Я разбиваю руки в кровь

      Франческо так и думал о том, что все повернется именно таким образом. Как бы он не старался, что бы он не делал и не говорил, она все-равно будет любить не его. Ее можно понять. Так много времени прожить вместе, чтобы потом просто все бросить. Он понимает. Но ему очень хочется быть рядом с ней, ухаживать, делать ее счастливой. Ему хочется смотреть на то, как она улыбается, ему нравится видеть на ее лице живые эмоции, такие искренние, такие воодушевляющие, каждый раз, когда он дарит ей подарки, она смущенно улыбается. Он видит, ей приятно. Она такая несчастная была и ему удалось ее осчастливить хотя бы чуть-чуть, провести с ней хотя бы чуточку этого ценного для него в первую очередь времени. Он не из тех, кто будет лезть на таран, он не из тех, как его описывают в прессе каждый раз. Он знает, как о нем выражается Молния и что рассказывал Салли. Но прежде всего ему очень приятно, что девушка, не смотря на все эти грубые слова и выражения, относится к нему по-своему. Она очень добра к нему и видит, что он добр к ней.       Бернулли долго думал над тем, чтобы поговорить с Молнией, но он очень боялся, что сделает только хуже, разобьет их фарфоровую пару в прах, ему этого не хотелось. Ему не хотелось стать для него и особенно для нее разорителем, врагом, который уничтожил их жизнь, все совместно нажитое. Ему просто хотелось, чтобы она сделала выбор, каким бы он не был. Пусть даже грубым, невзаимным, слишком наигранным, неискренним. Пусть. Лишь бы она дала ему ответ.       Салли и Франческо продолжали периодически видеться вплоть до дня гонок. Их отношения стали еще крепче, Бернулли уже был готов прыгать от счастья, что вот-вот, возможно, все изменится и она наконец станет его. Но нет.       В день гонок гонщик позвал ее посмотреть на соревнования с первых рядов, а не стоя в боксе. Девушка охотно согласилась, но, кажется, уже знала, чем это все закончится. Бернулли взял на себя все расходы и сам лично привез девушку ко входу на трибуны. Только вот стоило кому-то одному увидеть Карреру вместе с Франческо, так тут же налетели журналисты, а все камеры были направлены на них. "Вы только посмотрите, кто это! Знаменитый гонщик, участник наших сегодняшних соревнований, обладатель гоночного болида Формулы-1 Франческо Бернулли в скромной компании Салли Карреры, жены соперника Бернулли — Молнии МакКуина!" — Объявил один из комментаторов, чем привлек внимание Молнии к экранам над трибунами. "Как же так? Сам МакКуин пока что никаких комментариев по поводу расторжения их союза не давал. Это какой-то розыгрыш?" "Скоро мы это узнаем!..." — Боже, только не это. — Взмолилась девушка, держась за руку Франческо. Тот недоуменно посмотрел на нее, проводя к трибунам в окружении двух крепких парней. — Что случилось? — Посмотри. — Она указала на огромные экраны, на которых крупным планом были взяты Салли и Франческо. Бернулли не ожидал, что все так будет. Его репутацию уже ничего не испортит, а вот Салли и Молния могут разругаться в дребезги, если увидятся друг с другом.       Выйдя из бокса, Молния сразу увидел парочку этих двоих. Ему настолько не понравилось все то, что начало происходить, что он не задумываясь о последствиях, быстрым и уверенным шагом направился к ним. Он был очень зол на девушку, но однажды ее уже обидел, поэтому не может повторить это снова. А вот Франческо он был готов разбить лицо, только вот за что сам еще не понимал. Он дошел до трибун и, схватив Бернулли за плечо, развернул к себе. Синие и карие глаза пересеклись, казалось, что сейчас начнется потасовка. — Что здесь происходит? — Спокойно, на удивление, спросил Молния. Салли было нечего ответить, она просто боялась его. А вот Франческо ничуть. — Что такое? Тебе вдруг стало интересно, что же происходит? — Съязвил гонщик, но ни капли не задел Молнию. На его лице читалось то ли разочарование, то ли полнейшее безразличие к происходящему и к тому, что за его все еще женой ухлестывает какой-то чужой человек. — Прекрати паясничать. Может объясните, что за херня тут творится? — МакКуин сложил руки в карманы, слегка наклонив голову вбок. — Слушай, дорогой, было бы тебе действительно интересно, ты бы свою жену из под земли достал, где бы она не была, но тебе ровным счетом плевать на нее! Ведь так? Я прав? — Франческо выпустил из своих ладоней руку девушки, подходя к Молнии ближе, — Честно говоря, не мое это дело лезть в ваши отношения, я и не лезу, как видишь. Я