Акт чести
22 сентября 2021 г., 21:44
Казалось бы, монастырь – само название должно говорить за себя и обо всём, однако сегодня ночью тут произошло то, что люди назвали бы ужасным. Куча мертвых тел и только один священник стоит посреди комнаты. Хотя, от священника только тело и осталось. Азазель только что совершил ритуал и теперь знал, что стоит делать. В голове он выстраивал нужную цепочку для создания плана, а пока стоило уходить отсюда. Задерживаться более тут у него не было смысла. Всё, что нужно сделано.
Средь тишины скрипнули половицы из массива дуба выкрашенные в грязный. Аристократично вытянутые пальцы скользнули вдоль стены и легли на выступающем косяке. Михаил опустил руки, складывая их за спиной и делая пару спокойных, вальяжных, но не меняющих величия своего обладателя, шагов. Архангел едва склонил голову на бок, смотря в спину желтоглазого демона. В полумраке нельзя было разобрать с первого взгляда его полуулыбки, приятно стелющейся спокойной дугой на устах.
Небожитель не проронил еще ни слова, но его персону уже было тяжело не заметить. Если до этого, в течении последнего получаса, архангел скрывал себя, то сейчас дал понять о своём присутствии предельно четко.
Азазель немного напрягся, когда почувствовал чужое присутствие и услышал шаги, но внешне остался спокоен, и как ни в чём не бывало обернулся. Только на мгновенье удивление проступило на его лице. Видеть Архангела Михаила, а это несомненно он, было странно. Появление данной личности тут не предвещало для Азазеля ничего хорошего – "пернатые" по обычаю просто так не появляются.
Не смотря на свои ощущения, заговорил тот вежливо, но не опуская своего гордого характера даже перед таким могущественным существом:
– Признаюсь, это довольно неожиданная встреча. Зачем же я понадобился небесам? – начал сразу и по делу.
– Небесам? Я, кажется, здесь один, – чуть приподняв бровь, он медленно двинулся вперед, обводя взглядом пятна багровой крови на коврах и мебели. – Если бы ты стал необходим, тебя бы брал не я. Но.. К твоему же счастью, все иначе, – тихо хмыкнув, Михаил изучающе поднял глаза на мужчину.
– Обычно ты не вылезаешь из вашего уютного местечка.
Азазель знал свои возможности и нисколько не сомневался, что от отряда ангелов как нибудь да ушёл, но вот иметь дело с архангелом действительно проблемно. Демон чувствовал на себе его взгляд, хоть и увидеть во тьме было проблематично. Михаил никогда просто так не спускался — Азазель оставался настороже, не зная чего ожидать.
– Небеса не то беззаботное место, которое все описывают. Хотя.. Откуда тебе узнать бы об этом, – хмыкнув с ощутимой ноткой издевки.
Михаил вздохнул, приподняв подбородок и обращая внимание на стену у алтаря с крестом. Он взошел в сторону, словно избегая центра, идя больше по тени, никак не сторонясь трупов женщин, будто не замечая вовсе.
– По правде, крайне гадко, когда никто и не догадывается о настоящем.
Мужчина, коим был вессель ангельской персоны, протянул руку к канделябру, без опаски проводя ею над пламенем. Он никак не смотрел в сторону демона, держался полубоком – было достаточно понимать, что его внимание получено. Никакой агрессии или намёков, архангел вёл себя, к удивлению, равнодушно к обстановке. Это сказывалось на манере разговора и, в особенности, движениях.
– Не то что Ад. Все представляют, пусть и не многие знают, но достоверно, не так ли? – Пламя на нескольких свечах в секунду начало разгораться сильнее, быстрее плавя стекающий ручейками воск и сжигая фитиль. – А вот.. Апокалипсис известен итогом, но представить не так легко..
– Чего ходить вокруг да около, Михаил. Что именно тебя не устраивает в апокалипсисе?
Апокалипсис, все это действо нужно было обеим сторонам – даже заключили контракт на честных услови (хотя черти всеравно придерживались мнения «Какие эти пернатые гады» на самом дел), но даже тогда Михаил лично не явился. Почему же это произошло сейчас, демону было крайне непонятно. Однако он немного успокоился, когда услышал, что архангел всего то хочет поговорить о предстоящем Армагеддоне.
Желтоглазый безразлично следил за непринужденными движениями мужчины. Чуть улыбнувшись, Михаил повернул голову в его сторону – в этот же момент огонь успокоился, продолжая топить свечи как раньше. Теперь он смотрел в глаза, не отводя их.
– Тебе ведь известно, что ты играешь далеко не последнюю роль в этой пьессе, не так ли? – продержав глухую паузу, в тиши которой раздавался только шум дождя, мелко бьющий по куполам и наклонившейся крыше, Михаил развернулся корпусом к демону. – Это значит, что твои действия имеют весомые возможности.
По правде, архангелу не нужен этот разговор. Когда долго бездействуешь, приходят очень разные мысли и идеи. Как например: «Можно ли повлиять на выбор того самого сосуда?». Да, это казалось глуповатым, но.. Почему бы и нет. Когда столько ждешь, наверное можно уже внести собственные пункты в условия.
– Мне известно, какова моя роль и что именно мне нужно сделать. Так к чему это всё?
Демон не отворачивался, будто бы с вызовом глядя на архангела. Дрожать от одного взора этого "высшего" существа, подобно другим мелким тварям, он не собирался, но всё же с опаской относится надо было. Странное предчувствие не покидало Азазеля и это заставляло быть настороже. Он стоял неподвижно, а одежда его сосуда была в крови, что составляло необычный контраст с желтыми глазами. И чего же это, простите, Михаил выбрал именно Азазеля ради своего досуга? Сложно сказать. Образ того просто всплыл в памяти, чеканясь статусом неофициального начала того, чего многие ждали.
– Кэмпбеллы и Винчестеры.. –, чуть тише протянул архангел, будто пробуя слова на вкус, – А если мы изменим кое что?
Михаил двинулся вперёд, оставляя между ними около двух метров. Теперь четко стало видно его прослеживаемый нездоровый, отчасти даже поддельный интерес, плескающийся в голубых глазах. Завидев его, даже Азазель был готов поперхнуться воздухом. Вот уж что точно необычно. Он медленно перешагнул через труп, проходясь вдоль комнаты.
– Насколько ты хочешь изменить?
