Плотские утехи – как то не по христиански

             Пожалуй, этот план один из самых многообещающих, которые когда-либо приводили в действие. Великие братья Винчестеры – прославленные охотники, даже не догадываются, к чему всё идёт. Именно это дарило сейчас Азазелю особенно ехидную усмешку, которая читалась и во взгляде, запутывая всех и вся. Точнее тех, кто прямо сейчас проходил испытание. Демон устроил всем "подбадривающую речь", явившись во сне, для каждого с отдельными рычагами давления. Эти глупцы верили. И к чему вообще эти запары с испытаниями? Какое же привередливое небесное начальство. Их, так называемое, сотрудничество выглядело неоднозначно. Но для обеих сторон, во всяком случае, есть выгода.       Прямо сейчас желтоглазый закончил обводить вокруг пальца детей, вернувшись к себе. Ну как к себе.. Уединенное место, недалеко от брошеного городка, которое никто из смертных не способен легко найти. Его роль скоро будет окончена, Азазелю придется умереть от рук Винчестеров – он это знал. Это не слишком беспокоило, а если честно, то совсем нет. Поэтому демон простодушно и спокойно расслаблялся в свое последнее свободное время.       Пока всё бурлило здесь, внизу, вести шли почти напрямую до Небес. Удобно, и не поспоришь. Да, они разглашались далеко не между всеми. Но этого было и так достаточно. Вот, когда оставалось всего пару десятков земных часов до выведения с поля одной фишки, Михаил задумался над ситуацией. Поручений, дел не состоялось. Так почему бы воочию не понаблюдать за движением пьесы? Говоря самому себе, что все ради интереса к происходящему, архангел улизнул из под взора брата, собираясь найти себе сосуд на время. Создавать его было затратно, так как иллюзии не были его лучшей специальностью, так что проще просто найти..       Поглядывая на все, что происходит в заброшенном городишке издалека, но ближе, чем раньше, какое то время архистратиг просто наблюдал. Люди снуют, нервничают, пытаются собраться, придумать план. Но то, что это все бесполезно, никто не выявит пока вслух. Довольно.. Скучно. Насмотревшись на этот спектакль, архистратиг обернулся в иное место.       Михаил наклонился вперед, кладя локти на спинку кресла, в котором расслабленно отсиживался его старый знакомый. Тридцать с мешком лет прошло. Не так много, но тоже цифра. Архангел просто наклонился. Ничего не сказав. Молча смотря сверху на голову мужчины.       Желтоглазый никого не ждал, оттого шелест крыльев и чье то присутствие в комнате действительно стали самой большой неожиданностью. Он узнал архангела, это было очень даже в его духе. Вот только зачем на этот раз? Азазель просто откинул голову на спинку, глядя на Михаила. Присутствие рядом с Азазелем необъяснимо оттеняло ощущения архангела, а когда тот заговорил, то чувство удвоилось:       – Что-то не так? – само Спокойствие, за которым скрывается утробный вопрос к неожиданному визиту.       – Поверишь, если скажу, что повидаться захотелось?       Демон поднял голову. Слишком сконцентрированная энергия от высшего существа всегда вызывала волнение. Но здесь и сейчас они оба были заражены умиротворенным настроением. Бровь Михаила немного издевательски выгнулась, придавая акцент и внимание вопросу. Давно он не видел этих желтых глаз, но недостаточно давно, чтобы забыть. При таком освещении, положении они выглядели даже красиво. Дьявольски.       – Напоследок?       Они бросались фразами, как старые знакомые, которые просто не виделись денек другой. Так любой скажет, если не будет уведомлен пугающим контекстом. Азазелю нечего терять теперь. К чему уже волнения?       В ответ небожитель просто смотрел с минуту в желтые глаза демона. Губы его дрогнули в усталой улыбке, подтверждая в ответ то, что сказал Азазель. Всё таки повидаться в последний раз с тем, с кем было что то более менее особенное, а такое в жизни архистратига бывало не часто, как минимум, приятно. Не смотря на то, что князь Ада был демоном, за некоторое время у Михаила появилось к нему уважение. Пусть и не сильное, но достаточное, чтобы иметь в заметках на более равных в ином смысле.       Архангел поднял глаза выше, пусто смотря куда то вперёд, немного вспоминая что то о своем или обдумывая как точнее что то сказать – не ясно. Лишь тихий вздох раздался в тишине.       – Что ж, есть немного времени, пока детишки развлекаются, – Азазель не догадывался чего именно захочет Михаил, только выжидающе смотрел на архистрига.       Тусклый свет лишь в некоторых местах пробивался сильнее. В предвещание слов Михаил сначала приоткрыл рот, но высказался только через затяжное мгновение:       – Как ты относишься к этому? Всему.       – С чувством выполненного долга.       Вопрос от Михаила показался ему странным. Вся эта ситуация была странная. Азазель прикрыл глаза, возвращая голову в исходное положение. План идёт так, как и должен, ничто его не прервет. Это демон знал точно, что и дарило удивительную надежду.       Архангел неспешно двинулся в сторону, отходя от кресла со шлейфом ведущей руки.       – И.. Тебе не интересно что будет дальше? – Неторопливые, тихие шаги, которыми он обходил по своей траектории Азазеля. Прогулочно, без нужды. – Чем все обернется?       А спрашивал Михаил достойно своего статуса, властно, важно, но без импульсивности. Пусть этот диалог мог выглядеть как слишком что то земное, что то слишком бессмысленное или примитивное с интересом. Пусть. Не о том речь сейчас, хоть важного касаются и поверхностно. На конце своего пути архистратиг стоял полубоком, в метрах двух, мягко глядя на собеседника. Тот выглядел очень уравновешенно, что призывало Михаила ещё больше склоняться к симпатиям.       – Мне интересно увидеть, чем же эта история обернется в конце. Все же Винчестеры те ещё занозы для вас, ты наверняка вспомнишь мои слова потом.       Демон почти был уверен, что именно братья в конце победят. В них был потенциал и именно то, что сподвигло многих людей на величайшие подвиги. Чувства. Бессмертные не поймут этого, потому и имеют множество шансов проиграть. Азазель знал это, словно внезапно лично увидел будущее.       – Посмотрим, – Михаил вздохнул с тихим усталым стоном. – Но, все таки, мне бы хотелось, чтобы ничего не сходило с рельс и люди не вмешивались..       Он повернулся, без задних мыслей пробегаясь по внешнему виду демона. Затем сел в другое кресло, почти напротив.       – Не против выпить чего–нибудь? Людская выпивка действительно неплоха.       Надо было разбавить чем–то эту спокойно–гнетущую атмосферу, а алкоголь как нельзя лучше подходил. Азазель был не уверен: пробовал ли Михаил вообще хоть что–то из человеческих пищи и напитков, но сам признавал, что на вкус они, еда и напитки точнее, весьма ничего.       – Я не против выпить.       – Людская культура интересная. Жаль, что ты не присматривался. За ними интересно наблюдать, – хоть он сам скорее любил с ними играть.       – Блошки.. Которые ведут землю к погибели. Приходится за ними следить. И, скажу, это все нисколько не впечатляет.. – пренебрегающе отозвался Михаил, вздохнув.       – Забавно, что демон людей понял, а архангел нет. Ты бы посмотрел на них с другой стороны, – усмехнулся ироничности.       Смотря на желтоглазого, архангел расслабленно закинул ногу на ногу, располагаясь удобнее. Людской алкоголь он уже пробовал, чуть ли не самый первый, но тот ему не особо полюбовался, мягко говоря.       – Как насчет вместо земного алкоголя, взять Небесный? Не думаю, что ты мог опробывать ранее.       Вообще, ангелы просто не задумываясь называли собственный эль алкогольным напитком. Он почти не пьянил. Только через какое то количество расслаблял и помогал утихнуть рассудку. Архистратигу теперь было интересно угостить демона, раз приглянулась такая возможность. Тем более, было всем известно, что они по разному устроены. Возможно, это опасно. Не попробуешь – не узнаешь.       – Небесный? Верно, в жизни не пробовал. Но почему бы и нет?       Михаил щелкнул пальцами. В следующее мгновение на пыльном столике оказалась запечатанная стеклянная бутыль с чуть поблескивающим голубого цвета содержанием и низкие бокалы. Емкость имела идеальные формы, выглядела как под виски и украшена стеклянными изменчивыми завитками. Архангел по хозяйски открыл и разлил эля, словно не он здесь гость.       Демон взял бокал и покрутил жидкость внутри, унюхал аромат, как ценитель. Несло чем то непривычным и легким. Неспешно, но так же совершенно не скованно, начал пить. Алкоголь имел мягкий вкус, но сильно обжигал стенки горла. Азазель почувствовал, как это тепло сначала ударяет в голову, после разливаясь по всему телу. А ведь только один глоток... Любая другая демоническая особь уже свалилась бы скорее всего, но князь Ада не был бы собой, если бы не имел отличную выдержку. Но изменения заметны. Заметно, как расслабилось тело, чуть помутнел взгляд и ощутилось тепло на лице. Пока что похоже на опьянение, однако желтоглазый ещё не был пьян до состояния "прощай вестибулярка" – ему стало немного душно.       – Как себя чувствуешь? – Мягко поинтересовался архангел, неспешно отпивая своего.       – Здорово дало в голову…       То, что напиток не приносил видимого вреда, было очень даже хорошо. Можно сказать, архангела успокоило даже. Но не бесследно заинтересовало. Как эксперимент. Вряд ли кто то до этого мог додуматься споить жителя Ада небесным расслабителем.       Сознание и способность говорить присутствовали, пока что. Это уже отлично, как посчитал Азазель, откидываясь всем телом в кресло. Чувствовалось, что дел натворит он знатно, если выпьет еще пару бокалов. Не отрубиться, нет. Он шумно вздохнул, стараясь более менее взять свое тело в руки, чтобы не выглядеть совсем расклеявшимся. Но такое открытие было интересно и для него. Действительно, такое в истории случается впервые. Это можно было бы назвать торжественным моментом, если бы не внешний вид.       Архангел облизнул губы, опуская бокал. Немного наклонив голову к плечу, стал следить за энергетическим состоянием князя Ада:       – Занятно, – уголки рта архистратига дрогнули в приятной ухмылке, подтверждающей заинтересованность. Страшно представить, что будет с людьми и другими смертными от одной капли. Хотя, для садистов это было бы весело.       – Не для нашей черной сущности создан ведь этот напиток.       Который, кажется, ещё сильнее стал действовать после нового хлебка. Разум начал путаться. Это было видно по ещё более красному сейчас лицу и меняющемуся цвету глаз. Почти как в ту самую ночь. Азазель вспомнил про один момент. От прикосновения к крыльям даже Михаил не смог сдержаться от стона.       – А крылья чувствительны не только к боли, получается?       Демон знал наверняка, но всё равно задал этот резкий сейчас вопрос. А решился его озвучить он потому, что интерес слишком давно терзал его. А опьянение просто вывело всё наружу. Немного. Он, вроде как, пока не в том состоянии, чтобы совсем уж не связно мыслить.       Архангел поднял брови, словно сначала не понял содержания. Чуть приоткрыл рот, как когда хотел что то сказать, но этого и в мыслях не было. Будто.. Растерялся.       «Почему тебя заинтересовало именно это?»       Это была одна из тех тем, которые даже ангелы друг с другом не обсуждают, самое личное и сокровенное. Да, у могущественных крылья можно увидеть другим, умеющим лицезреть, в отличии от более мелких крылатиков, но факт оставался тем, что только увидеть. Не трогать. Поэтому вопрос Азазеля заставил Михаила ненадолго затихнуть в раздумьях. Он помнил, что это все из за того раза, но.. Почему?        – Да. Можно сказать, как человеческая душа.. – архангел пригубил еще из бокала и, после, чуть постучал пальцами в тишине по его стеклу. – Но иначе.       К общему удивлению, небожитель относительно, но доверял желтоглазому, зная, что тот не станет пользоваться информацией в корыстных целях. Как минимум, если хочет остаться благоразумным в его глазах.       С таким сравнением демон почти сложил полное впечатление о крыльях. Души людей он знал хорошо, а так же имел отличное воображение. Тихо хмыкнув, его собеседник покручивал в бокале светло–голубой эль, а в голове – правильность своих действий. Может быть стоило забрать выпивку от желтоглазого пока не поздно? Будет прискорбно, если такое состояние Азазеля помешает плану, держась дольше желаемого. Ведь они не знают, как оно должно работать.       – Раз ты об этом заговорил, – поднял глаза. – Не хочешь повторить прошлую встречу?        Эта фраза была обдуманна. Даже очень. Просто звучала странно при таких событиях. Нельзя сказать, что Михаил хотел уединиться с князем Ада только по этой причине. Просто эта идея именно сейчас всплыла как что то, за чем можно приятно провести время. Как тогда.. Пусть и без разговоров. И так же отказать.       А Азазель ответил не сразу, посчитав, что странно всё это. До жути. Даже для них слишком странно. Однако…       – Да.       Его жизнь и так лишилась надежд на будущее, поэтому столь короткое слово звучало вдосталь тверже камня.       На этот раз демон захотел проявить больше инициативы: встал с кресла первым. Кажется, что опьянение придало ему промилле смелости, и теперь его свойственность была еще четче. Гордой натурой, достойно себя ставящей и даже сейчас, когда демон уже невероятно близко к архангелу.       