Среди сигарет

            Придя домой, первое, что захотела моя душа, была кружка ароматного чая.       Не переодевшись, я направился на кухню, где помыл руки, снял очки и поставил чайник на плиту. Комнату заполнило тихое шипение.       Мне стало душно и я приоткрыл дверь на балкон, и окно внутри чтоб избавиться от духоты.       Вернувшись назад, я открыл навесной шкаф и у меня появился выбор между белой кружкой, которой никто никогда не пользовался, и моей любимой кружкой для праздников с рыжим котом. Я выбрал уже давно знакомую мне посуду. В принципе, можно по праздникам и в обычные дни из одной и той же кружки пить… Ведь так?       Стараясь не вспоминать о событиях прошедших дней, я поместил пакетик с каким-то чаем в кружку и сверху засыпал тремя ложками сахара. Рядом не хватало лишь матери, которая сказала бы: «Не много ли?». Скорее всего я бы ответил как раньше: «Могу себе позволить.», но сейчас явно всё не так как раньше, чтобы так отвечать, да и родителей уже год как нет в живых. А бабушки с дедушкой 6 лет как не стало…       Почему-то только сейчас до меня наконец-то доходит, что я остался совсем один. Рядом нет абсолютно никого, кроме как Димы, с которым я вижусь всего пять дней в неделю только на работе.       Оперевшись руками и копчиком о стол, я запрокинул голову назад и выпустил из себя воздух вместе с протяжным стоном, оставив лёгкие на некоторое время пустыми.       Нужно сказать, что после всего, что произошло в этой квартире, находиться здесь больше не хотелось ни при каких обстоятельствах. Единственное чего я желал — всё забыть. И именно забыть, а не забыться. Где те самые люди в чёрном, когда они так нужны?!       Со вздохом я повернул голову в сторону окна.       Мой маленький внутренний писатель уже сел за свой маленький деревянный столик, взял маленькое белое пёрышко, макнул его в чернила и приготовился вновь описывать природу за окном, которая каждый день была абсолютно однообразной, однако, мои глаза зацепились за мелькнувший в воздухе огонёк.       Антон.       В голове появилась картинка с Антоном, который курит, на тот момент, четвёртую сигарету, прижавшись ко мне практически всем своим весьма хрупким для юноши телом, пока я скрываю нас от дождя под зонтом. По спине пробежали необъяснимые мурашки, а в голове проигрался отрывок фразы парня: «Вероятность того, что мы опять встретимся, очень мала…» А ведь не так уж и мала. Мне всего лишь надо подняться на крышу, и я смогу снова увидеть это отчего-то слишком бледное, но весьма красивое лицо. Но с чего бы вдруг мне это делать? Конкретной причины нет, а подняться хочется… Хоть лезь на стену и кричи. Вот только почему?.. Что-то тянет меня туда, и я пока не понимаю что конкретно.       Я продолжаю стоять на месте, казалось бы, смотря в окно, но на самом деле я представляю, как Антон стоит на моём балконе, облокотившись на подоконник и курит, наверное, третью сигарету за день, а после разворачивается и озаряет меня своей улыбкой. И это, мать твою, показалось настолько реальным, что мне захотелось подойти и продолжить наши с ним тупые разговоры обо всём и одновременно ни о чём. Странно, что мы тогда не говорили с ним о погоде.       Весьма непонятное мне желание снова встретится с кудрявым мальчишкой терзало изнутри. Казалось, нашелся бы хотя бы малейший повод, я бы рванул на крышу, сверкая пятками, но его не было.       Вдруг я вспоминаю об изменениях в моём телефоне, произведенных Антоном и до сих пор неизвестных мне. Листнув вверх по экрану, телефон разблокировался, и мне открылся вид на самого парня, который с поддельно злым лицом показывает средний палец с кольцом с едва заметным сердечком на нём. Это фото вызвало у меня только положительные эмоции, несмотря на заложенный в него посыл.       Я решил перейти в галерею, дабы разглядеть его поближе. К моему удивлению, экран вместо привычных мне отчётов был заполнен не сильно разнообразными фотками Антона. Всё от весьма милой фотки с жестом «мир» подходило к той самой фотографии с факом. Я не хотел убирать фото парня со своего телефона, но и оставлять именно ту не хотел.       Я решил уделить внимание самому первому селфи Антона, где он достаточно искренне улыбается.       