Да и что тут нужно менять? Ангелы чётко предсказали будущее ещё не родившихся Дина и Сэма. «Кажется, Михаилу на небесах совсем скучно стало.» – думает Азазель.
– Не сильно, – архангел качнул головой в сторону, словно что то взвешивая. – Итог должен остаться таким же, каким был задуман всеми сторонами.
Его уста перестали выражать что либо, лишь непривередливо выводили слова; а сам не сводил пристального, словно прилипшего, взгляда с демона, даже когда тот стал передвигаться. Прекрасно читая беспокойство в своем собеседнике, небожитель ничего не предпринимал. Он бы скорее посчитал странным, если бы было наоборот. Ведь когда все уважают и бояться, к этому как-никак привыкаешь.
– Скажи, что именно ты хочешь? Можешь это сделать сам.
Азазель всё это время уверенно шагал мимо трупов и остановился только у алтаря, где находилось тело, связывающее с Люцифером. Если что, он мог достать ангельский клинок, что нашел при одних обстоятельствах. Михаила демон убить не надеется, но вот выиграть время и уйти в случае чего у него есть возможность. Всякое может случиться.
– Не-ет, – угасающе протянул архангел, приподнимая подбородок, – покуда мне нельзя просто так менять ход событий.. Я надумал обратился к тебе.
На последнем слове Михаил посмотрел сверху-вниз на Азазеля. Через секундную паузу он так двинулся вперед на два шага, что борта пальто всколыхнулись. Плавно взявшись одной рукой за деревянную спину церковной скамьи, облизнул губы, решая придержать себя, раньше времени не давя.
– Ещё один сильный сосуд.
– Подстраховка на случай неудачи или интерес? – демон остановился.
Со стороны, желтоглазому действительно выглядело это, как подстраховка, но зная этого архангела и его уверенность в своих силах, то это просто прихоть, если первый костюмчик надоест. Однако, во всяком случае это было интересно.
Азазель немного задумался, слегка опустив голову:
– Ладно, будет третий сосуд.
Желтоглазый посмотрел в окно. Только началась глубокая ночь, так что тьма спадать и не думала. Этот период суток был наиболее приятен, более красив, нежели полдень или утро. Возможно потому, что порой ночь была черна, словно его душа, но можно назвать еще кучу причин. Азазель позволил себе на секунду отвлечься, чтобы обдумать будущий план.
– Отлично.
На лице архангела вновь всплыла его не самая доброжелательная, но удовлетворенная улыбка. Честно говоря, он не надеялся на то, что демон так быстро согласится уступить, оказав услугу. Михаил учел возможным, что тот станет пререкаться или спрашивать. Но нынешний вывод не то что порадовал, да ещё и подал больше уважения существу ниже. Немного засматриваясь на Азазеля, он спокойно преодолел пару метров, оказываясь ближе.
– Смогу ли я рассчитывать на конфиденциальность этой встречи?
– Мне незачем кому-то рассказывать.
Честно, Азазелю было действительно не по себе от столь длительного взгляда архангела в свою сторону. Другой демон умер бы от страха, скорее всего – они трясутся только при виде ангелов. Архангелы тем более вселяли в них еще больший ужас.
– Что-то ещё? – спросил демон, надеясь, что у Михаила наконец закончились все просьбы, а тот наконец оставит в покое.
Предстоящий апокалипсис подарил ему множество хлопот на последние пару десятков лет. Вести вот такие светские беседы с пернатым всю ночь не очень хотелось. А может и хотелось.. ? Всё-таки, кто же любит работу? Как шанс немного отдохнуть от рутины. Хотя, вероятнее всего, его и не спросят чего он хочет, если вдруг такое случится.
Вздохнув, Михаил задумчиво приподнял голову, после чего опустил и наклонил её на бок, сопровождая это неизменным взглядом. Он и не планировал так быстро расходится. Понимание того, что если тот его отпустит, то придётся вернуться обратно, на Небеса. Опять серость.. Не хотелось.
– Может, – поведя бровью, не позволяя уйти, отозвался голубоглазый. – Есть планы?
Сейчас архистратиг даже не хотел использовать влияние на основе своей силы. Да, он мог заставить, но желание чего то нового иногда может и остудить эго. Михаил не планировал принижаться, но вот изменить беспокойство в его лице, вполне. Демон же вскинул брови, искренне удивляясь. Желтые глаза уставились на архангела сначала вопросительно, потом немного смеясь. Очень смело, учитывая обстановку.
– Неужели на небесах настолько скучно коротать вечность?
Правда, дерзость Михаил мало жаловал, но средь планов карать за это сегодня не было. Он лишь чуть Вероятно, он мог бы начать издалека, но учитывая его неглубокую просвещенность в прелюдия, а только желание "хоть чего", решил не заморачиваться. Попробовать? Почему бы и нет.
Если честно, демону действительно не очень хотелось возвращаться так рано в ад. Вечный вопль грешников, от которого никогда не спасали даже самые толстые стены, в последнее время только раздражал, так же как и вечно спорящие демоны, на которых Азазель стал усерднее вымещать свой гнев. Из-за этого те даже стали послушнее, потому что его пытки правда креативны. А в кабинете огромная кипа контрактов, которые будто бы никогда не кончаются, даже если ты на года засядешь заниматься ими. Всё это настолько осточертело, что князь Ада решил, что не так уж и плохо сейчас удовлетворить прихоти этого архангела. Ох.. Он еще даже не догадывался на что решился.
– Ладно, я сейчас свободен.
– Хорошо.
Архангел спокойно подошёл ещё ближе. На столько, что теперь мог отчетливо рассматривать узоры желтых глаз демона. Едва приоткрыв рот, словно желая что то сказать, наклонился чуть вперёд, мягко облокотившись рукой на близстоящий алтарь.
– Значит, ты будешь не против провести со мной какое то время.
– Да, не против, – подтвердил свое желание Азазель.
В какой-то момент интерес для него стал намного важнее собственной безопасности. Он коротко глянул в глаза архангелу, тут же отводя взгляд в сторону, но никак не двинувшись с места даже когда к нему приблизились настолько. Что именно хотел делать Михаил, демон точно не знал, но имел пару догадок. Сопротивляться или сбегать уже явно было ни к чему, желтоглазый ведь сам уже согласился.