Архангел смотрел снизу на демона, в его желтые глаза. Да, такой быстрый ответ немного удивил, но точно не смутил. Было и так понятно, что решению, хоть от части, но посодействовал эль. Он поднял руку, касаясь чужого бедра, поведя ей ниже по джинсе. Дистанция к приятному позволяла. Архистратиг повел бровью, как бы спрашивая чего именно хочет его товарищ.       Азазель коснулся губами плеча в куртке, проводя ладонями по талии через ткань. Было одно в уме.. В прошлый раз это делал Михаил. Касания совсем горячие, и князь Ада прошёлся губами по шее, отчего архангел сглотнул, откидывая голову. Сейчас, некогда лимонно–желтые глаза, были яркими, отдаленно напоминающие цвет солнца . В тусклом свете это видно лучше всего. Демон плавно двигался, передавая свой жар через касания.       Бокал в ангельских руках дрогнул и его перехватили, отставляя на край столика. Было.. Необычно ощущать всё это спустя несколько лет. Да, верно, после того, что было в монастыре, Михаил больше не проявлял внимания к плотским утехам. Он ведь даже не задумывался о следующем разе. Тем более, снова с Азазелем. Который снова начал с шеи, а небожитель с касания бедра. Выглядело бы традицией или своеобразной "фенечкой", но это их последняя встреча и больше ничего не повторится.       Ведя рукой от колена вверх, чуть сжимая, зацепился двумя пальцами за шлевку от ремня, медленно потягивая на себя. Судя по тому, как уже с самого начала Михаил не перечил, было понятно, что тот начал уделять меньше важности абсолютному доминированию. Становился немного податливей и расслабленнее, дает волю дозволенности и инициативе.       На этот раз инициативы было больше и под спиной не чувствовался жёсткий алтарь. Азазель уже откинул все мысли – ни о том, что это один из последних его дней, ни о чем нибудь другом в этот момент думать не хотелось. Демон обвел языком выступающий кадык, чуть покусывая зубами, почти прижимаясь вплотную, но оставляя немного воздуха между ними. Ведь эти действия были призваны чтобы возбудить. Руки, скользнувшие под одежду были ещё более горячими, они лучше, чем самый ярый огонь, обжигали кожу.       Михаил позволял все, нисколько пока не противясь. Он в это время плавно двинул рукой по поясу джинс, попадая на жаркую кожу, ведя разведенными пальцами по животу, выше по торсу, задирая рубашку, и пониже, на бок. Дыхание стало горячее, но небожитель его словно затаивал, не смея прерывать своими вздохами тишину и другие шумы прикосновений и поцелуев.       Демон чуть привстал и, не отрываясь губами от нежной кожи весселя, спустился руками вниз. Внутренняя часть бедра так и манила потрогать, ощутить жесткость брюк, а затем мужчина ловко расстегнул их, спускаясь вниз. Даже этот момент выглядел пошло, потому что жёлтые глаза снизу смотрели с интересом и, может, даже с желанием, видя как Архангел синхронно опускал свой взгляд за чудно–желтыми глазами сейчас, за его движениями. Он невесомо коснулся губами низа живота, слегка покусывая – истома прокатилась легкими мурашками по телу, – пока умелые пальцы проходились по половому органу через ткань боксеров.       Михаил медленно облизнул губы, чувствуя этот исходящий от демона свербеж вместе с его колышущейся тьмой. Как же приятно было ощущать руки на себе.. И не меньше, чем своими держать чужое тело в открытых стонах. Его пальцы проскользнули по шее Азазеля, ероша волосы на затылке. Этот знак дал понять демону правильность его действий. Он улыбнулся краешками уст и двинулся ниже, проводя влажными губами по члену через ткань, и только после оттягивая её.       Совершенно развратно.       Для удобства желтоглазый уперся руками в напряженные бедра. На мгновение прикусив изнутри нижнюю губу, сверху отразился вздох по-глубже – архангел ощутил жгучий и мокрый язык на коже. Один вид чего давал. Князь Ада на коленях, в полу трезвом состоянии и не меньше возбужден. Кто бы позавидовал.. От приятных мыслей даже пальцы дрогнули.       В этом всем что-то было. Секс по дружбе – не те отношения. Они ведь даже коллегами не были. Так.. Знакомые. Старший архангел да демон-князь Ада. Не связно даже.. Хотя. Если бы Михаил понимал, то поймал себя на мысли, что немного все–таки скучал. Но ему же лучше..       Реакция архистратига, хоть и была сдержанная, но более чем удовлетворила демона. Архангел постоянно предпочитал сдерживаться. В то время как падший сам совершенно бесстыдно обхватил головку члена губами, облизывая и посасывая. Пожалуй, это будет единственный раз, когда он перед кем-то на коленях. Михаил за эти две их встречи сделал больше открытий о желтоглазом, чем множество других существ.       Он усердно работал ртом, ведя руками от бедра до талии, слегка царапая ногтями. Ощущая все движения, так же плавно дышал Михаил, словно подстраиваясь. Это заставляло только по шире раздвинуть ноги, мягко касаясь ступнями чужих бедер. Мелкая дрожь, которая была где то глубоко в теле, гуляла направо и налево, как по инерции магнитом виляя за касаниями. Влажный жар рта желтоглазого уже просто не оставлял надежд остаться равнодушным, что небожителю в этом и нравилось. Нравилось наблюдать за блестящими от слюны губами, со старанием обхватывающими заинтересованный в происходящем член. Наблюдать за его примерными движениями, за языком. Бесподобно.       Они в ответ друг другу ухмыльнулись.       Демон даже почти полностью понял его в тот момент: отчетливо чувствовал мелкую дрожь – она словно следовала за руками. И осознавать это, опять-таки, было восхитительно и даже более чем. Азазель без проблем стал вбирать глубже, двигаться быстрее, не в том медленьком темпе, что заставило архангела усомниться в своей сдержанности, особенно при той картине, что усладой жила сейчас перед его глазами.       Полностью отклоняясь спиной в кресле, из груди небожителя вышел судорожный выдох с почти неразличимым стоном. Его рука плавно стекла с шеи на плечо, вжимаясь пальцами в куртку. Не смотря на всё, он позволил себе прикрыть глаза и просто откинуть голову. Может сосать это действительно талант? Определенно не у всех так.. Если бы архистратиг задался вопросом, то это было бы даже странно. "Откуда?" Откуда такой опыт у, казалось бы, не любвеобильного Азазеля? Движения были умелыми, будто он занимался этим чаще пыток с кровью и мясом, хотя это было не так. Но этой мысли было достаточно, чтобы кольнуть что-то в архангеле.       Все равно демон не думал, что Михаила может заинтересовать откуда у него-таки проворность. Всё описать невозможно, но почему-то плоть архангела, теперь уже каждый раз ударяющаяся об стенки горла, безумно заводила. Горячие вздохи и мокрые звуки разгуливались по пустующей комнате. То, с каким усердием делался минет, было, если так мог бы выразиться небожитель, невероятно. С каждым нахлестом, заглатыванием, с каждым ощущением скользящих губ, языка, хотелось трепетать всем телом. По крайней мере, точно так себя чувствовал сосуд архангела. С ума сойти можно.. А под чуткими пальцами прогибаться. Азазель уже запыхался.       