил комплиментов.       — А это не комплимент — это факт.       — Так! Журавлёв, хватит мне зубы заговаривать! Читал?       — Ну…       — Баранки гну! Читал или нет?       — Чуть-чуть.       — Автора и название произведения скажешь?       — Михаил Булгаков «Мастер и Маргарита».       — Садись… Ставлю тебе самую хрупкую тройку в твоей жизни! — я нагнулся, чтобы поставить отметку.       — Спасибо огромное!!! — Журавлёв хлопнул в ладоши и приземлился на свой стул.       — Так… Время ещё есть. Ирина Кузнецова. Отметок вообще нет. Вы болели? — я поднял взгляд на уже относительно знакомую мне девушку.       — Да. Практически с начала четверти.       — Хорошо что всё обошлось. Вы читали?       — Да.       — Расскажи вкратце первую главу, чтобы такие, как Журавлёв, примерно понимали, про что мы читаем и как надо отвечать.       — В начале…       — А вот и я! — в кабинет буквально врывается Позов с улыбкой до ушей.       — Что-то ты как-то рано.       — В смысле рано?! Прямо в назначенное время. — Дима взглянул на свои наручные часы.       — Сейчас только сорок минут!       — Лучше раньше!       — Не в нашем случае…       — Так-с, ребята, как вам урок с Арсением Сергеевичем? , — в классе начался галдеж. Голоса детей смешались в один общий комок слов, которые, казалось, были очень даже положительные. — Понял, понял. А кто лучше Павел Алексеевич или… — Позову даже не дали договорить, так как все одновременно начали кричать мое имя и отчество. — Настолько лучше?! — класс озарило единогласное «да».       — Я же говорил. — шепнул я Диме возле уха. — Ребята, можете собираться, но до звонка никто не уходит!       Дима взял пустующий стул с первой парты и подсел ко мне под смех и разговоры, разгоревшийся за одно мгновение.       — Ты их подкупил, что ли?!       — Нет. Лишь честная победа. — я непроизвольно улыбнулся.       — Вы хоть что-то делали?       — Да.       — И они тебя слушались? — видимо от недоверия, Позов поднял одну бровь.       — Да.       — Пи.. — Дмитрий успел остановиться в самом начале слова, как только увидел боковым зрением появившуюся буквально из неоткуда Иру, вновь склонившуюся над столом. — ..ровать будем! — выкрутился он.       — Арсений Сергеевич, знаю глупо, но возможно я заслужила какую-то отметку? — хлопая глазками, спросила девушка.       — Думаю ты мне не соврала, поэтому четыре. — я взял ручку и уже хотел поставить отметку, но меня остановили.       — Может пятёрочку?       — Не думаю, что это будет честно.       — А может всё же пятёрочку? — я услышал тихий скрип стола, который заставил меня поднять голову.       На этот раз Ира явно специально прогнулась в спине, вновь демонстрируя свои ключицы, шею и грудь.       — Ирина.       — Пятерка?       — Тройка. Идите, пока я вам два не поставил. — я демонстративно написал тройку в клеточке напротив имени девушки, на что она лишь фикнула и выполнила мою просьбу.       — И что это было?       — Скажи честно, ты с Кузнецовой так любезен только за счёт её выходок? — не осмелившись посмотреть собеседнику в глаза, спросил я.       — Ну…       — Дима, ей шестнадцать лет! — перебил я со злости.       — Вообще-то семнадцать…       — Это ничего не меняет!!! Скажи мне, у тебя хронический недотрах по-жизни или ты просто долбоёб?! И вообще, с каких это пор ты перестал быть геем?!       — Ты знаешь, что значит бисексуал? — спокойствие Позова бесило меня ещё больше, чем шум в классе, нарастающий с каждой секундой.       — Бисексуал он… Пф. Это не разрешает тебе трахаться с ученицей!       — А я пока что и не собираюсь! — за дверью прозвенел звонок, и ученики, открыв дверь, начали выходить из кабинета один за одним, параллельно прощаясь то ли со мной, то ли с Димой.       — «Пока что»?! До свидания…       — Тут уже не от меня зависит. До свидания.       — Да пойми ты! Ты взрослый человек! До встречи… Ты должен осознавать, что последствия в любом случае будут! Если тебе не прилетит от начальства, то попадет от семьи Иры! Или она, вообще, начнет тебя шантажировать!!! До свидания.       — Давай ты не будешь в это лезть!!! — Дима ударил рукой по журналу, чем разблокировал мои воспоминания о переписке двух влюбленных.       — Знай, у меня ещё много аргументов, но я приостановлю этот бред и сообщу тебе о том, что я нашёл. — я вытащил журнал из-под руки Дмитрия и снял обложку.       — Что это? — рассматривая стикеры, спросил Дима.       — Если ты разучился читать, то, вкратце, это любовная переписка Оксаны с Пашей.       — Ещё один повод уволить Пашу. — Позов повернулся на меня с самой коварной улыбкой на лице, которую я только видел.       — Нет и точка.       — Как хочешь. Мир? — Дима протянул мне руку.       — Мир, но я ничего не забуду!       — Это уже твои проблемы. — мы пожали друг другу руки.