На улице начался тихий дождь, капли которого обильно ударяли окна; луну и звезды заволокло тучами; архангел и демон стояли среди кучи трупов в непрофессиональной близости друг к другу и с сомнительным предложением - Азазель именно так оценил всю абсурдность данной ситуации.
На пару секунд улыбнувшись, архангел оторвал свой взгляд от Азазеля. Раньше так близко и так мирно стоять рядом с каким-то демоном ему еще не приходилось, необычно ощущать эту энергию. Спокойная, но гнетуще бушующая, черная, сопоставимая с видом самой сущности демона, чье лико Михаил видел без этого сосуда сейчас. Спокойность его даже немного поражала Азазеля, ведь зачастую многие глядели с омерзением на это.
Запачканная багровыми следами белая плитка, во всю горящие восковые свечи, скупой серый свет из витражных высоких окон. И ни одной живой души или существа на ближайшую сотню метров кроме двоих не значится. Не правда-ли особая атмосфера? Не почувствовать это сложно.
– Мне нравится твоя сговорчивость… – С этими словами, небожитель снова подался вперед, заставляя попятиться своего собеседника, наткнуться на алтарь.
Он поднял руку, невесомо скользнув ей по чужому рукаву. Проследив за действиями, желтоглазый, на свое удивление, спокойно отнесся к этому.
– Это зависит от ситуации, – признался демон, нащупывая на алтаре забытое тело и непривередливо двигая его в сторону.
Михаил не ощущал к желтоглазому демону никаких особых чувств, довольно уважительно относился в данный момент к собеседнику. Его не могло не радовать идущее навстречу поведение, воспренимающееся, в какой то степени, смиренностью. Михаил замер почти вплотную, только остающийся небольшой слой воздуха между их телами ещё не позволял дотронуться.
– Так... Из за чего же оно? Зная демонские нравы… – руки архангела легли на края алтаря по обе стороны в приметной близости от бедер священника; его голова заинтересованно наклонилась на бок, а индивидуально стихший баритон был бархатен. – Или же твоя суть просто непривередлива...?
– Не особо радует перспектива опять слушать вопль грешников и демонов. Тут столь интереснее – словно дежурную фразу, проговорил в ответ.
Азазель почти осел на алтарь. Если говорить о ситуации абсолютно серьезно, то Азазель интимной близостью, как развлечением, интересовался не слишком часто, более предпочитая свои дела. Забавно, что сейчас он так быстро согласился остаться, до точки невозврата понимая для чего.
– Очень учтиво с твоей стороны.
Пальцы архангела неторопливо коснулись рясы священника, как бы ожидая возможной реакции, дабы была возможность оценить настрой, хотя в нем сам архангел был практически уверен. Подавшись, бедра прижались к чужим. Не дает возможности легких путей отступления.
Если бы не "тяжелые времена", которые Михаилу приходилось коротать за делами, его бы выбор никогда не пал на людские развлечения. Людей он не любил - мелкие, глупые, ничтожные муравьи со скоротечными жизнями. Никогда не решал углубляться в их познания, чисто считая подобное самой бесполезной тратой времени. Вряд-ли точно можно сказать, что же сподвигло его на именно это. Бессмысленное занятие, к которому сейчас он вел, без базовой цели размножения, только чтобы почувствовать «что-то» на ужасно короткое время. Но отступать желания не было. В любом случае, он мог, чтобы исполнить свое желание, сделать это силой, но когда передаются эти ощущения на обоих партнеров - казалось интереснее.
А ведь если подумать, то людей можно понять – им от самого сотворения была дана одна сильнейшая способность: чувствовать. Именно из-за этого человеческие души сильнее, потому что полны разнообразного спектра ощущений. Они кажутся жалкими, слишком простыми, но забавно, что именно в своей простоте они и были счастливее многих.
Реакция Азазеля на окончательно сорванные границы личного пространства была положительной: двинулся вперед, почти что вжимаясь в Михаила, подтверждая свое полное согласие на всё действо. Их лица разделяли считанные сантиметры. Теплое дыхание было ощутимо на коже. Можно даже сказать, что архангелу нравилась инициатива демона, эта тесность.. Его руки опустились по рясе, скользя по складкам ткани вниз, желая пробраться под подол.
Если заострять внимание, можно бы вполне посчитать аморальным все это по, хотя бы, одной детали: желтоглазый сидел в теле ни в чем не повинного богослужителя, простого священника. Что уж тут теперь сказать, если на него планы поставил сам небесный архистратиг. Странно, конечно, но похоже на особо неприличный анекдот. Были ли у Михаила мысли о том что это наказуемо? Разумеется. Он с самого начала знал, что это занятие значится греховным. Что уж тут говорить про выбор ситуации. Ему было откровенно всё равно на последствия. Да, за долгое время подобное отношение становится для него нормой. А ведь правда, незачем тратить силы и время на уже сделанное однажды, если то не требует повтора. Руки Азазеля оказались на плечах Михаила, продвигаясь максимально близко к нему. Чувство аморальности для демона было совершено нормальным, так что над сложившейся ситуацией можно было разве что посмеяться. Он чуть осмелел, так что проявил чуть больше инициативы, прижимаясь губами к шее, проводя языком и легонько покусывая. Было очень похоже на маленькую прелюдию, которой желтоглазый побуждал архистратига к более радикальным действиям, если уж решился. Действительно похоже на крайне пошлый анекдот. Ситуации страннее и не найдется, может быть. К удивлению самого Михаила, подобные действия со стороны Азазеля, если зацикливать внимание, казались приятными. Он даже еле слышно хмыкнул на самовольность демона. Следовало зайти дальше, раз на то пошло. Архангел обхватил руками мужские бедра и приподнял, усаживая на алтарь, становясь между ними вплотную. Позволяя желтоглазому дозволенность в свободе действий, покосив голову в сторону, открыл шею. Довольно умело разбираясь с черной рясой, задирая плавными движениями по ногам, пальцы шелохнули пояс брюк под слоями одежды. Демон припал к шее, обводя языком венки, кадык, целуя гладкую кожу, пока архангел расправлялся с рясой. Не заметил, как был посажен на алтарь, ведь всё внимание переходило то на руки, которые проворно справлялись с одеждой, то на свое немудреное занятие. Руки Азазеля все еще покоились на плечах, иногда переходя вверх, но не вниз. Он знал, что там должно быть основание крыльев, самое чувствительное место на ангельском теле, но пока что не решился его трогать. Хотя было предположение, что это должно доставить Михаилу немало удовольствия и проверить это страх как хотелось. Мысленно архангел следил за движениями Азазеля, ощущая их на себе. Вообще, он редко бывал в человеческом теле. Всего пару раз, которые можно посчитать по пальцам одной руки. Так что то, как мог реагировать этот сосуд на такое занятие было даже любопытно. Потянувшись одной рукой вперёд, Михаил стянул вверх сутану, оставляя тело священника в рубашке и брюках. Вытянув двумя пальцами белый воротничок, стегнул три пуговицы. Вплетаясь пятерней в короткие волосы он наклонил голову демона и провел носом по изгибу шеи, неторопливо кусая, касаясь губами.