На особо чувствительном и приятном, архангел мягко надавил пальцами на плечо, одновременно с этим чуть выгнув поясницу. Он бы соврал, если бы попытался честно сказать, что это все ему не нравится.       Азазель чуть ли не был в восторге от языка тела партнера, а осознание, что это делает с ним именно он – сильнее будоражило. Он все поднимал свои лимонные глаза вверх, жалея, что не видит абсолютно всей картины.       Когда почувствовал, что конец близок, Михаил берется крепче за короткие волосы, но желтоглазый не теряется, продолжая. Он ведь знал что делает, даже если ему придется глотать.. И это наверняка будет так же пошло – он уверен. Чуть прикрыв глаза, когда до невозможного чувствительная волна, будто, электроэнергией пронеслась волной по телу, заставляя немного дрогнуть – подаваясь грудью вперед, архистратиг низко простонал. Изливаясь в любезный и горячий рот партнера, почти всем своим Я, хоть оно и выражалось смутно, за привычной гордой маской небесного воина, желал не прекращать всего что происходит. Не отпускать уж тем более. А демон глотал, и глотал абсолютно все.       Михаил плавно ослабил руки после оргазма, тихо выдыхая. Сердце билось быстро. Пусть неосознанно, но нежно и невесомо провел ладонями по щекам князя Ада, а после убрал их.       Тепло растекалось по горлу, соленым и горьким привкусом оставаясь во рту даже сейчас. Азазель приподнялся, слизывая капли с влажных губ . Слишком пошло для обычного действия. Он невольно задумался о нежности, которую постоянно проявляет архангел. Даже хватал не грубо, поглаживал, мягко сжимал волосы... К чему это? Жёлтые глаза встретились с голубыми в этот момент, прямо наравне. Но язык демона заставил архангела отвлечься. Тот опустил глаза, смотря на влажные губы секунду, желая двинуться вперед. Облизнуть следом. Попробовать и это тоже. Но он не сделал ничего, в следующий момент сразу же обрывая мысли о необдуманном.       Раздевающий взгляд скользнул по вессалю Азазеля еще ниже, подмечая, что тело того еще заинтересовано в продолжении.       Зато, теперь демон действительно понимал пьяных людей. Алкоголь придавал уверенности, и, возможно, убирал стыд, если у него он вообще бы был. Действительно, чего ему терять? Тем более, что Михаил, сам опасается собственных желаний. То, как он отдернул себя – не осталось незамеченным от внимательных глаз.       Тяжелые руки вогрузились на мужские бедра почти сразу же, отсекая пути отступления. С явным немым намеком Михаил их легко сжал, взглянув на князя Ада.       «Что теперь?»       Азазель слегка улыбнулся. Он прижался ближе к архистратигу, забираясь ладонями под одежду: на спину, сразу на лопатки, требовательно касаясь у самого основания фантомных крыльев. Архангел резко содрогнулся, хватая ртом воздух, вжимаясь в Азазеля. Будто все сущее в мгновение сжали тонкими иглами, в разуме помутнело, как при головокружении.       Отчаянно смелое действие, да, но в демоне заиграло вожделение: «Хочется научить его быть более откровенным со своими желаниями». Это вожделение могло бы стоить ему жизни. Михаил сейчас что-то предпримет; захочет уйти, просто оттолкнет или вообще убьет на пару часов раньше. Но Азазель не боялся смерти, что бы его не ждало.       Слишком острые ощущения пронзили, как копьем на звездной скорости. И как он вообще, черт возьми, может их касаться? Скорее всего, это происходит не на физическом уровне, но все же.. Нет.. Этому должно быть объяснение!       Сжимая в руках чужие бока, Михаил уткнулся лбом в предплечье желтоглазого, стараясь, как бы это сейчас не было восхитительно, как можно скорее прийти в себя. Это все длилось не больше пары секунд, но для самого архангела это было невозможно долго. Собравшись с силами, он уперся руками в чужие, отрывая их от себя, держа за локти, и вместе с этим отпихивая князя Ада. Небожитель дышал загнанно, как после марафона, смотря куда то вниз. В глазах отражалось испытываемое беспокойство, а щеки рдели, как у земного мальчишки. Он ничего больше не предпринял. Нужно было осознать произошедшее. Это выбивает из колеи.       – Неужели так страшно хоть иногда отдаваться случаю?       Демон немного удивился, но остался спокоен. Он знал, что вряд-ли кто то до этого касался их, поэтому посчитал разумным постараться успокоить Михаила.       – Тебе ли этого боятся? Если это приятно..       Жёлтые глаза почти сверкают в темноте. Впервые за много лет, десятков лет, может даже веков, Азазель был чистейше искренним, как святой источник. Он оставался на том расстоянии, которое установил архангел.       – Ты знаешь, что это лишь между нами…       Но архангел молчал. Он молчал, будто боясь. Чего? Хороший вопрос. Например: поднять глаза, ответить, испытать это вновь, почувствовать себя слабым, податься в руки какого то демона, прижаться и забыться в ощущениях, как какие то смертные? Не ясно. Михаил продолжал смотреть куда то вниз, отвернув голову в сторону. Это все очень волновало. Но после последней фразы желтоглазого как то стало.. Легче? Может..       Только через минуту он освободил чужие руки. Архангел коснулся спиной кресла. Глаза все еще не поднимал. Может он и вправду становился слабее.. из-за Азазеля? Да нет, бред какой то..       – Это не слабость, – словно прочитал мысли. – Иногда нормально забывать, что ты что-то должен, и почувствовать себя иначе. На время... – Азазель наклонился, мягко касаясь губами плеча. Довольно не свойственно ему.       Прикрывая глаза и слушая тихое дыхание обоих сосудов двух сильных существ в одной комнате, Михаил уже хотел с этим всем покончить. Встать и уйти. Но не мог.. Не хотел, нет. Тело не слушалось здравого смысла. Поэтому он все еще сидел здесь, прижатый демоном в потрепанном кресле, полу раздетый.       Слабо двинув рукой, он коснулся чужого рукава. Не почувствовать, что между ними что то было, просто нельзя. Почему же он ему верил.. Почему знал, что тот не врет.. Михаил не отвечал себе на такие вопросы. Тихо, неторопливо, он повернул голову обратно, смотря куда-то вперед вполне осознанным взглядом. Затем поднял глаза, встречаясь с желтыми.       «Может не стоило его поить?» – подумал он, чуть усмехнувшись одним уголком губ.       – Зачем ты меня пытаешься успокаивать? – Его голос звучал тихо и даже как то мягко.       – Ты слишком обеспокоен этим. На твоём всегда спокойном лице видеть это странно, – Азазель не знал, что именно нужно сказать, но видеть Михаила, которого терзают сомнения – удивительно не нравилось.       – Вот что.       