Бамбуковая флейта для протагониста

Бинхэ нравились женщины. Они были мягкими, податливыми, слабыми. Во всяком случае с ним. Даже самые сильные вроде Лю Миньянь или Ша Хуалин. Их обеих не назовешь хрупкими оранжерейными цветочками. Но рядом с ним они как будто утрачивали свою силу, становясь слабыми и безвольными. Или пытались казаться такими. Кто их разберет? Бинхэ нравились их ласка, нежность и покорность. Но в то же время… В тоже время он никогда не обманывался на их счет. Он помнил о том, что в те времена, когда он был не могучим и почти всесильным господином Ло, а лишь никчемным Бинхэ, никто из этих гордых красавиц не то что не протянула бы ему руку помощи, но и не взглянула бы в его сторону. Их благосклонность лишь придаток к обретенным им сейчас власти и могуществу. Чем больше силы и власти он получал, тем легче и быстрее все эти красавицы падали к его ногам. Из всех женщин мира только его приемная мать его действительно любила. Она его выбрала. Подобрала. Защищала. Делила с ним последнее и последнее же ему отдавала. Прошло уже столько лет, а ему было до сих пор жаль, что он так и не сумел сохранить последнее, что от нее осталось – ту самую нефритовую подвеску, которую он сжимал по ночам в кулаке, засыпая. Которая грела в самые горькие минуты, казалось, что от неё исходило реальное тепло. Мама его выбрала. Она могла подобрать любого другого босоногого мальчишку-сироту, слоняющегося по улицам в поисках пропитания. Но она взяла себе малыша, которого прибило к берегу в деревянном корыте, на реке Ло, где она стирала хозяйское белье. Он не помнил этого, но он знал эту историю. Мама говорила ему, что это было благословение Богов. Злые языки соседей утверждали, что глупая женщина просто приобрела лишний рот. Куда ей еще и ребенка-то содержать? Одной, без мужа, без денег? Но она сделала свой выбор в пользу Бинхэ и он был ей благодарен. До сих пор благодарен. И кто виноват, что она оказалась настолько слабой, что не смогла защитить их маленькую семью? Не ему обвинять ее в этом. Если бы он мог, он разрушил бы законы мироздания и вернул ее к жизни, но, к сожалению, есть вещи над которыми даже он не властен. Она умерла слишком давно, тело сожжено, прах развеяли по ветру, даже могилы не осталось. А душа… душа ушла на перерождение. Бинхэ сожалел об этом. Даже через все прожитые года. Даже через те года, которые еще будут. Всегда. До сих пор он думал, что мама была единственным человеком, который выбрал ЕГО. Просто его. Ни власть, ни силу, ни возможность как-то использовать то, что он может дать, а просто его самого - Бинхэ. Он был уверен в том, что она была единственным любившим его человеком, пока не заглянул в воспоминания шицзуня. *** Человеческий разум не линеен. Пробираться по чужим воспоминаниям - это не добираться из одной деревни в другую по ровной, прямой дороге. Это блуждание по хитросплетенным переходам и лабиринтам, связанных, порой, между собой самыми нелепыми ассоциациями. Это не значит, что мастер сновидений не может просмотреть чужие воспоминания, однако хронология в таких вещах очень условна. Как и то, что никогда нельзя быть уверенным, что ты увидел все. Бинхэ раз за разом просматривал воспоминания учителя. Все было не так. Вернее, он точно знал, что ничего из увиденного в реальности не было. Нет, в каких-то вещах воспоминания его и учителя совпадали, но в целом… Он начал с того, что стал искать в воспоминаниях учителя Юэ Цинъюаня. И почти сразу увидел интересный разговор о сути Сюаньсу. Полезное знание, которое наверняка пригодится в будущем. Потом он увидел несколько картин из детства двух подростков выросших на улице. Особняк семьи Цю. Цю Хайтан, ее семью, брата… Он с удивлением смотрел на постыдную маленькую тайну последнего, на то, как Цю Цзяньло сидел, расслабленно откинувшись на спинку кресла из дорогого гарнитура, а на полу перед ним был на коленях, не смея поднять глаз, маленький Шэнь Цзю. Его спину покрывали ровные алые полосы, сочащиеся не успевшей свернуться кровью. Это было неожиданно. Бинхэ почему-то казалось, что учитель был выходцем из благородной семьи. Отпрыск богатых родителей, никогда не знавший горестей и лишений. Это логично вписывалось в представление о том, что отношение учителя к Бинхэ, было отношением благородного господина к недостойной черни. Он считал, что учитель, выросший в неге и роскоши, считал его, поднявшегося из низов городской бедноты, просто недостойным босяком, подобранным из прихоти. Из глупой, постыдной прихоти. Однако то, что видел Бинхэ перед собой опровергало это. Предательство Шиу, из-за которого учитель и попал рабство, предательство Ци-гэ,… Юэ Цинъюань не предавал своего младшего брата, но последний, казалось, узнал