Последний же чуть вздохнул, когда чужие губы коснулись его шеи, такие неторопливые ласки были приятны. Азазель спокойно позволил снять с себя сутану, в свою очередь скидывая с того плащ. Кровь с алтаря немного запачкала брюки, валяющееся где-то в стороне тело окончательно сползло вниз на пол, огонь свечей спокойной горел в темноте, давая тусклый свет. Азазель невольно обратил внимание на эти мелочи, не отрываясь от увлекательного занятия, плотнее прижимаясь к Михаилу. Чувствуя полное согласие с происходящим со стороны партнера, Михаил чуть улыбнулся, пока изучал шею и ключицы демона. Его теплые пальцы одной руки вытащили рубашку из брюк священника и проникли под нее, поглаживая кожу, пробегаясь вдоль бока по талии. Воздух в помещении отдавал прохладой, воском и ладаном. Шероховатая ткань на алтаре с каждым напористым движением податливо дополнялась складками. Интересно, вряд-ли была ещё какая-то смесь существ, занимавшаяся подобным в таком месте. Азазель вздыхал, потому что это необычайно приятно. В тех редких случаях, на которые он всё же решался, он не был особо принципиален, но были у него только девушки. С мужским полом в половой контакт ни разу не вступал, что уж говорить, если и с девушками всего-то пару раз было. Но демон знал, что нужно делать, а потому уверенно двигался руками дальше, подставляясь под неспешные ласки. Желтоглазый расстегнул пару пуговиц на рубашке весселя Михаила, подаваясь вперёд к его рукам, и тут же разбираясь с остальными пуговицами.
Последний оставил ласки шеи, опускаясь на ключицы, кусаче целуя, неприхотливо изучая. Его рука, что все покоилась у талии, опустилась к бедру, скользя вдоль, назад и обратно, подбирая к себе, подтягивая. Демон мимолётно подмечал, что людское тело отчего то остро реагировало на все эти ласки. Чувствительное, или это потому, что это всё-таки сам архангел? Расстегивая ловкими пальцами пуговицы на черной рубашке до конца, архангел ощутимо прикусил под ключицей демона, вызывая сбитый вздох, и поднял голову, посмотрев в глаза Азазеля с немым: «Ты все еще желаешь продолжить?» Он получил свой ответ в чужих действиях: Князь Ада обхватил его плотнее руками, вжимаясь пахом в пах, выражая своё твёрдое согласие в этих действиях, и архангел почувствовал это достаточно хорошо, как внизу приятно потянуло от однозначного подстегивающего действия. Тяжело терпеть в таком сближении, когда теплое, горячее, едва сбитое дыхание опаляет кожу; биение сердца отдается тихим шумом; интимные требовательные, но нежные касания, как наркотик, заставляют хотеть себя больше и чаще. Они ощущали это оба, очень ясно и красочно, буквально видели собственную страсть, которая отображалась в их энергии. Архангел почти уже не чувствовал грани, чтобы начать, чтобы зайти дальше.
Обхватив обеими руками бедра священника, вздернул их на себя, наклоняя своим корпусом Азазеля, заставляя улечься спиной на алтарь. Он сошел вниз, опустившись по обнаженному торсу, мягко кусая. Рука оказалась еще ниже, стягивая бляшку ремня из черной кожи, звенькнув молнией ширинки. Той же рукой архистратиг потянул брюки по ногам.
Азазель чувствовал нетерпение партнера, он и сам ощущал нечто похожее. Неторопливые ласки до этого были дразнящими, только возбуждали интерес, а тело отчаянно требовало большего. Когда так же резко его уложили на алтарь, а чужие губы быстрее спустились вниз, его непроизвольно кинуло в жар, а внизу половой орган начал тяжелеть, кажется, возбуждение крыло его, как обычного человека в пубертате. В жёлтых глазах горел огонь, точно почти огонь страсти. В такой позе это выглядело довольно развратно, а от взгляда архистратига только сильнее заставляло сгорать.
Краешки губ поднялись в тихой, такой гадкой сейчас, ухмылке на лице Михаила, приподнялась бровь. Лишь одни ощущения от реакций Азазеля уже придавали архангелу сладкое удовольствие,что он мог сравнить только с чрезмерным ощущением благодати. В такие моменты можно невольно задуматься о частом ублажении новой потребности. Пока нельзя точно сказать что же ему нравилось больше: колышущаяся энергия, лико демона сейчас или просто это занятие.
Такие ласки приятно дразнили, и демон почувствовал, что сейчас он не просто желает чего-то ещё большего, он начинает буквально жаждать этого. Чем ниже Михаил спускался, тем жарче становилось во всем монастыре, и это было так тяжело контролировать.
Архистратиг коснулся губами низа живота, стягивая брюки с бельем того до колен, почти что становясь на колени перед ним, перед священником. Чуть отдалившись, он провёл рукой по его ноге, поднимая под коленом выше. Сомкнув зубы в легком прикусывании на нежной части бедра, теплый язык следом, в то время как ладонь бесцеремонно прильнула к возбужденному органу.
Покрасневшие кончики ушей, щеки, дыхание стало громким и горячим. Короткий полустон. Прозвучал неожиданно для самого Зеля, что подтвердилось в его удивленно, на момент, раскрывшихся глазах. Похоже, он допустил ошибку – чересчур расслабился. Стонать нарочно, как наигранные шлюхи за пабами, он точно не планировал, и это действо несколько сбило с толку. За эту прореху он был вознагражден встретившим его, казалось, вопросительным взглядом, что был вскинут скорее, чтобы удостовериться в услышанном.