Он продолжал смотреть в эти глаза, изучая в сумраке их орнамент, хотя, скорее, глядя уже более чем за душу. Ни намека на что то тревожное. Просто смотрел. Тишина не била по ушам ни капли. Ангел – это далеко не из тех существ, которые всецело знают свои чувства и мысли, хотя мало кто это понимает. По правде, больше похожи на актеров, чьи роли были созданы и закованы с самого начала существования. «У всех своя роль» – как говорили, так и делали, без права на мнение. А его у них и не было. Сейчас же.. Все очень напоминает сбой в системе. Необычные ощущения. Но все склонны привыкать ко всему, нужно лишь время.       Азазель подался вперед, прижимаясь уже вплотную и обвивая руки вокруг талии. И была ещё одна причина действий, чуть менее важная для него, однако зудящая: демон все еще был несколько возбужден, а архангел ничего не делал, или уходить или отпускать явно не собирался. Что-то требовалось делать. Вскоре эти гляделки стали невыносимы и даже стыдливы, скорее всего из за отсутствия пошлости во взгляде, когда тут такое. Желтоглазому, в глубине, до коликов, было невероятно приятно чувствовать на себе взгляд любого характера этого существа, но почему это чувство появилось понять не мог. Да и сейчас он, тем более, не мог об этом думать. Азазель опустился к груди, проводя губами, языком, опять чуть покусывая – спрашивая, прося. Делать что-то насильно он не собирался. Архангел неспешно поднял руки, ведя ими по бокам, останавливая где то на ребрах, но не отталкивая.       Они оба не понимают что не так с их чувствами, но и без этого кажется, что все бы нормально. А может быть такое, что это все банальное желание тел? Ах.. Немного.. Тяжело восприятию.       Михаил провел пальцами по краю рубашки, еле касаясь пуговиц. Расстегнул и плавно пробрался ладонями под ткань, ведя по тёплой коже. Он был согласен продолжить.       Кажется, связывающая нить почти порвана. Но демон это чувствует и не собирается так просто сдаваться. Как на инстинкте, он поднимает голову, немного нависая над Михаилом в таком положении и... Целует его в губы. Слишком нежно, проводя языком, желающе налегая. Михаил замирает. Губы весселя Азазеля всё ещё мягкие и влажные после недавних событий, а привкус спермы, кажется, остался. Почему желтоглазый это сделал, хотя у них, кажись, был негласный договор? Хороший вопрос. Зато, целоваться он умел – демоны чаще всего именно так и заключают контракты, однако сейчас всё совершенно по-другому.       Поцелуи. Это было единственное, чего Михаил решил не испытывать в этом партнерстве. Это выглядело, как более тесная связь.. А какой либо связи он как раз таки хотел избежать при своем опыте. Но.. Что уж тут сделаешь, если все в плане неотвратимо полетело в тартарары.       Только после короткого замешательства, архангел чуть судорожно выдохнул и снова вздохнул, прикрывая глаза и отвечая. Плавно, с чувством. Руки расслабленно опустились на талию Азазеля, мягко прижимая ближе. Небожитель не мог представить, что такое все же решится случиться, но.. Ладно, они оба беспроигрышно этому посодействовали.       Коснувшись языком верхней, проведя, сминал мягкие губы, совершенно не обращая внимания на терпкое послевкусие. Он просто не чувствовал в этом чего то мерзкого или отвратительного, как мог бы почувствовать человек. Они не люди. Почти.       Оба старались идти в ритме друг с другом, передвигаясь постепенно, без резких измен. Так же плавно демон углубил поцелуй, буквально чувствуя, как и сам архангел опять начинает возбуждаться. Этого желтоглазый и ждал. Он бы хотел, чтобы руки, что ощущал на своем теле, еще увереннее его трогали. Но он молчал об этом, полностью увлеченный своим делом. Поцелуем он и правда увлекся, вспахивая длинными пальцами чужой затылок.       Никто уже не в силах оторваться друг от друга. Горячие дыхание, исключительно подогревающее интерес, блуждало между плотью, там где проскальзывали влажные звуки. Языки теснились, потираясь друг об друга, ведя глубже, на сколько возможно, и возвращались. Тело подавалось навстречу другому. Словно две змеи, изящно и медленно изгибались. Вскоре тянущиеся руки архистратига поволокли за собой элементы одежды, раздевая, снимая весь верх с желтоглазого. Было намного приятнее касаться пальцами оголенной спины. Скользя по рельефу от самых лопаток, они аккуратно забрались под пояс джинс.       Как бы не хотелось, но оторваться таки вновь пришлось. Только чтобы перейти к большему. Для начала... Азазелю подготовить свое тело. Если на сухую, то даже партнеру будет не слишком приятно, так что это сейчас была обязательная процедура. Никогда бы Азазель не подумал, что будет заниматься таким, но.. Сначала кое-как неряшливо стянув джинсы, он обильно смочил пальцы слюной. Единственным, что на этот момент было рядом. Обычно людям это слабо помогает, нужна смазка, но они ведь вовсе и не люди. Это тоже сойдет, как и в прошлый раз. Почти на гране терпеливости, ввел два пальца, ерзая.       Уткнувшись носом в ключицу, ведя губами выше, там чуть прикусывал кожу, небожитель покорно не торопил. Ладони изящно обогнули бока, скользя до колен и назад. Его дыхание было таким, словно человек пытался надышаться дурманящим запахом, жадно, но с чувством достоинства. Их горячая и возбужденная плоть беззазорно касалась друг друга. Двинуться было больше некуда, демон об этом позаботился. За все время, пока желтоглазый занимался собственным увлажнением и, по совместительству, растягиванием, за хриплыми постанываниями, Михаил только коротко коснулся их членов, мягко и медленно проводя пальцами. Тяжело описать все флюиды, что дребезжали в воздухе, реагируя на каждые касания, как самые чувствительные нервы.       Близость, горячая кожа, искусанные и припухшие от поцелуев губы, красные, словно сверху помада. Полумрак в комнате, который до сих пор и не думал сходить, придавал идеальное освещение, чтобы сделать обстановку интимной, как в каком нибудь кино, а воздух вокруг еще более плотным и разгоряченным. Но горячее тел сейчас ничего не было здесь.       Простату демон старался не задевать. Слишком рано опять сходить с ума. Непосредственная близость с Михаилом была умопомрачительная, дополнительные касания делали голос громче, но мужской баритон выделялся довольно чётко. Кажется им обоим сейчас действительно наплевать, чувствуют ли они. Желание захватило сначала тело, позже и разум, помутняя сознание, заставляя самым изощренным похотям взойти наружу. Желтоглазый этого не стеснялся, вжимался своим пахом в чужой.       