Время — песок

Легасов, конечно, имел склонность все драматизировать. Так думал Борис, когда в Киеве они пересели на вертолёт и направились к станции. Чернобыльская АЭС располагалась в живописном лесу, на берегу реки. Неподалёку разместился городишко в две улицы, для обслуживающего персонала и их семей. Застройка напоминала спальные районы Москвы, от которых на Бориса всегда веяло тоскливой посредственностью. Станция узнавалась по плотному облаку дыма, чёрного, подсвеченного снизу красным. При виде этого зрелища профессор устроил истерику, раскомандовался, запретил лететь над реактором. Борис настаивал, — не Легасову же отчитываться перед Москвой, — и они прошли достаточно близко от станции. Сверху было видно, что крыша машинного отделения сильно разрушена. — Действительно, похоже на взрыв, — должен был признать Борис. Легасов снова замкнулся и до приземления больше не произнёс ни слова. Бориса эта черная неблагодарность уязвила. — Глупостью было брать вас с собой, — сказал он, чтобы поддеть профессора. — Вы только мешаете. А я во всем разберусь и без вас. Легасов ответил ему все таким же безучастным взглядом. Он был сосредоточен на своих ручных часах. Уже почти стемнело. У лагеря, развернутого недалеко от главных ворот, их встретили руководители станции в сопровождении военного средних лет, сурового и подтянутого. — Это с вами я говорил по телефону, — узнал Борис, когда тот отрекомендовался начальником химических войск, генерал-полковником Пикаловым. — Доложите обстановку. — Пожар локализован. Но внутри по-прежнему что-то светится, видите, — он обернулся к дымящейся станции. Небо над ней, темнея, все ярче расползалось зловещими малиновыми разводами. — Смотрели сверху? — уточнил Борис. — Подобраться пока нет возможности, — отчитался Пикалов. — Сильное задымление. Да и приборы барахлят, — добавил он, помедлив. — Покажите результаты дозиметрии, — неожиданно включился Легасов. Борис уже и забыл о нем. Надо было вообще оставить его в вертолете. — Это академик Легасов из Курчатовского института, — сказал он таким тоном, будто представлял младшего научного сотрудника захудалого НИИ где-то на периферии. — Прислан для консультаций. Правда, я сам пока не знаю, чем он будет вам полезен. Начальник станции и главный инженер переглянулись и подобострастно захихикали. Борис понял, что перегнул палку — он не хотел, чтобы Легасов выглядел совсем уж случайным человеком, даже если он не карьерист. — А я посмотрел сверху, и уверяю вас, что это было похоже на взрыв, — сказал он, адресуясь сразу и к руководству станцией, и к Пикалову, и даже к Легасову. — Так что ситуация, возможно, серьезнее, чем мы думали вначале. Что уже сделано? — Ничего, — пожал плечами начальник станции. — Ждали указаний из Киева, Киев переадресовал нас на Москву. — С момента аварии прошло двадцать часов, — снова вмешался Легасов. Похоже, его было не так-то просто задеть или сбить с толку. — Вы ничего не делали двадцать часов? — Пожар же потушен, — презрительно фыркнул начальник станции — он заметил, как Борис говорил с профессором, и счёл, что тоже не обязан с ним церемониться. — Там просто бетон раскалился. К утру дым рассеется, и мы отправим вертолеты. Они уже здесь, под командованием генерал-полковника Антошкина. — А вы что предлагаете сделать? — обернулся вдруг к Легасову Пикалов, до этого стоявший чуть поодаль. Тон у него был деловитый, но с оттенком уважения. Легасов воспрянул духом. — Нужно произвести замеры. Но только сделать их надо высокомощным дозиметром. Есть такой на станции? — Мы не пользуемся, — буркнул главный инженер. — Мы по своей инициативе выписали из Киева, — тотчас отозвался Пикалов. — Его доставили как раз перед вашим приездом. Сейчас будут данные. Легасов кивнул. На миг он будто снова погрузился в забытье, потом бросился вслед уходящему Пикалову, схватил за плечо и стал что-то говорить ему, негромко, но убедительно. Тот кивал с самым серьезным видом. Борис посмотрел на недовольные лица начальника станции и главного инженера, потом снова обернулся к Легасову. Тот остался понуро стоять на месте, достал сигарету, сунул в рот и забыл поджечь. Вот растяпа. Борису стало его даже жаль. — Эй. Я на вашей стороне, — сказал он, подходя. — Признал факт взрыва. Да что вы всё смотрите на часы? Скажите, что нужно делать. Только конкретно, без этих ваших научных завихрений. Легасов вскинул голову, упрямо, как давеча в кабинете Горбачева. — Принимать экстренные меры, — сказал он звенящим от напряжения голосом. Сигарету он так и не зажёг и теперь мял в пальцах. — Надо остановить процессы в реакторе. Эвакуировать сотрудников станции и жителей города. Выдать респираторы и спецодежду всем, кто остается. Организовать пункты дезактивации. Отключить реактор соседнего блока. Так для вас достаточно конкретно? Это была уже вторая его истерика за последние пару часов, и Борис вспылил не на шутку. — Вы вообще помните, с кем разговариваете? — спросил он грозно. Этот тон приводил в трепет чиновников высшего ранга. Легасов даже бровью не повёл. — Вы спросили — я ответил. Вы можете помочь? — сказал он чуть спокойнее. — Я не собираюсь потакать вам, — почуяв его слабину, еще агрессивнее продолжал Борис. Легасов сощурил глаза за стеклами очков. — Тогда мне плевать, с кем я разговариваю. Вы — очередной чинуша, и я напрасно трачу ценное время. Поищу кого-нибудь, кто готов принимать решения. Борис онемел от такой наглости. Вот тебе и рыжий-конопатый. Легасов сунул в карман свою истерзанную сигарету и скрылся за воротами военного лагеря. Борис не стал его окликать — в палатке неподалеку по-прежнему находились начальник станции и главный инженер и могли слышать этот разговор. К счастью, скоро вернулся Пикалов. К месту аварии он ездил сам. Он сразу крикнул солдатиков и велел поливать автомобиль водой из брандспойта. — Пятнадцать тысяч рентген, — сообщил он сквозь шум воды, не дожидаясь окончания процедуры. Борис плохо разбирался в вопросах радиации, но помнил, что нормальный радиационный фон обозначают какой-то цифрой, начинающейся с нуля, а после этого следует запятая. Пикалов, видимо, понимал больше его, поскольку, стаскивая с себя куртку, сказал: — Какие будут распоряжения? — Выдайте всем респираторы, — машинально ответил Борис. Сделал глубокий вдох и продолжал: — Возьмите под стражу начальника станции и главного инженера. И, ради бога, найдите мне Легасова. Он был где-то здесь… Выполняйте всё, что он скажет. Пикалов коротко кивнул и зашагал в сторону командного штаба. Куртку он нес на вытянутой руке. Борис хлопнул себя по карманам в поисках сигарет, хотя бросил курить еще пару лет назад, когда заболела Рая. Ему вдруг стало мучительно стыдно за свой недавний самоуверенный тон и, как ни странно, за то, что он так и не спросил у Легасова его имя.