Что для одного горе, для другого всласть, верно? Такой раскрасневшийся и жаркий вид, представший перед архангелом, к удивлению, бесстыдно заводил. Сложно было с этим что то поделать, особенно когда такая податливость провоцируют это. В процессе он сам за собой подмечал, что это все так интересно отзывалось внутри, в теле, в сосуде, что зарекся окончательным желанием довести дело до конца.
Но чтобы слишком не смущать, он скоро вернулся к делу: рука, что была все еще у члена, подалась едва вперед, обхватывая и легко сжимая, массажно чуть давя пальцами, ведя плавно вверх-вниз. Объяснять что-то Михаилу и самому себе демону казалось совершенно лишним, ведь обоим всё и так понятно. И, кажется, этому архангелу очень даже нравится, причём всё. Потому что объяснить самую что ни есть настоящую самодовольную ухмылку Азазель большое никак не мог. Когда мягкие губы вновь принялись обсыпать бедра ласками, а член стали стимулировать, он вздохнул через зубы, повторяя ранее использованный звук. Так же коротко, но чуть громче. Сначала внутри боролись желание сдерживаться или не стоит. И, почему-то, очень скоро он выбрал именно второе. Действительно, для чего держать себя здесь?
Когда приятная, тягучая истома копится с каждым новым позывом, каждым соблазнительным звуком, надежды на передумать уже нет. Мягко давя, он, немного искусными движениями длинных пальцев сосуда, надрачивал ему, размазывая предэякулят, смакуя слухом тяжелое разогретое дыхание Азазеля. Держаться на опции однообразных ласк архангелу не приходилось нужным. Особенно, когда он точно знал всю теорию из множества наблюдений за людьми. Его рука стекла ниже, касаясь влажными пальцами колечка мышц и, не дожидаясь разрешения, проникая внутрь сразу двумя. Не резко, но уверенно они скользнули в горячее нутро, ведясь до конца.
Как рука с члена спустилась вниз демон заметил сразу, но вот пальцы, были слегка неожиданностью, из-за столь уверенного толчка вперёд. Тело чуть выгнулось в пояснице, а он сам замычал, громче, чем в прошлые разы, прикусывая губы. Дискомфорт граничил с каким-то странным наслаждением.
Не выжидая, Михаил приподнялся. Дольше тяня второй рукой выше по торсу, он приблизился к твердому члену. Стоило приоткрыть рот, как губы сомкнулись на головке, а пальцы левой руки чуть сжали бок.
Теперь это напоминало не заезженный анекдот на тему религии, а на самый настоящий сюжет порнофильма. Что ж, Князь Ада пошёл на это добровольно. И, кажется, совершенно не жалел. Стон ещё чуть громче, томные вздохи, желтоглазый запрокидывает голову, и это всё было настолько пошло и извращённо со стороны, что он и сам не осознавал полностью. Слишком яркая реакция, разве так должно быть? Или, опять же, тело слишком чувствительное, отвечало на ласки вместо своего временного хозяина, потому что он еле сдержался, чтобы не податься вперёд. Это было заметно немного по тому, как демон дёрнулся, скользя телом по окровавленному алтарю.
Жаль, Михаил не мог видеть во всей красе эту картину, но зато отчетливо ощущал эту взбудораженную ауру, так сладко и беспокойно мечущуюся. Есть гарантия, что любая сверхъестественная, знающая сущность в радаре сотни метров ощущала бы этот накал. Михаил в своем положении не мог не заметить попытку само сдерживания демона. Избавляя от участи новой очередной ухмылки, он приоткрывает уста шире, проводя языком почти что от основания; вбирает в рот глубоко, насколько позволяет полость, и почти вводя в горло, а выпускает мучительно медленно с поднятыми на партнера глазами. Самовольные действия не остаются единождыми - он продолжает так делать, пока одна из рук нежно шарится по телу, поглаживая. Другая же увлечена иным занятием. Периодично толкаясь по последние фаланги, подушечками пальцев постоянным жестом давя на предстательную железу, проезжаешь дальше, непринужденно растягивал. Влажные звуки становились со временем погромче, а зуд в брюках сильнее.
Демону в этот момент показалось, что он точно сойдёт с ума. Уж очень умел, как ни странно, был Михаил. Что ж, такие мучения не так уж и плохи... Опять нарочито медленные действия. Желтоглазый почти беспомощно тихо и низко поскуливал, наблюдая за ласками. Эта картина была действительно... Особенной. Другого слова он подобрать не смог. Немного мысленно вспомнив анатомию человека, то подумалось, что точно с катушек слетит, если архистратиг найдёт простату. Всё тело стремилось отвечать, поэтому все попытки сдержать себя провалились бы с крахом. Слишком легко…
Архангел, ведя ногтями к паху, всей ладонью накрывает плоть, слегка зажимает, и не отводит взгляд от лимонно-желтых глаз. Ему нравится видеть, как демон изворачивается в ощущениях, как тот пытался сдерживаться, и вот, уже так податливо раскрывается. Потрясающее зрелище, думает архангел и не боится доставить столько телесного удовольствия, сколько может. Ему интересно, любопытно это все сейчас. Он посасывает, берет поглубже, выпускает, лижет от основания к головке и снова заглатывает, глубоко, почти до конца. Он не тренировался, не имел практического опыта, уж тем более. Сугубое использование теории и отсутствие каких либо болей в горле обеспечивали ловкость в первом опыте. Пульсирующая плоть во рту – такая горячая, и каждая венка ощущается. Наконец, опустив глаза на секунду, после чего вновь подняв томным взглядом, широко выводит и приподнимается над ним немного выше. Довольно пошло облизывается, смакуя не ощущаемый вкус у себя во рту.
Но потом... Плавный толчок, пальцы внутри что-то задевают и желтоглазый буквально видит звёзды, откровенно демонстрируя голос. Те крохи разума, которые ещё оставались до этого, унесло волной ощущений.
Прикусив тонкую губу весселя, архангел разошелся в полуулыбке, заставляя уже себя сдерживаться. Он не знал, что с ним происходит. Хотелось до одурения смотреть, наблюдать за Азазелем, за его реакциями, движениями, издаваемыми звуками. И в то же время до ужаса тело хотело прижаться. Прижаться тесно, почти что слиться в один симбиоз, продолжать двигаться в такой вжитой близи, постоянно касаясь. Все эти мысли Михаила не пугали только по одной причине – он не задерживался на них. Он был здесь и сейчас, а не в разуме, ища ответы на вопросы.