Ближе только внутрь... Когда демон посчитал, что достаточно растянут, стал стаскивать брюки под собой ниже – из-за дерганности движений, казалось, что они его раздражают. Его можно было бы сравнить с каким-то животным, да только он не видел себя со стороны, потому и не мог сказать. Вновь сверкая желтыми глазами, Азазель принял удобную позу и сам, безо всяких указаний, буквально сел на стоящий член, сначала введя его наполовину, с чувством замычав. От давления, сводящего все в паху, архангел вторил голосом, только тише. Взгляд с ненасытностью плавно опускался по телу перед собой, ненадолго задерживаясь внизу, следя за процессом, после чего поднимаясь к самым глазам. К тем самым, желтым, сладким, чертовски манящим своей харизмой. Но манили не только они: как же хотелось прижиматься к такому неидеальному и от того сносящему параметры в голове, Азазелю.       А ему, не описать словами, как невозможно приятно лицезреть, как стонет Михаил, прекрасно скользит взглядом, который опять говорит больше, чем слова и даже больше, чем он обычно говорит. Демон встречается с голубыми, как и в прошлый раз, глазами весселя Михаила, впервые понимая эту частую людскую фразу "утону в твоих глазах", ведь именно чье-то присутствие, кого-то бессмертного, меняет их. И это единственное, что внешне меняется. Так что он был уверен, что они особенные, ведь это глаза Михаила, а не весселя.       С влажных губ успело донестись:        – Зель.. – перед тем как они примкнули к шее напротив.       Собственное имя в такой манере, прошедшее дыханием по горлу, открыло какое-то новое чувство. Его раньше так никто не называл, никто не смел, никто даже и не думал. Особенно в такой обстановке.Что-то удваивало эти чувства. Может то, как всё ещё туго сжимались стенки вокруг члена? Это доставляло определенный вид удовольствия обоим.       Словно скульптор, Михаил очерчивал умопомрачительные линии на запотевшей коже, так эстетично ведя по границе челюсти за самое ушко, едва прикусывая мочку и резко опускаясь к плечу. Они могли потерять контроль? Да.       Небожитель был пленен всеми вздохами, аурой, сильными и податливыми движениями желтоглазого. Он был ими озабочен. Желать чего то сильнее, чем его ягодиц на своих бедрах, так же взмокших рук на своем теле, чертовского взгляда, вздымающейся груди в плотную к своей сегодня было невозможным. Михаил не представлял чего-то прекраснее сейчас. Сейчас нет ни Ада, ни Небес. Ни правил, ни добра, ни зла. Даже никто не борется насмерть за первенство быть сосудом великого Люцифера. Нет ничего, кроме этих неразорвавшихся в себе вожделеющих существ, сгорающих дотла друг на друге.       Плавно и равномерно двигаясь он хватался за плечи. Не так уж и легко насаживаться в таком кресле. Жаркие ласки мокрыми следами оставались на теле, а князь Ада лишь кусал губы, жалея что не имеет больше положенного частей тела. Когда рука с всё такими же длинными пальцами опустилась на член в нежных ласках, его дернуло на сладости, так что руки сами импульсивно сместились с плеч ниже. Прямо на лопатки. Реакция Азазеля была довольно заторможена, он не успел обдумать свое действие. Архангел почувствовал снова "то самое", что было в первый и во второй раз. Тело изнутри – по всем клеточкам пробило зарядом атомной энергетики, заставляя напрячься. Повторное открытие ощущений дало Михаилу возможность отреагировать сдержаннее, но всё же.. Он тяжело и прерывисто вздохнул, приникая головой к чужому плечу. Последовал обрывистый низкий стон, расходящийся на угасающую между губами и кожей дрожь. Здесь до демона дошло, отчего он непроизвольно открыл рот, вроде хотя что-то сказать.       Прикосновения словно дотрагивались до самой сути архангела, давя в самое чувствительное место. Пусть крылья были фантомны, их не допускал этот мир, их нельзя было лицезреть живому существу и коснуться, но они всегда были, и, о чёрт, нужно было просто видеть как они вздернулись и затрепетали под тягучим и неожиданным удовольствием.       Вся суть дошла до самого Азазеля только тогда, когда тот приник к его плечу головой. Последовавший стон показался ему одним из самых сладких, которые вообще были. Жаль, что оборвался так быстро. Он бы определённо бы послушал ещё... Это желание, уже нисколько не странное, и привело к следующим действиям. Демон строил много теорий о крыльях ангелов, те были частью, неотрывно связанной с благодатью. И если это хорошенько обдумать, то становится понятна такая реакция. Он не отказывает себе в желании повторить это, давит пальцами вновь, ласкает. Однако... Последствия становятся слегка неожиданными. Длинные пальцы сжали его бедра, останавливая, плавно заставляя намертво замереть не месте. Желтоглазый даже на секунду подумал, что его скинут. Вот ведь забавно было бы... Но когда наоборот, в него начали долбиться с новой силой, новым темпом, он почти закатил глаза, громко и откровенно выстанывая: «Ох епт.. » . Кажется, инициативу у него благополучно полностью забрали. Однако это понимание отлично выбили толчки, каждый прямо в простату, глубоко и быстро.       Силы архистратига на приглянувшиеся ласки быстро иссякли – тогда рот наполнился вязкой слюной, а зубы сомкнулись у надплечья Азазеля. Не смотря на такую блокаду, это не мешало доноситься редким, приторным как мед, постанываниям на сбитом дыхании. От каждого толчка партнера уже бросало в дрожь, действительно заметную. Тело податливо следовало, принимало, воплощало всё, словно это и есть истинное предназначение. Лишь в некоторых моментах он опять хватался за лопатки, не специально царапая короткими ногтями.       Измените обстановку: мебель, свет, запахи – и это был бы самый дорогой фильм для взрослых, чьим рейтингам позавидовал бы «Аватар» в своё время. Это далеко не что то дешевое, даже близко не стояло. Одно из самых личных, что могло бы быть. Только одни чувства уже чего стоили. Разделяющие, понимающие друг друга лучше какого–либо существа в мире, и даже бога. Думать о подобном это за гранью этого мира, когда они находятся на пике, жаждая друг друга под человеческим грехом. Так потно, так насыщенно и влюбчиво. Столько удовольствия, что ни одна душа бы не вывезла на своих полномочиях оболочки.       Будто отдавшись животному гону, Михаил не считал усердия с которым так пламенно и лихорадочно все делал. Ему бы точно хотелось простонать: «Азазель, потрогай их ещё», а потом загоняться в того до слияния сущностей воедино. Откровенные позы и стоны, скрипы кожного кресла, касания горячих губ, до предела раскаляется воздух, и две судьбы превратились в одну – хоть это как то и не по-христиански.       Проходит время и да, желтоглазый действительно кончает первым, неконтролируемо пачкая Михаила. Снизу все еще били, а член внутри стал двигаться туже. Хриплый выдох затянулся дольше привычного, а стимуляция не прекращалась, отчего на пару чудесных мгновений показалось, что ноги немеют и есть весомая вероятность кончить второй раз, но.. Михаилу было достаточно еще одного касания до оснований крыльев, чтобы излиться следом.       