об этом слишком поздно. И все же учитель до конца, даже не зная правды, считая Юэ Ци предателем... он всегда оставался верен своему гэгэ. Но даже эта непонятная история с Юэ Цинъюанем, отходила на второй план под потоком, казалось на первый взгляд, бессвязных и бессмысленных картин с участием самого Бинхэ. Он раз за разом просматривал эти воспоминания, пытаясь найти неточности или несоответствия, но у него не получалось. Он даже позвал Мэнмо в воспоминания учителя, надеясь на помощь старого демона. Но и тот не смог ему помочь. Воспоминания были подлинными. Разум Шэнь Цинцю не походил на разум безумца. Вместе им только удалось найти точку, где начались «различия» между тем, что помнил Бинхэ и тем, что содержала память шицзуня. Бинхэ не помнил, чтобы учитель в тот период подвергался искажению ци. В отличие от самого Цинцю, который был в этом уверен. А дальше… Шуан Ху и история с кожеделом. Он помнил как бежал тогда всю дорогу за повозкой учителя, когда другие ученики ехали в седле. Ведь благодаря Мин Фаню на него не хватило лошади. В воспоминаниях шицзуня все было по другому. И так во всем остальном. - Мы видим не все, - сказал Мэмно, когда они уже несколько раз подряд просмотрели то, как на теле учителя прорастали побеги цинсы. - Не все? - оторвался Бинхэ, от откровенно омерзительной, но почему-то заворожившей его картины. - Да, есть пласт воспоминаний, который мы почему-то не можем просмотреть. - И что там может быть? То, что было на самом деле? - Не знаю, возможно… - медленно протянул старый демон. Бинхэ недоуменно посмотрел на наставника. - Возможно? Но всего этого не было! - Я и не сомневаюсь, что не было, - проворчал тот, - мне ли этого не знать! Но тем не менее, я раньше слышал о таком. Вернее… - Наставник? - Если на секунду предположить, что твой Цинцю не обезумел просто-напросто от пыток, то возможно, повторяю, только возможно, это может быть отражение параллельной реальности, по какой-то причине запечатлевшееся в его сознании. – задумчиво пожевал губами демон снов, - все же для настоящего безумца все слишком последовательно и детально. Можешь мне поверить. - Я помню, вы говорили о множественности миров, - согласился Бинхэ, - но не… Разве это возможно именно так? Мэнмо в ответ бросил раздраженный взгляд на ученика и скривился, как делал это всегда, когда у него портилось настроение. А когда он вынужден быть признаться в своем бессилии, или признать ошибку или же, как сейчас, признать что он чего-то не знает, настроение у него портилось сразу. - Не знаю, это неизученная область! Решай сам. Можешь проверить что-нибудь из его памяти, тогда, возможно, будет понятнее. - проворчал старик и исчез. *** Озеро Лушуй выглядело именно таким, каким он увидел его в воспоминаниях учителя. Гладкая и сверкающая, словно полированный нефрит поверхность воды нарушалась лишь крохотным клочком суши, на котором и рос цветок росы луны и солнца. Вода без прямого источника, как и утренняя роса, была полна чистой духовной энергии, которая подпитывала цветок. Созревая, он погружался в воду, обогащая её ци, в бесконечном цикле, обеспечивающем нескончаемый круговорот энергии. Но Бинхэ был здесь не за этим. Мелькнувшая под водой тень, а затем и появившееся уродливое лицо с человеческими глазами, было точь в точь как из воспоминаний шицзуня. Откинув вспышкой духовной энергии попытавшегося напасть демона, Бинхэ, с помощью Синьмо, сделал проход обратно, в свою резиденцию. Это следовало обдумать. *** То, что Бинхэ увидел в воспоминаниях учителя... Это заставляло о многом задуматься. Хотелось попробовать. Понять, а каково это было бы, если… если бы в его жизни все складывалось именно так? Если бы учитель раз за разом выбирал именно его? За всю свою, пусть и не долгую, по меркам бессмертных, жизнь, если Бинхэ чему и научился, так это потакать своим желаниям. Если ему этого хочется, почему бы не попробовать? И не обязательно изменять себе и своей мести. Нет. Если это действительно его обезумевший учитель, почему бы не отомстить ему по другому? Почему бы не притвориться тем человеком, который так похож на Бинхэ, но который получил любовь и расположение Шэнь Цинцю? А если это не его шицзунь, то… то и так это не имеет значения, если перед ним, в любом случае, всего лишь чужак, который был слишком мягок к его двойнику? Совершенствование учителя покорежено, несформированное золотое ядро с ослабленными связями, вряд ли когда-нибудь восстановится хотя бы до прежнего уровня, а значит и разум учителя будет достаточно ослаблен, чтобы Бинхэ мог без особых усилий, если не затереть, то, хотя бы, заблокировать последние воспоминания шицзуня. План появился довольно быстро. Оставалось воплотить его в жизнь.