В иной жизни (In another life)

— Эй, Акааши? — Хм? — Как ты думаешь, когда пойдёт снег? — Не знаю… Нельзя предугадать, когда он выпадет. — Да, но… Не… Не думаешь ли ты, что он скоро выпадет? Возможно в январе? — Я надеюсь. Было бы хорошо. Временами, Токио нуждается в снеге. — Да… Конечно. Когда он выпадет, я хочу выйти и постоять под ним. Акааши сел, скрестив ноги. Он посмотрел на больного, услышав произнесенные им слова, безуспешно пытаясь встретиться с ним взглядом. Бокуто отвернулся. Он смотрел на белые облака, закрывавшие небо, загипнотизированный тем, насколько из-за этого все вокруг казалось таким бесцветным. Это был один из тех самых «Белых дней», как любил их называть Бокуто, поэтому он уделял гораздо больше внимания миру за стеклом, чем собственной жизни в больнице. Бокуто глубоко вдохнул, звук заполнил небольшое пространство вокруг них. Простыни смялись под его руками. — Ты уверен, что должен выходить в такой холод? — Я думаю, что я вытерплю. Акааши не хотел упоминать тот факт, что Бокуто, вероятно, больше не сможет ходить к тому времени, когда выпадет снег, поэтому он держал рот на замке. Он слабо потер руки и склонил голову набок. — Я думаю ты можешь… Главное, чтобы ты чувствовал себя лучше. Бокуто тихо хмыкнул на эти слова. — Я в порядке. Хватит беспокоиться. Это было шесть дней назад. — Я знаю, но это было… — Оно прошло, — Бокуто повернул голову, подушка смялась под его шеей. Он посмотрел на Акааши из-под тяжелых век. Он был очень бледен и немного меньше, чем прежде, но на лице его осталась та же улыбка, — Я в норме. Акааши не мог не улыбнуться ему в ответ. Он поднес ладонь к подбородку и засмеялся. — По-крайней мере лучше, чем обычно. Бокуто пристально смотрел на Акааши. Его губы задрожали, прежде чем он смог сформулировать слова. — З-заткнись, — Из его грудной клетки вырвался смех, сотрясавший его тело, — Я выгляжу сейчас как дерьмо, я знаю. Акааши смеялся вместе с ним. Его тихий смешок был громче искреннего смеха Бокуто. — Нет. Ты не выглядишь как дерьмо, — Он пытался скрыть свою улыбку рукой. Бокуто протянул руку к Акааши, бесцельно пытаясь отбить руку последнего. Несмотря на истекающие силы, он продолжал. — Не скрывай это. — Не скрывать чего? — Своей улыбки. — Зачем? В ней нет ничего особенно-, — пальцы Бокуто коснулись костяшек пальцев Акааши. Этого было достаточно, чтобы Акааши медленно убрал руку. Он улыбнулся ему. — Я едва её вижу. Глаза Бокуто смотрели вперед поглощенным взглядом, его желтые зрачки рисовали мысленную картину того, что он, вероятно, никогда больше не увидит. В его голове пронеслось множество слов, но он смог придумать только три, которые ему лучше всего было бы сказать Акааши. Он попытался открыть рот, чтобы произнести их, но вместо этого совершил другое действие. Бессознательно его рука схватила руку Акааши, и он без сил потянул ее вниз, заставив их обоих вздрогнуть. Глаза Бокуто расширились. — Я думал ты… Удержишься. — Это было внезапно, — Акааши издал приглушенный смех, — Застало меня врасплох. — Я не хотел… Не- — Все хорошо, он прошёлся большим пальцем по костяшкам пальцев Бокуто, — Я держусь. Теперь. Молча и почти зачарованно Бокуто снова уставился на Акааши, на этот раз дольше, прежде чем он посмотрел вверх, затем вниз, а затем в сторону. Он повернул голову к окну, подальше от него. Он не мог смотреть ему в лицо. Робко поджав губы, Акааши замолчал. Он изучал затылок Бокуто, разглядывая спутанные пряди черных и белых волос. Затем его зеленые глаза опустились на бледную кожу; теперь его вены были легко заметны, и они выпирали из-под плоти всякий раз, когда он двигался. Глаза Акааши опустились, сосредоточившись на руке, которую он держал. Он разглядывал маленькую иглу, воткнутую в предплечье Бокуто, остановил свой взгляд на тонкой трубке, с прикрепленной к ней мешком с внутривенной жидкостью. То, что осталось от улыбки Акааши, исчезло. После последней панической атаки Бокуто, ему внезапно стало труднее контролировать свои слова, движения и действия в целом. Такая простая задача как глотание, теперь стала проблемой для Бокуто, и после многих неудачных попыток приёма пищи, медсестры пришли к выводу, что будет лучше, если Бокуто будет получать её внутривенно. В течение шести дней Акааши обнаружил, что единственное, что Бокуто может проглотить, это небольшие закуски — виноград, кубики льда и палочки Pocky Sticks со специфическим клубничным вкусом. Кроме этих вещей, Бокуто не мог переварить что-либо ещё. Его единственным выходом было лежать и принимать то, что предлагала ему внутривенная жидкость. Оглянувшись на Бокуто, он с облегчением увидел, что его внимание все еще сосредоточено на окне. В какой-то момент, когда Акааши уходил в свои мысли, синее одеяло, окружавшее Бокуто, было натянуто чуть ниже его подбородка, и только рука свисала, чтобы держать руку Акааши. Дыхание Бокуто было тихим, а его рука никогда не оставалась неподвижной долгое время. Время от времени он трясся, и каждый раз Акааши слегка сжимал его в ответ. Это было их негласный способ общения. Это был способ Акааши дать понять Бокуто, что все будет в порядке, и это всегда будет утешать его, в какой бы ситуации они ни оказались.