– Нравится.. ? – Прервав следующие секунды тишины и прошлые дюжины минут немного хриплым бархатом, уточнил архистратиг. Его голос отразился от высоких потолков монастыря, оседая приятным слуху эхом. На уточнение он вновь чуть двинул пальцами, нежнее надавливая.
Демон мелко дрожал, громко выдыхая стоны и осознавая, что Михаил будто читал его мысли. Пало его хвалебное самообладание в этом деле. Не зная, куда деть руки, демон схватился за плечи, сжимая. Такой открытый, такой безоружный, беззащитно поданный.. Впервые демон был таким перед кем то, перед Михаилом, без страха. Неужели тот без капли своих сил смог спокойно довести до такого состояния Князя Ада?
Поистине дурманящие ощущения.. Архангел наклонился вперед, упираясь одной рукой на алтарь, чуть выше ребер священника, нависая над Азазелем. Его пальцы так же нежно, как и голос, повторили то же:
– Скажи это.
Демон буквально чувствовал тот интерес, с которым на него неотрывно смотрел Михаил. Всё время. Это довольно странное чувство. Но до этого от этого можно было хоть немного уйти, отвернуть голову. А сейчас, когда дыхание архангела буквально обжигает грудь, это представлялось совершенно невозможным. Заливаясь очередным стоном, вылетевшим из горла, он не сразу осознал сказанное.
– Да-а..
Только это тихое слово смогло сойти сейчас с уст, смешавшись с учащенным дыханием. Жёлтые глаза заметались по комнате и всё же остановились на мужчине перед ним.
После услышанного ответа, Михаил медленно коснулся губами места солнечного сплетения. Нежно, словно благодаря. Его свободная рука потянулась вниз, беря бедро демона, чуть сжимая, приподнимая. Зель ощутил пустоту внутри.
В который раз Михаил мог подчеркнуть прекрасный и заманчивый развратный вид. Отстегнув ремень брюк своего сосуда, наконец-то избавил больно упирающееся возбуждение от черного денима.
Неспешно прижавшись плотнее, обхватил влажной рукой член священника. Сейчас то архангел точно разыгрался сильнее, чем только при встрече. Уже весь горел синим огнем желания иметь без сожаленья, чувствительно, глубоко, как заигравшиеся люди. Прижавшись, неторопливо двинулся, касаясь стоящими кольями и вожделяющими органами.
Чего же он тянул? Все эти прелюдии, на которые он не рассчитывал.. До того как вошел во вкус. Остановите и прекратите этот блуд, пока не поздно. Но нет. Подождите. Это всего то игры.. Очень чувствительные. Кто то хотел сказать, что могущественным существам не по нраву утешаться играми? Ну что ж.. По крайне мере это уже не так.
Как для демона, всё нежности для него было слишком много. Серьезно, разве может тот, кто уже привык лишь гореть, терпеть боль, упреки, реагировать на всё это с ясным умом?
Да, признался себе демон, сосуд Михаил выбрал себе прекрасный во всех аспектах. Однако, подумать об этом желтоглазый не успел – когда схватили его возбуждённый член, расслабленное ранее тело тут же напряглось. Зель, не будь в таком положении, просмеялся бы о том, что архистратиг хочет заласкать его до смерти. Это была бы, пожалуй, самая необычная смерть. Трение чужого члена об свой создавало ощущения также весьма необычные. И кто ещё так искусно проведёт все эти прелюдии? Да так, чтобы уже только ими довести до помутнения разума. Слишком приятно и слишком сладостно.
Демон всем телом подается вперед, тело уже давно отвечает само, он предоставил свободу действий желаниям. В холоде церкви этот жар лишь сильнее опалял, а прикосновение к такому же, возможно даже, более горячему, Михаилу заставило мертвое сердце стучать ещё сильнее.
Он сглотнул, ставшую вязкой, слюну. Когда Азазель опустил взгляд на секунду, а на его щеки упала тень от ресниц, архистратиг подметил придавание его облику, пусть и внешности священника, еще больше очарования. Можно соврать, если сказать, что он пытался перестать так открыто рассматривать его тело, лико, но Князь Ада был чертовски хорош, не смотря на ту демоническую суть, сейчас открытую ангельскому глазу – Михаил считал, почему то, даже к своему удивлению, если бы задумался, сейчас так, хотя никогда не испытывал ничего тёплого или просто положительного к этому виду существ. Немного.. Необычно.
Искусно проведя пальцами с паха выше, по росту волос, оставляя ладонь где то на животе, архангел плавно толкнулся между разведенных бедер, наконец то чувствуя жаркую тесноту, и возвращая заполненность его партнеру. Стон опять, словно совершенно и не думая задерживаться, сорвался с уст, чуть покусанных, и оттого алых. Азазелю показалось, что ещё немного, и он расплавится и растечется во все стороны по алтарю.
Прижавшись меж чужих ног вплотную, Михаил остановился, спуская с уст выдох с глубоким, еле слышимым голосом. Внутри было чертовски, если можно так сказать, удобно и в общем хорошо до невозможного. Не смотря на авторитетную суровость сути, он всё же посчитал необходимым поинтересоваться:
– Все нормально? – Негромко, всё тем же хрипловатым бархатом.
Это была скорее банальная тактичность, нежели серьезная обеспокоенность за ощущения партнера, как бы это эгоистично не звучало. Но разум желтоглазого сейчас слишком плыл, чтобы ответ был какой-то задевающей, колкий или саркастичный, поэтому всё, что он выплюнул это:
– Просто продолжай.
Новый способ укрощения Князя Ада без силы, слышали? Было бы хорошо, если бы никто другой про это не прознал.
– Хорошо, – Поведя бровью, ответил архангел.
Похоть, что была чужда Михаилу раньше, которую только сейчас он начинал понимать, волокла тяжелые цепи своей сверхъестественной силы, заставляя всем желать того запрещенного. Того, что является грехом. Того, из за чего первые люди Бога были изгнаны из райского Сада. Он начал медленно, выходя почти до конца и вновь запуская полностью. Через время, когда стало двигаться легче, он сам задышал более трепетно, немного ускоряясь, но все равно ведя тот неторопливый темп. Толкался глубоко, до глухого и пока сухого шлепка. Одна его рука уверенно держала на весу бедро демона, прислоняя к своему боку, мягко вжимаясь пальцами в плоть. Другая вела по привлекательному телу князя Ада, тактильно и, даже, интимно касаясь груди, талии, торса, паха.. Ему нравилось трогать его. Не священника. Не сосуд. А именно Азазеля. И, судя по вербальной реакции, тот был совсем не против: по лицу видно, в том как щеки чуть покраснели, а взгляд метался в сторону.