В комнате остались только глухие тяжелые дыхания. А архангел все так же прижимался к демону, не собираясь ни убирать руки, ни отниматься к спинке кресла. Казалось бы, наслаждался моментом, но в голове гуляла такая пустошь, что Сахара позавидует. От чего-то все то, что имело неизменный смысл пару минут назад, сейчас его потеряло на века. Чего он так завелся? Чего так жадно хотел? Того что ощущает в данный момент за спиной? Глаза были закрыты, а носом он уткнулся в изгиб шеи напротив, уже дыша спокойнее. Сера, пыль и пот с чем то еще, отнюдь не человеческой жидкостью – то, что крутилось в рецепторах.       А вокруг плавно расплывалось спокойствие. Возникла даже некая идиллия. Они все еще в объятиях, кожу чужой шеи приятно обдает теплым размеренным дыханием и оба молчат. Все было бы прекрасно, если бы не тот факт, что их вессели грязные и мокрые. Азазель знал, что его партнер о чем-то тяжело думает. Хочется осторожно спросить.. И убрать руки со спины. Чувствуется, что если желтоглазый их там задержит, то так и до второго акта не далеко. Да, он убрал их.       – Что ты сейчас чувствуешь?       Архангел не спешил с ответом. Молчал, будто не услышал вовсе.        – Тебя, – раздалось негромко и, с какой то стороны даже, интимно, лично.       Руки архангела медленно и расслабленно опустились на ноги демона, после чего тот продолжил:       – Тело и тепло, тембр голоса, биение сердца и вздохи, мягкость тканей, его душу, в которой нашла пристанище черная – твоя. Чувствую твои мысли, твое настроение и ощущения. Чувствую твою энергию – темную, порожденную Адом. Чувствую, как она исходит полем от тебя, – его ладонь ложится на чужой затылок, гладит, – идя изнутри, откуда то глубже принятой души. Я чувствую, как люди, животные и растения живут, издают звуки, думают, каждую секунду что-то делая. Чувствую, как движутся планеты, как летят астероиды, как исходит жар от звезд. Чувствую как мои братья обсуждают сражение твоих сыновей в битве, в которой приз – своя жизнь.       Стихнув, Михаил вздохнул и слегка отодвинулся, чтобы поднять голову и встретиться с желтыми глазами. Но не о том те глаза спрашивали, совсем нет. Однако ответ... Азазель посчитал весьма интересным. Прямо поэтичным, чувство стиля у Михаила есть во всех сферах, похоже. Желтоглазый не настолько глуп, чтобы настаивать с расспросами. Повторять или разъяснять вопрос он не собирался. Придётся самому анализировать поведение архангела. Надо бы переменить тему.       – Весьма занятно... Бьются ли сердца Винчестеров так же, как и все остальные? – должны были. Но внутри горит огонь, яркий, светлый. Лишь бы Михаил хоть когда-то заметил. Азазель видел, но с его то черной сущностью ему ли проявлять сочувствие только поэтому?       Михаилу понадобились доли мгновения, чтобы отыскать на планете Земля две связанные между собой кровью души. Один был взволнован, обеспокоен, не находя себе места уже несколько часов. Второй напуган обстановкой, имеющий одно желание: поскорее вернуться домой.       – Да, – бесстрастно ответил небожитель. – Учащенные, по разному беспокойные. Если брать относительную от всех людей, то да – такие же.       Он не находил в этом ничего особенного, как и во многом. Нельзя даже сказать, что он наслаждался чем то; иногда было понятно, как через прозрачное стекло, что у того нет эмоций. Ему это все, что окружает, нельзя было сравнить именно с тем, что испытывал в такие моменты, рядом с каким то, казалось бы, демоном.       – Так и знал, этот вид для тебя всё ещё словно тьма.       Михаил едва склонил голову на бок, чуть хмуря брови. Словно его задели за живое, усомнились в его правоте, насмехаясь. Это.. Восхищение такой примитивностью.. Ну, раз уж сподвиг к сомнениям, так разъясняй, барин. Несмотря на свой вид, он продолжил незатруднительно спокойно, как и раньше:       – Так что для тебя есть люди? Почему ты считаешь их особенными? Они не оправдывают надежд с начала их веков, они глупы и безрассудны, злы и похабны, обречены предаваться голоду. Они до невозможного хрупки, хотя многие опрометчиво смеют считать себя могущественными, – он спрашивал отныне не в глушь стен, а с желанием услышать ответа. Ответа Азазеля, его мнение. Если все так, то значит, он посчитал его важным.       А у демона был ответ. Он приподнял брови, удивляясь, что все-таки задел чужие принципы.       – Все вокруг получили разнообразие талантов, самых разных, но таких одинаковых. Тебе же дали один, но особенный. Будешь ли ты пытаться быть похожим на других, если это жалко? – Азазель придержал короткую фразу, как бы давая возможность осмыслить сказанное, а затем продолжил. – У них есть только чувства. Их создали слабыми. Винить ли их за это? Да и в конце концов... Не мы ли сами их искушаем? Пользуемся их телами, чтобы жить их энергией души. Многие из них выглядят жалкими, но у всего две стороны медали. Вот даже сейчас, разве вы не могли всё сами сделать, без помощи людей? Но они сейчас борются, потому что у вас война. Хотя хотят только к своим семьям. Я не восхищаюсь, просто понимаю.       Михаил лишь сдержался, чтобы угнетающе не вздохнуть. Естественно, менять свое мнение о подобном в мгновение он не собирался. Но учел чужое. Едва кивнув, он произнес:       – Я тебя услышал.       Стоило ему отвернуть голову в сторону, оба тела облачились в прежнюю одежду. Не сделав и лишнего движения, такие трудности, как наведение чистоты, были решены. На то и были удобны его силы. Желтоглазый только хмыкнул       Михаил более не издал ни звука, смотря в тусклое, будто серое мокрым камнем, окно.       Демон, почти нехотя, поднялся. Размеренные шаги глухо раздались по помещению. Он все же ощущал физические признаки недавнего полового акта. Азазель, конечно, демон, но тело то человеческое. Перевести тему в самый раз.       – Желаешь взглянуть на детишек? Или, может, на того самого третьего?       Выдержав излюбленную паузу, архангел опустил глаза, бесцельно рассматривая паркетные доски. На самом деле, он уже имел честь видеть третьего, подходящего на роль вместилища, юнца, и даже наблюдал за тем пару раз. Также, он иногда поглядывал на остальных "особенных". Поэтому нужды вновь глядеть на этих людей не было.       – Я не против, – согласился Михаил, поднимаясь с места.       Он согласился. Немного неожиданно для демона. Не смотря на остальное, не смотря на бессмысленность, он согласился. Ради желтоглазого демона. Ради него, чтобы провести с ним ещё время. Пусть небожитель делал этот шаг не осознанно, но он точно этого хотел. Ведь знал, что это последняя встреча.       