На фото он щурится от солнца, которое впервые за несколько дней выглянуло из-за туч. Оно освещает лицо Антона, демонстрируя абсолютно всё: родинку на кончике носа, ямочки на щеках, едва заметные зелёные глаза, обветренные губы.       Уже собравшись изменить свои обои на эти, в голове появилась гениальная идея. А точнее — причина.       Причина есть — пора бежать!       Надев кроссовки и накинув на себя пальто, я захватил с собой телефон и побежал на крышу, надеясь, что Антон ещё не ушел.       Я открыл люк и меня мгновенно ослепило солнце, которого ещё пару минут назад не было видно абсолютно нигде. Я закрыл люк и протёр глаза. Антон сидел прямо там, где вчера отломалось ограждение, другими словами — на краю крыши. Он свесил вниз свои худощавые ноги и как обычно курил. Я подошёл ближе.       — Привет. — я подсел к парню, который, казалось, даже не обратил на меня внимания. — Не хочешь объяснить? — аккуратно прислонившись спиной к почти что бесполезной ограде, поинтересовался я, показывая юноше его же фотографию на моих обоях в телефоне.       Антон молчит.       На лице парня застыла гримаса, выражающая в себе полную апатию к окружающему миру. Волосы Антона слегка трепал ветер, из-за чего они время от времени падали ему на глаза, на что он тоже не обращал внимание. Он смотрел сквозь миры, почти как Алёна, но у него это получалось намного лучше, что вызывало ещё больше непонимания происходящего с моей стороны.       Антон прищурился, а я обернулся, дабы узнать на что тот смотрит.       Вроде ничего необычного… Дома, редкие деревья, кусты, прохожие, машины, облака… Птица? Редко бывают птицы одиночки в городе в такое время, а тут одна летает, да ещё и так вальяжно и высоко.       — Какая странная птица… — наблюдая за медленным и прямолинейным полетом, тихо и почти не слышно заявил я, дабы не напугать Антона.       Антон вздрогнул и поднял голову вверх.       — Это самолёт, дурак! — смешав смех с грозностью, ответил парень, наконец обратив на меня внимание.       — Серьёзно? — я прищурился, надеясь развидеть в небе одинокую птицу.       — Нет, блин, шучу! Конечно это самолёт! Погоди… Ты настолько плохо видишь без очков?       — Если там всё же самолёт, то похоже что да… Никогда не думал, что так сильно посажу себе зрение.       — Может ты сходишь за очками? Ты же их в квартире оставил? Или, хотя бы, отойди подальше от края. — Антон легонько толкает меня, из-за чего я встал.       Это волнение в мой адрес мне очень льстило, но всё же моя аккуратность гораздо надёжнее едва знакомого мне парня.       — Мне сейчас не до очков. Что это? — я вновь показываю шатену свои обои.       — Это я. — Антон встал следом за мной.       — Это понятно, но с чего бы?!       — Хотел, чтобы ты помнил обо мне, так как думал, что мы больше не встретимся… — парень шморгнул носом.       Эти слова каким-то образом заткнули весь мой поток своеобразного недовольства. Из этих слов можно сделать весьма очевидный вывод: Антон тоже хотел встретиться снова. Вот только почему? Напрямую спросить не хватит сил.       Юноша затягивает и отворачивается.       — Ты какую уже сигарету куришь?.. — единственное что пришло мне на ум после минуты молчания.       — Я их и не считаю.       — А стоило бы! У тебя может быть…       — Рак? Я знаю. Ты уже говорил. Вчера. А тебе вообще не всё равно? Мы знакомы всего два дня, а ты печешься за меня больше, чем моя родная мать… — последнее предложение было произнесено с впервые открывшимися мне эмоциями в исполнении Антона. Уголок губы был слегка приподнят, однако глаза выражали абсолютно обратное. В зелёных глазах читался страх, грусть и что-то ещё, что я не смог разглядеть. Глаза парня можно было с лёгкостью сравнить с дремучим лесом, в который, как казалось, никогда не попадет ни один луч света. — Зачем я тебе?.. — такой вопрос я слышу впервые.       Пластинка в голове заедает, зациклившись лишь на одной фразе: «Не знаю.» Я не знаю почему я здесь, не знаю почему Антон здесь, но мы здесь и от этого как-то тепло на душе. Возможно камин, кружечка чая, свитер и вязанные носки согрели бы лучше чем обычные эмоции, подобные счастью, но и этого вполне себе хватало именно сейчас.       — Не знаю, что у тебя сегодня произошло, но это не повод для пессимистичных мыслей.       — Вот именно — ты не знаешь! Может у меня случилось что-то такое масштабное, что я хочу сейчас спрыгнуть с этой крыши!!! — моё сердце буквально содрогнулось и ударилось об рёбра.       — Не делай поспешных выводов…       — А я сделаю! — Антон срывается с места и становится на самый край крыши.       — Тоша, нет! — ласковая форма имени Антон сама срывается с моих губ.       — Тоша, да! — я подхожу к юноше со спины и крепко обнимаю его, не давая его рукам двигаться.       Он роняет сигарету.       — Если ты прыгнешь, то только со мной… — честно говоря я сам не соображаю, что делаю сейчас. Вроде бы спасаю человека, а вроде бы и подписываю себе смертный приговор.       Ветер дул мне в лицо, развивая волосы. Я зажмурился от нарастающего внутри страха.       Щекой я почувствовал всё тепло исходящее из-под худи Тоши, руками, как он дрожит всем телом, а сердцем начал ощущать его боль, непонятно как связанную со мной.       Моя жизнь сейчас зависит от решения шестнадцатилетнего подростка, который хочет совершить самоубийство из-за того, что у него сегодня что-то не задалось, а ведь мы с ним даже не так близки, чтобы я сейчас умирал за него, подставляя грудь под пули. Да, Арс… Умеешь же ты отбирать людей в свой близкий круг общения.       Уже минуты две в воздухе висит напряжение. Я успел взвесить все за и против. Нужно признать, что против было больше, но за всё прошедшее время я не сделал ни одного шага назад. Единственное что вернуло меня в реальность — свист чайника, о котором я благополучно забыл, оставив его на включенной плите, открыв окно.       — Я. Я не могу… — Антон сгибает руки, хватаясь запястьями за мои локти.       Я аккуратно делаю несколько шагов назад, прежде чем развернуть Тошу лицом к себе и обнять так крепко, как я точно никого ещё не обнимал.       — Тоша, прости, пожалуйста. Я не хотел тебя обидеть. Не знаю, что конкретно тебя задело, но прости меня за всё, что я успел сказать. Я был не прав. Прости. Прости, пожалуйста. Прости меня. — я очень быстро выплеснул всё, что было на уме и мне бы хватило сил ещё на тысячу «прости», но меня остановили.       — Арсений… Больно… — прохрипел парень.       Я испугался и быстро отпрянул от него.       — Извини. Я не нарочно. Ты в порядке? — положив свои руки Антону на плечи, спросил я, глядя прямо в его глаза, которые от чего-то успели из дремучего леса превратиться в яркие изумруды.       — Успокойся ты! Всё нормально. Я жив. Ты жив. Мы живы, а значит всё хорошо! , — зеленоглазый перехватил мои руки и взял за запястье своими холодными как будто неживыми пальцами, так же смотря мне в глаза. — Я бы всё равно этого не сделал — слишком страшно…       Отчего-то сердцебиение участилось.       — Хочешь чай? Или ты любишь кофе? А может какао? — мои слова выстраивали барьер между Антоном и краем крыши. По крайней мере, мне так казалось.       — Спасибо, но я не буду. — сказал Тоша и, вероятно, вздрогнул от холода.       — Если не захочешь выльешь, а так хотя бы руки погреешь. — я направился к люку.       Пройдя несколько шагов в нужном направлении, я услышал голос сзади.       — Черный чай без сахара… — я обернулся.       Антон оттягивал рукава кофты и смотрел вниз, видимо, стесняясь.       — Нет проблем! — улыбка одержала верх над мышцами моего лица.       Я открыл люк, спустился и в эйфории быстро побежал в незапертую мной квартиру.       Писк чайника разносился по всем комнатам и сквозь открытые балкон и окно просачивался на улицу. Я устранил источник звука и налил в свою кружку кипяток. Достав вторую кружку из шкафчика и пакетик из уже приготовленного мной напитка, я решил сделать Антону чай с помощью этого же пакетика. По привычке чуть не насыпав сахар в кружку, я поместил туда чайный пакетик и залил его кипятком. Подождав минуту, я убрал всё лишнее из кружек.       Захватив с собой очки и напитки, я относительно быстро поднялся по лестнице на шестой этаж.       Переправить напитки на крышу в одиночку было бы достаточно трудно, поэтому я позвал Тошу, слегка приоткрыв крышку люка.       — Держи. — передав парню, который уже успел закатать рукава, одну из кружек, говорю я.       Антон забирает одну кружку и уже тянется за второй. Я вытягиваю руку ему на встречу, как вдруг слышу сбоку щелчок замка.       Только не это…       Осознание приходит быстро и, как только парень забирает у меня напиток, я сразу же срываюсь с места, пропуская железные прутья лестницы.       