Даже вот такие неторопливые движения, предназначены больше для того, чтобы растянуть, приносили то желаемое удовольствие, хоть и не полностью. Жар тел грел. До истомы, по всем нервным окончаниям, головокружительно. Михаил как то поймал себя на мысли, что хотел бы запомнить каждый момент их близости: как тело демона согласно раскрывается под ним, принимая его, как тот тесно обхватывает член, как он покрывается испариной, как стонет и краснеет, при этом явно не отказывается сделать момент страстнее. В любом случае, если бы тому не нравилось, он мог бы давно и спокойно покинуть тело и избавить себя от продолжения встречи с небожителем.
Когда уже точно чувствовал инициативу с обратной стороны, архангел стал двигаться тверже, властнее и быстрее. Это еще не было то "безумное вколачивание", но доставляло очень даже много удовольствия от трения. Хватило пару периодов, чтобы из груди архангела вывелся непримечательный сперва, но фактурный и прерывистый стон. После него, тот закрыл рот, решая сохранить гордость и не терять самообладание над голосом. Да и грешно было перебивать чужие опьяняющие ноты. Но, кажется, демона огорчает столь скорое завершение услышенной слабости. Звучал красиво, лаская. Кто то может заткнуться, а кто то нет. Всё, что Азазель сейчас мог, это стонать, выгибаться, хвататься за плечи, как за нечто спасительное.
Архангел покосился вперед, едва касаясь своей грудью чужой, пришлось упереться одной рукой в алтарь. Немного уведя голову в сторону, к плечу, ощутимо клал невыносимо горячим и, теперь уже, шумным дыханием, вызывая мурашки по телу демона. Он опустил лицо для того, чтобы не смущать больше от такой близи, так еще чтобы было удобнее. Хотя, где здесь не смущать? Он буквально дышал в плечо и шею партнера, с удовольствием двигаясь между его ног впритык.
Со временем движения стали сопровождать влажные звуки все громче, пока не стали идти наравне со стонами.
А Азазел в это время сам не понимал до конца такую свою реакцию, но лицо его весселя, вроде, как и сама аура, краснели, выдавая свой стыд. Может Азазель потом покопается в себе, чтобы разобраться, но сейчас, опять таки, совсем уж не до этого.
Шумно выдохнув, Михаил в какой-то момент, выходя из демона, двинул за бедро, переворачивая Азазеля, который безпрепятственно поддался, на живот. На мягкой плоти бедра наверняка останутся следы от пальцев.. Архангел быстро скользнул рукой от поясницы по позвоночнику, чтобы скинуть со спины священника расстегнутую рубашку. Затем взял чуть ниже боков, под гребешками, и вновь толкнулся, уже почти рывком. Стелясь на влажной от пота спине партнера, архистратиг вернул темп. В такой позе было удобнее, хотя наблюдать за своим любовником ему тоже очень хотелось. Ну чтож..
Шершавая ткань на алтаре неумолимо ездила в стороны, грозясь наконец совсем упасть на запачканные кровью плиты. Он бился глубоко, теперь уже под точным углом проходясь по простате, жарко и без сожаления. Его ладонь даже немного нежно погладила пах желтоглазого, накрывая его сочащийся желанием орган и массирующими движениями давя пальцами. Небожитель вскоре был точно уверен, что еще минута, десяток другой толчков и он сойдет с ума, повалится в бред и беспамятство, успокаивающий невозможным удовольствием. А из груди по мелкому доносились едва хрипловатые выдохни.
Желтоглазый ухватился за края алтаря, пока всё остальное тело отвечало на толчки и очень удобно прятал лицо и, применявшие цвет на более насыщенный, глаза под прикрытыми веками. В горле сдавливает, от возбуждения всю душу колотит, как дыхание после тяжелого спринта.
Громкие, влажные, развратно-истязающие, моляще-желающие, требующе-отзывчивые вскрики и сладкие стоны разносились таким усладным эхом к самым барабанам, скользя по нависающим закомарам и рикошетя от северных и южных стен, гоняясь до самого притвора так, что любой, кто стоял бы у портала, с прекрасным качеством внимал всё это. Правда... Из всех кто тут был – двое: архистратиг и Князь Ада, такие противоречивые существа, не ясно по какой судьбе сплетенные похотью на алтаре монастыря. Жнецы, забиравшие души людей, покинули это собрание сразу, как заявился Михаил. Так что приватность встречи была обеспечена еще в начале. Но без любых гарантий.
Прислонившись губами к горячей коже, архангел чувствует, как истома с невероятно приятным громом катится по телу, заставляя ни в коем случае не останавливаться. С немым полу стоном он кончил.
Всё замедлялось, плавно, у Азазеля наконец появилась возможность отдышаться. На этот раз более длительная. Тело расслабилось, будто только что выдержавшие многокилометровый забег мышцы наконец получили возможность расслабиться и он почти что растекся по алтарю, пачкаясь ещё больше в разлитой крови, не слишком спеша переворачиваться. Чуть судорожный глубокий вздох сломал воцарившуюся тишину. Архангел едва слышно сглатывает и покоится поверх священника, давя расслабившимся телом чужое. Прикрыв глаза на пару мгновений, чтобы остыть, оставался в таком положении. Потом, продрав ресницы, туманно взглянул на затылок мужчины. Всё это немало спокойное время он слушал тяжелое дыхание и стук сердца любовника – медленно-медленно стихающее.
Михаил планировал закончить акт, сразу после своего удовлетворения. Да, то что он испытал - было вправду незабываемо. Но... Почему то что то его еще держало здесь. Руки расслабленно поднялись по бедрам демона, задерживаясь у талии. Архангел посчитал свое действо сейчас чрезвычайно корыстным. Только вот… Почему? Двинувшись плавно вперед, тем самым создавая еще и давление внутри, ткнулся носом за ухо желтоглазого, горячо проговаривая:
– Ты мне понравился, – отстояв свою паузу, он приподнялся на руках, выходя из священника, и, теперь уже более аккуратно, переворачивая за бедро обратно на спину, чтобы видеть лицо того, с кем он провел последний долгий отрезок времени. – Спасибо, – он опустил глаза по телу желтоглазого, едва касаясь губами, но более властно двигая руками.