Пусть эти двое совершенно разные. Пусть их связывает лишь официально общая цель. Но они отчего то имели понимание друг друга, имели свою связь, хоть и не обсуждали это вслух. Определённо точно задумывались над одним и тем же. Но хорошо это или плохо? А есть ли смысл над этим рассуждать, если все и так скоро кончится?       Взмахом руки Азазель вместе с Михаилом сменили локацию, и сейчас они стояли недалеко от места, где всё происходило. В брошенном людьми столетия назад городишке, так и преющее призраками, архангел посмотрел вперёд. Перед ними был тот самый дом, в котором отсиживались выжившие солдаты демона. Ночной мрак стелется по пустынной, влажной от дождей, улице, а из пары окон рыхлого сооружения пробивается тусклый свет свечей. Вокруг так и чувствуется гнетущее присутствие неупокоенных. На таком фоне небожитель уж очень сильно выбивался – прямо как фонарик в темном подвале. Но его это вовсе не волновало. Дети их не чувствуют, не видят – а это главное. Мероприятие близилось к финалу. Всего несколько часов осталось.. Людей полностью захватывала та тьма, которую князь Ада сам заставил в них заиграть.       – Что думаешь?       Михаил расслабленно облокотился локтями на стоящий перед ними забор и вздохнул. Глубоко, с каким то наслаждением, по несвойственно живому, – что приятно отозвалось в его товарище. Он смотрел в окна, где мелькали бурно обсуждающие что то участники "конкурса".       – Не знаю.. Та девушка. Она здесь давно. Разве это не против твоих правил борьбы сливок поколения? – Михаил и желтоглазый одновременно поворачивают головы друг к другу, первый ухмыльнулся одним уголком уст. – Прихоти?       – Никаких нарушений правил, лишь небольшие осложнения для детишек. Да и почему бы не поиграть, раз уж все они в любом случае обречены.       Лёгкая ухмылка и до этого была на лице демона, он лишь перевел не очень долгий взгляд на уста Михаила. Их вкус ещё отображался в памяти яркими красками.       – Если бы тебя это не устраивало, ты бы тут же прекратил это, так что я даже беспокоиться не буду.       Желтоглазый без зазрения совести наблюдал насколько ярко архангел светился среди грязного и старого городка. Хотелось продлить мгновение, и закончить его достойно. Просто уйти совсем не вариант, как бы банально и слишком сказочно-ванильно это не звучало, но самое то – поцелуй. Куда ещё он сможет вложить всё, что обоим не позволяет сказать гордость и непонимание собственных чувств? Азазель состроил многозначительный взгляд, не совершая никаких слишком наглых движений, лишь бессловно спрашивая разрешения: «Можно? Последний раз.»       На губах архангела померкла ухмылка. Вместо неё вскоре возникла легкая и мягкая улыбка. Михаил понял чего хотел желтоглазый демон. Так что эти мучительные секунды без движения он провел даже с какой то игривостью. Но после согласно перевёл взгляд на уста мужчины и обратно к глазам, давая удостовериться в взаимности. Приглашающим жестом стали приоткрывшиеся губы и уведения плеча в сторону, чтобы в следующую минуту князь Ада и архистратиг соприкоснулись в кропотливом, романтичном, на удивление, поцелуе. Ни спешки, ни страсти, только трепетные и не поясненные чувства обоих. Азазель вовсю использовал его для выражения собственных чувств. Они были абсолютно на равных. Архангел ввел пятерню в короткие светлые волосы на затылке Азазеля, отчего демон только крепче прижался.       Где то там, всего то в сотни футах от двух сверхъестественных существ, убивали друг друга "избранные". Еще дальше – разгуливали и скучали призраки. Древние деревянные постройки скрипели досками в тишине, когда ветер осмеливался пробегаться по улочкам. Птицы не пели – здесь их вовсе не было. На безжизненном фоне эта парочка смотрелась слишком экстравагантно.       С каждым отрывом от губ хотелось прижаться снова, и снова, просто, пожалуйста, еще немного. Азазель оторвался первым, когда его выкинул из мыслей шум в одном из домов. Нельзя забываться, когда осталось совсем немного ответственности. Они оба понимали это. Демон предпочел хранить молчание, чтобы не портить эту идиллию, такую успокаивающую тишину. В лимонных глазах мимолётно пролетело прощание, когда они еще так близко.       А время поджимает свое. Михаил легко кивнул головой, не опуская своего взгляда, в котором князь Ада был уже абсолютно не отвратным сгустком изуродованной гнили. Вскоре мужчина сделал лишь шаг назад, растворяясь в воздухе, и хлопнув крупными крыльями. Он не имел права здесь быть, и так задерживаясь, чтобы провести с одним единственным существом еще времени. Их прощание не было чем то официальным и, ни в коем, посредственным. Это было личным. Когда место перед демоном опустело, глаза закрылись. Что то больно укололо. Чувства впервые чересчур переполняли его, неконтролируемо и очень странно. Почему только сейчас? Он что, какой то заторможенный?       «Нет, не хочу. Не теперь.» – сложил руки в карманы куртки и обернулся к дому напротив.       Не думали ни Михаил, ни Азазель, что все только при второй встрече дойдет до такого, когда отвечали на взаимные касания, там в монастыре. Это словно вчера было. Что пара десятков лет стоит для бессмертного существа? От этого так же грустно, даже тоскливо. Как же быстро демон успел пропустить в своё чёрное сердце искру.. Симпатии? Любви? Слишком быстро. Как в тех самых книгах для девчонок. И аж смешно, насколько похоже на ту самую известную "Ромео и Джульетта", можно было бы расхохотаться до истерики. Такая сентиментальность с его стороны самому казалась неподходящей для его же статуса. И кто же так зло пошутил?       Только когда небожитель вернулся в свой кабинет, на Небеса, его благодать встрепыхнулась под раздумьем о том, как это все может быть неправильно. О том, что он желал, чтобы завтра не было. О том, всем возможном, что недоступно его воле, как минимум, теперь. Сейчас он ощутил беспомощность к происходящему. От этого стало печально, но сделать архистратиг ничего не мог.. С этими размышлениями он опустился в свое кресло, вздохнув и прикрывая глаза.       Азазель считал, что спектакль свой он сыграл на ура. А помимо.. Последний день, последняя битва, последний разговор. Кажется, всё было совершенно, только.. Как то не так ощущалось. Да, он действительно чувствовал, что архангел наблюдает где-то издалека. В последние мгновения только приходит принятие. Без надежды, как и раньше, мысли о пережитом плавно плывут в голове, пока пуля летит в него. И Азазель умирает, отправляясь в Пустоту. Для него больше нет ничего, и отлично.       Архангел стоит среди младших братьев, в одном ряду, профессионально сложив руки за спиной. На его лице маска непроницаемого равнодушия.