Мне не нужны проблемы.       Я отталкиваю Антона, забывая, что в его руках сейчас находится кипяток, и закрываю люк. Ухо пронзает знакомый звук битой посуды, перемешанный со вскриком. Как только адреналин меня слегка отпускает, я замечаю всю серьезность ситуации — белая кружка разбита, а половина горячего чая оказывается на оголенной руке Антона.       — Блять… Как так… Ай… — зеленоглазый пытается сдерживать крик, которые явно хочет вырваться из его рта.       Антон, до крови закусывая нижнюю губу и содрогаясь в треморе, рассматривает руку, которая мгновенно покраснела. Слёзы капали на обожженную кожу.       — Антон… Черт… Прости меня, пожалуйста. Я не нарочно. — я пододвигаюсь ближе и хватаю парня за запястье уцелевшей руки, не обращая внимания на осколки.       Юноша кусает губы и жмурится, не в силах остановить водопады слёз, которые полностью заменяют его эмоции на данный момент.       — Всё… Нормально. — шмыгая носом, кое-как выговаривает Антон. — П-пройдет!..       — Тебе надо окунуть руку в воду! Пойдем ко мне. — вспоминая ещё школьные инструкции про действия при ожоге, выпаливаю я.       — Нет.       — Почему?! — наблюдая за медленно проявляющимися пузырьками на коже Тоши, вскрикиваю я.       — Нет и всё тут!!!       — Сука! Какой же ты, блять, упрямый!!! — я вскакиваю с места и вновь бегу к себе в квартиру, забив на щелчки замка, которые недавно слышал.       Наполнив пластиковую бутылку холодной водой, я нашёл эластичный бинт и какой-то крем для рук. Что есть, то есть. Я рванул обратно на крышу.       Вылив на руку Антона абсолютно всю воду из бутылки, я очень осторожно намазал её кремом и аккуратно замотал бинтом, слушая всхлипы и шипения.       Я поднял голову.       С первого взгляда могло показаться, что парень ничего не чувствует, что все эти слёзы и вздохи фальшивы, однако в его глазах читались лишь эмоции боли и доверия. Доверие само по себе является чем-то странным, а тут оно ещё и испытывается ко мне — к человеку, с которым Антон почти не знаком. Это неправильно во всех отношениях! Либо я особенный, либо что-то не так у Тоши…       — Спасибо… — вполголоса прошептал парень, как будто боясь, что его услышат.       — Не благодари меня. Всё же я это сделал. Прости меня ещё раз.       — Не извиняйся. Лучше подай мне уцелевшую кружку с чаем. — встав и отряхнувшись просит пострадавший.       — Он с сахаром.       — Не умру.       — Как хочешь. — я поднимаю с бетона единственную оставшуюся у меня кружку, которая оказалось моей любимой.       — Спасибо. — шатен осторожно сделал глоток горячего чая и, вновь сев на своё привычное место, свесил ноги. — Вкусно! Ещё раз спасибо. Хочешь? — Тоша протягивает мне кружку, и, почему-то только сейчас, я понимаю, что Антон безумно похож на котенка на кружке: слегка рыжеватые кудрявые волосы напоминают завивающуюся шерсть, а зелёные глаза точь-в-точь кошачие.       — Нет, спасибо… — отходя от всего, что произошло за пару минут, отвечаю я, подсев к собеседнику.       — Ладно… — юноша делает ещё один глоток, после чего ставит кружку себе на колени и начинает рассматривать бинт. — А почему ты так рванул?       — Там… Личное.       — Да брось! Вряд ли мы снова встретимся. — Антон улыбнулся.       — Ты так уже говорил, но вот я здесь и ты тоже тут!       — Так ты не приходи больше и всё. — парень отвернулся от меня в сторону медленно уходящего за горизонт солнца.       Эти слова больно ударили меня, прилетев как оживляющая пощёчина, которая заставила понять, насколько сильно Антон был прав.       — Я… Я подумаю. — после моих слов зеленоглазый мгновенно сменился в лице но только на одну секунду, а после снова натянул свою пофигистическую мину.       — В любом случае, мне не с кем делиться твоими «увлекательными» историями. Да что уж там! Мне не с кем делиться событиями даже своей жизни, так что можешь мне довериться! Рассказывай.       — А с родителями?       — Что «с родителями»?       — Делиться.       — Папа умер от рака, а мама… А мама — это мама! — пауза между этими предложениями прошла короткую дистанцию, которая началась с едва ощутимой печали, а закончилась самой настоящей злобой.       — Я соболезную… — смерть, которая происходит не от старости всегда пугала меня, но лично я столкнулся с этим только при смерти моих родителей, а тут такое…       — Спасибо. Наверное. Я не знаю как на это реагировать. — юноша поднял кружку и сделал ещё пару глотков.       — А ведь, знаешь — это моя последняя и самая любимая кружка, а пью из неё не я. Как иронично. — наблюдая за движениями собеседника, подмечаю я.       — Если хочешь, то можешь прямо сейчас забрать её и заламинировать, раз она тебе так уж нужна и важна.       — Если не хочешь чай, то так и скажи!       — Да пью я! Пью! — Антон начал пить так, что его глотки можно было услышать минимум на расстоянии двух метров, а если почистить уши, то и трёх.       — Не спеши ты так — не заберу! — воскликнул я, после того как шатен подавился.       Антон поставил кружку на бетон рядом с собой и начал хлопать себя по груди ладонью.       Обычно я стучу человеку по спине, тем самым пытаясь помочь, но то, что мы сидим, свесив ноги с шестиэтажки, не оставляло меня в покое. В любом случае, ещё никто, из тех кому я не постучал по спине, не умирал, так что я вполне себе спокоен.       Или нет.       Парень кашляет так, как будто его бьют изнутри, а его рука даёт тем нарушителям сдачи. Такой сдачи, что у Антона явно останутся синяки.       — Всё нормально? — всё же слетает с моих уст нотка беспокойства и заботы.       Зелёные глаза впиваются в меня так сильно и крепко, что мне спустя всего секунду всё становится понятно.       Я оттягиваю Антона от края, пока тот на этот раз своими пальцами впивается мне в запястья, явно ищя там помощь.       — Антон, без паники! Попробуй восстановить дыхание. — на эту просьбу шатен лишь сильнее сжимает свои пальцы на моём запястье и снова бросает на меня свой взгляд. Взгляд полный боли и надежды. Слеза катиться по молочной щеке.       Он не может.       ТВОЮ МАТЬ, ОН НЕ МОЖЕТ!!!       — Антон, всё будет хорошо. Слышишь? , — я смахиваю слезу с его лица, пока другие заполняют его глаза. — Я вызову скорую! — я опускаю руку в правый карман пальто, а затем и в левый.       Я оставил телефон дома…       Я ОСТАВИЛ ТЕЛЕФОН ДОМА!!!       Антон кажется всё понял. Надежда из его глаз улетела как та самая птица-самолет с оранжевого неба, но его рука всё ещё держала моё запястье. Всё слабее, слабее и слабее…       — Антон, только дыши. Не закрывай глаза, хорошо? — положив руку на пшеничные кудри, умолял я.       Бежать за телефоном уже явно было поздно, учитывая скорость машин и абсурдность ситуации. А самое важное, что я не оставлю его умирать в одиночестве.       Антон закрыл глаза, а его рука упала на бетон, но надежда умирает последней.       Я делаю четыре нажатия на грудь бездыханного юноши, а после, прильнув к его губам, два выдоха.       Ещё раз. Ещё раз. Ещё четыре нажатия и ещё один выдох после чего меня отталкивают и торс парня мгновенно взмывает вверх. Я облегчённо выдыхаю.       Юноша откашливается и поворачивается ко мне.       — Ты ка.. — я не успеваю договорить, как в лицо прилетает сильная пощёчина.       — ТЫ ДЕБИЛ?! — в унисон воскликнули мы.       — Какого хера ты меня бьешь?!       — А какого хера ты со мной сосешься?! — ещё минуту назад белый, как снег, Антон стал красным, как самый настоящий помидор.       — Я тебя спасал, придурок!!!       — Скорую вызвать не мог?!       — Ты бы уже сдох!!!       — Ну и пусть!!! — вскрикнул зеленоглазый, топнув ногой.       — В следующий раз я тебе помогать не буду!       — А следующего раза и не будет! — Антон вновь подходит к самому краю крыши.       — Прыгай. Давай! Я жду! — сам от себя такого не ожидал. Не представляю как больно стало от этих слов Тоше.       Шатен на мои резкие и весьма необдуманные фразы лишь сжимает кулаки. В один момент он качнулся вперёд, но тут же с разочарованным стоном сделал три шага назад.       — Я не могу…       — Дурак…       — Пидор. — Антон быстрым шагом пошёл к люку и со всей силой, что таилась в его худых руках, захлопнул его.       Постояв на месте несколько секунд и вздрогнув от хлопка за спиной, я наконец сделал первый шаг, после чего со всей силы пнул какой-то маленький камешек, который перелетел через ограждение, попав прямо в каждый раз пугающую меня бездну из шести этажей. Я забрал кружку и, вылив чай туда, куда упал камень, направился к себе в квартиру, опустив своё настроение до нуля, а может даже и пробив дно своим песимистичнным настроем.