На лице Князя отобразилась тень недоумения. «Благодарит? Что на это вообще можно ответить? Это было.. Незабываемо.»
Подтверждение тому для демона стали касания небожителя. Он что, решил так "благодарность" высловить?
В ответ Михаил только тихо улыбнулся, в легкую суть подтверждая. Он решил не оставлять партнера без сахара в кружке. Архангелу таки полюбовалось то, как демон без опаски подавлялся, раскрывался. Хотя с первого взгляда тот выглядел обычным корыстным черным существом со своими устоями. Но.. С другой стороны это все интереснее.
Ладонь мягко, но сильно обхватила член священника. Губы задержались у ребер, нежно прикусывая кожу, после чего быстро поднимаясь и делая то же на шее. Архангел стал водить рукой, надавливая, надрачивая демону. Движения были резки, уверены и приятны одновременно. Тогда Азазелю ещё чуть-чуть не хватило, чтобы кончить. Сейчас, когда архангел резкими, непривычно для его образа, движениями решил довести его до желанной разрядки, демон был слегка удивлён. Но вновь было очень приятно, покусывания лишь немного саднили кожу, однако это лишь дополняло спектр положительных ощущений. В порыве он ухватился за спину, почти за лопатки, где должно было находиться основание крыльев. Но подушечки пальцев лишь чуть сжали кожу на них, демон почти сразу отдернул. Крылья для ангелов самое сокровенное и именно сейчас ссориться из-за этого не хотелось. Но такого небольшого действия оказалось слишком много.. В одно мгновение небожитель, к собственному удивлению, вздрогнул, открыто постанывая в шею мужчины, утыкаясь носом и разжимая челюсти. Этот стон был мокрым, но таким же коротким, как само касание. А звучал так несвойственно, словно какой-то инородный. В тот момент сам Михаил не понял что произошло. Это случилось всё в такой смешанности звуков, что невольно слилось в одну дорожку. Будто так и должно быть.
Но не остановился. В следующую секунду цепляясь зубами больнее, стал кусаче оставлять засосы, будто мстя. Когда раздался громкий голос Азазеля и по телу того прошла едва заметная судорога, архангел смягчился, касаясь уже только губами. Сглотнул, оставаясь на месте и давая желтоглазому прийти в себя.
Реакция на касание более чем понравилась демону. Всё-таки они даже к ласкам чувствительны. Даже укусы, побольнее предыдущих, совершенно ничего не испортили. Но мягкое касание губами под конец полностью сбило с толку.. Михаил так и не двинулся, поэтому Азазель остался в такой же позе, ничуть не стесняясь. Они использовали христианский алтарь словно кровать. Зель пришел в себя, глубоко дыша. Медленно, как для демона. Нужно что-то сказать в этот момент? Ничего на ум не приходит. Поэтому тот только кинул взгляд жёлтых глаз вверх, задерживаясь. Михаил поднял сой взор следом, встречаясь с желтизной чужих очей. Так близко.. Пусть расстояние достойное для действий, тот не собирался ничего делать..
Влажная рука скользнула по ткани, между тем вытираясь; он качнулся назад, выпрямляясь. Они довели акт до завершения. Стоит ли сказать что-то? Никто не знает. Михаил натягивает брюки, застегивает ремень – начинает одеваться. Через некоторое время Азазель тоже поднялся, находя свою одежду. Так тихо.. Внезапная, почти полная, тишина в комнате, в которой даже легкие шаги раздавались эхом. Демон, конечно, быстро уйдет из этого тела, но оставлять его так не хотелось. Есть свои причины. Он одевался чуть дольше, чем Михаил, но тоже вполне неплохо справлялся с сутаной. В затянувшейся паузе не мыслил ни о чем только архангел. Он будет, но уже у себя на Небесах. Его ничего больше здесь не держало. Ну.. Почти.
Ночь скоро закончится, отпущенное на развлечения время не вечно. Он попробовал то, что хотел. Теперь должен уйти. Они оба. Но по каким то своим внутренним причинам желание остаться подольше рядом с желтоглазым у Михаила тихо колыхалось где то внутри. Почему? С чего вдруг? Они и так достаточно времени провели вместе. Одернув борта пальто, отряхнув горделиво пыль с рукава, поправил ворот. Сделав неспешный шаг назад, архистратиг молча направился к выходу.
Известно с самого начала – для обоих это всего лишь развлечение, способ уйти от надоевшей давно рутины. Поэтому если и хотел чего-то Азазель, то мельком и это показалось совершенно незначимым для его демонской натуры. Ведь эти черные существа почти никогда не надеются на чудо. Просто берут и делают, собственноручно очерняя последние остатки души. И он до последнего молчал. Каждый уходит, возвращается к своим делам, поэтому демон не стал задерживать Михаила пустыми разговорами. В аду куча работы, стоит продумать всё и этого самого "третьего ребенка". Выполнять этот план будет весьма занятным делом..
***
Выйдя из монастыря, архангел тактично прикрыл дверь. Глянув по сторонам, спустился со ступеней и пошел куда то вперед по темной улице. Нужно было вернуть тело на место, пока он его не разносил до степени невозврата. Мысли заволокли, блуждая омутом вокруг головы. Почему когда демон трогал его спину это вывело такую сильную реакцию по телу? Может из за возбуждения? Может.. Это по важности вопроса стояло рядом с другой темой.. Почему ему это все так понравилось? Не именно стимуляция, а участие с желтоглазым. Вероятно в его грезах в будущем еще долгое время будут всплывать влажные и громкие воспоминания, мягкие и соблазняющие изгибы. Так почему его выбор пал на Азазеля? Он не мог сделать это с ангелом – опасно и, тем более, они братья. Люди – слишком раздражающие и чувственны, лишних проблем не нужно. А вот демоны.. Нужно было выбрать того, кто не станет пускать сплетни, не станет использовать связь для корыстной выгоды, будет достаточно умен, чтобы не напасть.. Князь Ада был отличным вариантом на это место, как посчитал небожитель.