подобрал то, что было никому не нужно, не в обиду Салли, и считаю, что сделал все правильно. А ты даже ни разу не удосужился позвонить своей любимой, о чем речь? — Не пытайся рассорить нас, у тебя это не получится, Франческо. А не звонил я потому что мой номер был заблокирован. — Это не отговорка, МакКуино, ты мог ей написать в социальных сетях! Или что? Скажешь, интернет исчез? Ты мог вернуться за ней, в конце-концов! — Размахивая руками, говорил Франческо. Ему было обидно за девушку, он всего-лишь хотел за нее заступиться, даже в какой-то степени, где-то в душе, хотел помирить их, а дальше дело только за ними, — Ну что ты молчишь, что стоишь, как истукан? А? Ты ее любишь? — Этот вопрос встал в голове Молнии, как ком в горле. Ему очень хотелось на него ответить, но что-то в душе мешало ему. — Мы женаты. — Это не ответ, ragazzo! Это не ответ! Брак может существовать и без любви, а я задал тебе вопрос любишь ли ты ее? — Люблю. — Он соврал. — Любишь говоришь? — Франческо засунул руки в карманы своего костюма и продолжил, — Любовь — это когда ты хочешь подарить любимому человеку мир, достать звезду с неба, достать ему солнце и луну! Ты боишься сделать ему больно, сказать лишнего. Если бы ты действительно ее любил, ты бы не позволил себе выразиться в ее сторону так, как выразился и сделать то, что сделал. Чего бы она не натворила, как бы она не предала тебя, пусть это будет звучать так. Она — женщина, а ты ее мужчина. Увы, МакКуино. Ты повел себя как трус. Мне очень жаль, — Салли и Молния переглянулись. На бирюзовых глазах девушки уже давно были слезы, ей было ужасно обидно слушать все это, смотреть на Молнию. Но кажется Франческо прав. Молния ее не достоин и вовсе не любит, — Решайте, ребята. Dio mio, Бог вам судья. — Бернулли поднял руки вверх в знак своей капитуляции и отошел в сторону, не смея больше препятствовать мужу и жене. Он здесь лишний. Они должны разобраться между собой. — Ну... Что? — Начал Молния, не смея подойти ближе к девушке. Она лишь молчала, смотря ему в глаза, — Что скажешь? — А что мне говорить? — Ты теперь с ним, да? — Сказал Молния с болью на душе. То ли он до сих пор любит Салли, то ли уже и любовью вовсе не пахнет. За две недели многое поменялось, но даже так он не мог себе позволить мимолетные романы с кем-либо, потому что у него есть жена. — Я... не хочу быть ни с кем. Ты стал слишком отстраненный от меня. Мне этого достаточно, чтобы понять, что твои чувства ко мне, к сожалению, остыли за это время, — Слезы внезапно высохли. Девушка поняла, что ее предчувствие ее не обмануло. Молния действительно очень поменялся и не только в отношениях с ней. Он стал очень холодным, каким-то наигранным, как-будто он играет роль, а не живет, — Франческо просто оказался рядом в нужным момент, в нужном месте. А ты — слишком далеко, когда это было нужно. Тут никто не виноват. Так вышло. — Ты правда думаешь, что я тебя не люблю? — Молния запутался. — Я не знаю, — Она сжимала свои ладони друг в друге сильнее и сильнее, — Я не знаю. — Развода хочешь, да? — МакКуин как-то странно усмехнулся, но, скорее, этот смешок был нервным, на самом деле он не видел ничего забавного в этой ситуации. — А ты? — Вопросом на вопрос... — Прозвучало приглашение гонщиков на старт. Молнии нужно было идти, он даже толком не подготовился. Кажется, он будет стартовать последним, — Мне нужно подумать. — Ну думай. — Девушка вышла с трибуны, направившись к выходу, вытирая по дороге следы от слез со своего лица. По дороге она встретила Франческо, который как раз ждал парочку возле входа. Он мигом подскочил к девушке в надежде, что все уладилось. Но процесс затянулся и Бернулли придется ждать еще какое-то время. — Салли? Могу я узнать, чем же закончилось все? — Ничем. Просто ничем. — Вы не расстались? — Я даже не знаю, расстались мы или нет! — Вскрикнула Каррера от злости. Ее эмоции били через край, ей нужно было время, чтобы остыть, — В ногах у меня валяться будет! — Вы не будете смотреть гонку? — Разочарованно спросил Бернулли. — Прости, Франческо, но мне нужно вернуться в отель. Мне нужно одной побыть, правда. — Конечно, пожалуйста. Я сейчас же попрошу водителя отвезти вас. — Любезно согласился последний. Он сообщил своему водителю, чтобы девушку доставили в ее номер и проследили, чтобы все было в порядке. Он тайно попросил свою охрану, чтобы те не отходили от нее ни на шаг и как только ей что-нибудь понадобиться, исполнили любую ее просьбу, какой бы она не была.